16

Иду из магазина, держа в одной руке пакет с логотипом из детского мира, с сумкой, в другой телефон, читала смс от мамы. С кем-то сталкиваюсь, глухо бормочу: «извините», — иду дальше, не поднимая глаз.

— Таня! — оборачиваюсь. Все еще витаю в своих мыслях, растерянно озираюсь по сторонам, пытаясь понять, кто меня окликнул. Вижу перед собою молодого мужчину. Он стоял в паре шагов от меня в распахнутом пальто, под которым был деловой костюм темно-серого цвета, кристально белая рубашка и бордовый галстук. На меня в упор сквозь линзы в тонкой оправе смотрели карие глаза.

— Простите, — смотрю на него и вроде что-то смутно знакомое в нем, а что не могу понять. Он хмыкает, улыбается.

— Не узнала?

— Нет.

— А я тебя узнал. Впрочем, никогда и не забывал. Ты стала еще красивее с последней нашей встречи. Ты одна или с дочкой здесь? — он оглядывается по сторонам. Конечно, логично здесь увидеть рядом ребенка, находясь в центральном детском магазине на Лубянке. Только я была одна, покупала Кате подарок, который Дед Мороз положит под елку в новой квартире. Мы совсем недавно переехали.

— Извините, но мне пора, — вежливо улыбаюсь мужчине, хмурюсь, потому что никак не могу понять, почему он будит во мне что-то знакомое, что-то вот давно забытое с запахом сладости.

— Таня, — мужчина хватает меня за руку, он пересекает личные границы, он настолько близко ко мне, что я улавливаю его запах парфюма. Запах с нотками бодрости, энергии. Запах цитрусовых фруктов.

Широко распахиваю глаза, всматриваюсь в лицо более пристальнее, чем несколько минут назад. И забываю дышать. Это он! Лешка! Карие глаза смеются, смотрят на меня с нежностью.

— Узнала? — в голосе нотки смеха, улыбка становится шире, в уголках глаз появляются несколько морщинок.

— Да… — выдыхаю, позволяю себе стиснуть его руку, потому что кинуться на шею почему-то не могу.

— Так ты одна или… — слегка морщится, оглаживая пальцами мое обручальное кольцо. — Или с мужем и дочкой? — он не называет по имени Игоря. Как Игорь не вспоминает о нем.

— Одна.

— Есть время?

— Да, конечно, — торопливо отвечаю, напрочь забыв, что Игорь сегодня дома, а сколько по времени я буду с Лешкой — черт его знает.

— Тогда выпьешь со мною кофе? Обещаю угостить чем-то сладким, если ты до сих пор являешься сладкоежкой! — как же радостно его видеть, чувствовать волнение в груди, как семь лет назад, когда мы только начали встречаться. И то, что он помнит, какая я сладкоежка, заставляет смущенно улыбаться и чувствоваться себя вновь девятнадцатилетней девчонкой.

Мы выходим из магазина. За ручки, как подростки, не держимся, но постоянно смотрим друг на друга. Идем в самое ближайшее кафе, где Леша сразу заказывает латте и два тирамису.

— Как поживаешь? Ты теперь москвичка, — Лешка расстегивает пиджак, кладет руки на стол и сцепляет их в замок. Я смотрю на него и не верю, не верю до сих пор, что это именно он. Мне жутко хочется прикоснуться к нему, провести ладонью по щеке, прижаться к нему, услышать, как беспокойно бьется его сердце в такт моему.

— Хорошо. Да, москвичка, шесть лет.

— Я так понимаю, что все еще замужем, — смотрит на мое обручальное кольцо, я его прикрываю ладонью. У Лешки на пальцах колец нет, но это не показатель, поэтому спрашиваю:

— А ты?

— Не женился. В свое время тупанул, — смотрит на меня долгим взглядом, в котором мелькает сожаление и грусть — Я надеюсь ты с ним счастлива.

— Как все. Он хороший. Не обижает.

— Радости в голосе не слышу.

— Леш, я замужем шесть лет, какая радость? Мы уже притерлись друг к другу.

— И нет бабочек в животе? — смеется, берет мою руку, и те самые бабочки оживают. Они другие, не такие как с Игорем во время близости, эти робкие, пугливые, бестолковые.

— Какие бабочки, — пожимаю плечами, заправляю прядь волос за ухо, смеюсь, опуская глаза. Официант приносит наш заказ.

— Я скучал, Тань, — Лешка вновь хватает мои руки, а я поспешно их убираю под стол.

Мне приятно его видеть, я даже рада видеть его перед собой все таким же улыбчивым, тактильным, как в прошлом, но какой-то внутренний барьер с каждой минутой рос в моей душе. Росло ощущение, что нельзя позволять Лешке себя трогать, нельзя мне оборачиваться назад в прошлое, как бы сильно не тянуло. Есть настоящее и будущее, а это Игорь и Катя.

— Я тоже скучала. Рада, что увидела тебя спустя столько лет. Ты проездом или навсегда? — беру ложку, отламываю кусочек тирамису. Лешка кивает головой своим мыслям, откидывается на спинку мягкого стула и смотрит задумчиво.

— Приехал недавно, три дня назад. Вот ходил в администрацию президента, узнавал есть ли для меня вакансии.

— И как?

— Твой муж будет успешнее меня.

— Игорь?

— А у тебя уже другой муж? — удивленно вскидывает брови, усмехается.

— Нет, — со смехом отрицаю, качая головой. — Он и только он. Ты собирался податься в службу безопасности?

— Нет. Я хотел работать в управлении делами президента, но подходящая должность занята Брониславским.

— Да, Игорь перешел туда совсем недавно, его порекомендовали. Ну ты сам знаешь, что сейчас без серьезных связей в хорошее место не пробьешься. Я думаю, что Евгений Алексеевич найдет тебе должность. Может подашься в МИД?

— Как вариант, я последние годы жил в Америке, знаю их кухню изнутри. Может быть меня направят в российское посольство в Нью-Йорк. Ты была там?

— Нет. Я была только на нашем черноморском побережье и как-то катались по Золотому кольцу. В Европу и Америку не выезжала да желания нет. Свои бы просторы успеть посмотреть.

— Звучит патриотично.

Я смущенно опускаю глаза. Радость встречи схлынула, оставила после себя чувство неловкости. Украдкой разглядываю Лешку, улыбаюсь, но не могу понять себя. Да, приятно увидеть его после стольких лет, он мне дорог…, но бабочки уже сложили крылышки и уснули. Нет эйфории, нет взрыва эмоций, жажды прикосновений, ожиданий будущих встреч. Нет этого. Я смотрю на него и понимаю, что о дочери не хочу с ним говорить. Он чужой ей, посторонний человек.

И чем больше я всматривалась в Лешку, сравнивая его с тем парнем, который уехал в Майами и с сегодняшним мужчиной с уверенностью в глазах, тем отчетливее стала кое-что понимать. Внезапная правда вводит меня в состояние анафилактического шока. Дышу со свистом, будто в легкие попало инородное тело. Кожа покрывается мурашками, местами начинает зудеть. Чувствую, как на лбу выступают капельки пота. Хочется подорваться со своего места и убежать. Нервно провожу ладонью по лицу, пытаюсь успокоиться.

Какая я же дура!

Если бы Лешка появился лет пять назад, оказался рядом, я бы прозрела раньше. С ужасом осознаю, что в родной дочери нет его черт. Нет даже крошечного намека на то, что они родственники.

Вспоминаю удивление врача по поводу сроков. Ольга Ивановна не раз говорила, что Катька похожа на Игоря в детстве. Даже Николай Львович скупо делал замечания по поводу схожести внучки с сыном. Мама разделяла мнение свекра и свекрови, не раз наедине говорила об общих чертах Катьки и Игоря во внешности. Ладно родственники, Ритка, знавшая всю историю, постоянно мне твердила, что возможно я ошиблась в своих подсчетах, потому что не может быть ребенок похожим на Игоря, как две капли воды.

— Мне пора, — поспешно вскакиваю на ноги, беру сумку. — Приятно было увидеться! Правда! Будет время, заходи в гости, — формальные слова, улыбаюсь изумленному Лешке. Я не могу сейчас сидеть с ним. Мне срочно нужно оказаться дома, увидеть Игоря и Катьку, убедиться в своей слепоте, признаться самой себе, что обманывалась на протяжении семи лет. Обманывала Игоря из-за своего нежелания расставаться с иллюзией, холила и лелеяла свои чувства первой любви.

— Таня! — Лешка бежит за мною, хватает за руку, разворачивает к себе лицо. — Что случилось?

— Мне надо домой! Я совсем забыла, что скоро свекровь приведет дочку домой, — вру и не краснею. Свекровь наоборот забрала Катю к себе с ночевкой.

— Давай отвезу! — он удерживает меня за локоть, ведет за собой. — Ты прям побледнела. Действительно все в порядке? — смотрит с беспокойством.

— Да, просто потеряла счет времени. Прости, надо как-нибудь встретиться вечером, поболтать, никуда не спешить.

Мы приходим к ЦУМу, заходим сначала внутрь магазина, проходим мимо витрин с известными брендами одежды, потом Леша направляется в сторону парковки. Все это время он держит меня за руку, не отпускает.

— Адрес, — я называю адрес, отворачиваюсь к окну.

Молчим, между нами никогда не было молчания, всегда в прошлом разговаривали, сейчас каждый погружен в свои мысли. Нам удалось избежать пробок, вскоре машина въехала во двор.

— Спасибо, — благодарю Лешку, беру пакет с подарком, сумку, уже собираюсь открывать дверку, как меня удерживают за руку.

— Таня, — он облизывает свои губы, а я останавливаюсь на них взглядом.

Когда-то очень любила с ним целоваться, секс между нами был хороший, но чего-то в нем не хватало, а вот поцелуи нравились. Не знаю, что Лешка увидел в моих глазах, но наклоняется ко мне и прижимается своими губами к моим. Просто прижимается. Я сижу с широко открытыми глазами и не шевелюсь. Меня словно поставили на паузу на неопределенное время. В голове пустота, мысли разбежались в разные стороны. Я ничего не чувствовала в этот момент, кроме желания побыстрее оказаться дома.

Первая отстраняюсь я.

— Мне нужно идти, — шепчу Лешке в губы, не смотрю ему в глаза, хватаю свои вещи и выскакиваю из машины. Я почти бегу, если бы не каблуки, побежала. Перед подъездом поднимаю глаза на наш третий этаж и цепенею. Возле окна на кухне стоит Игорь с кружкой. Он смотрит куда-то вдаль, потом опускает глаза вниз, кажется, что смотрит в упор на меня, отворачивается.

Бегу. Теперь бегу, поднимаясь по лестнице через две ступеньки. Почему их так много? Дыхание сбитое, руки трясутся, доставая ключи из сумки. Берусь за ручку, понимаю, что ничего открывать не нужно. Залетаю в прихожую, кидаю вещи на пол. Разматываю шарф на шее, расстегиваю пальто, кучей кидаю вещи на кресло в углу, снимаю сапоги.

— Игорь! — квартира отвечает мне тишиной. Нервно сглатываю.

Заглядываю в кухню. На столе стоит его кружку. Большая, черная, без всяких глупых надписей. Кофе он не допил. Иду в спальню. Приготовленный на завтра костюм висел на напольной вешалке, рубашка, галстук. Кровать не заправленная, значит недавно встал. В детской его точно не будет, в зале тоже пусто. Оставалась ванная.

Поспешно снимаю с себя платье, колготки, нижнее белье, расплетаю волосы, открываю дверь. Игорь стоит в душе с закрытыми глазами. Матовое стекло прикрывает его по пояс. Он не реагирует на мое появление, не шевелится, когда я без приглашения шагаю под струи воды и прижимаюсь всем телом к нему.

Целую плечи, обнимаю сзади, чувствую под ладонями напряженные мышц. Скольжу вниз, на животе мою руку перехватывают, крепко сжимают запястье. Прикусываю губу от боли.

Игорь разворачивается ко мне, пригвождает к месту тяжелым убийственно спокойным взглядом. Не шевелюсь, наблюдаю, как он берет гель для душа с запахом ванили, выдавливает себе на ладонь, намыливает и обхватывает мои груди. Теребит соски, не спускает с них потемневшего взгляда, а я смотрю на его сомкнутые губы.

Каждая близость для меня как доза. Я ненавидела свои месячные, когда нельзя было заниматься сексом. Именно сексом, а не его заменителями. Игорь знал мою слабость, за шесть лет он выучил мое тело лучше, чем я, и умело им манипулировал, заставлял подчиняться его желаниям. И подчинялась.

— Умойся, — слышу тихий голос с приказными нотками. Послушно беру пенку для умывания. Подставив лицо под струи воды, все смываю. Игорь обхватывает подбородок, придирчиво рассматривает мое лицо, поглаживая губы большим пальцем.

— Хочешь?

— Да… — вздрагиваю и раздвигаю ноги шире, когда его ладонь опускается у меня между бедер. Я тянусь к его губам, но он отстраняется, усиливая давление руки, резко и без предупреждения вводит внутрь пальцы. Я дергаюсь от неприятных ощущений, ухватившись руками за его плечи.

— Мне больно, — его глаза темнеют, пугают своей чернотой, а губы кривятся в какой-то презрительной усмешке.

— Больно? — тихо спрашивает, нежно поглаживая клитор. — Физическая боль пройдет, а вот душевная остается навсегда, — отстраняется, оставляя меня в агонии проснувшегося желания.

Я мотаю головой, удерживая Игоря за руку. Он смотрит на пальцы на своем запястье, потом медленно поднимает глаза. Я ничего не говорю, просто опускаюсь перед ним на колени, обхватываю рукой твердый член, пробегаюсь пальчиками по всей длине, облегченно выдыхаю, почувствовав, как руки Игоря убирают мои волосы назад. За все годы брака я так и не научилась брать горлом, как в порнофильмах, которые тайком смотрела от мужа. Я стремилась его удивлять, хотела, чтобы он всегда меня хотел, был хоть чуток зависим от меня, как я от него.

Поднимаю глаза, смыкаю губы на члене, поглаживая его языком. Чувствую, как Игорь напрягся, стискивает руки в кулаки, но не спешит мною управлять. Он смотрит с желанием, глаза вспыхивают диким огнем, когда я кладу руки на грудь и начинаю ее мять.

Осторожно берет меня за подбородок, вынуждая выпустить на волю его член, проводит большим пальцем по губам. Обхватываю палец и ласкаю языком подушечку. У Игоря два фетиша: трахать мой рот пальцем и размазывать свою сперму по моему телу.

Поднимает меня на ноги, разворачивает лицом к стене. Стону, когда его член сразу же проникает так глубоко, что выступают слезы на глазах. Он брал меня жестко и как-то со злостью. Я всхлипываю, боль вперемешку удовольствием заставляют выгибать спину, кусать губы и неприлично стонать.

Игорь замедляется, обхватывает рукой мое горло, заставляет откинуть голову назад. Его губы обжигают мои, язык проникает так же глубоко, как и член. Вжимается в рот с такой силой, что на секунду показалось порвёт уголки губ.

— Игорь… — жалобно мычу ему в губы, потому что мне действительно становится больно. Тяжелое дыхание оседает у меня на виске, Игорь одной рукой удерживает меня за талию, другой сжимает мое горло. Толчки становится более яростнее, частыми, я порой не успевала дышать. Я начинаю двигать бедрами навстречу, рука на шее сильнее сжимается, перекрывая мне доступ кислорода. Я понимаю, что задыхаюсь, перед глазами плывет и тут ощущаю, как скрученная внизу живота спираль, распрямляется, жар накрывает меня головой. Открываю рот в попытке хватануть воздуха, содрогаясь всем телом в конвульсиях мощнейшего оргазма, которого никогда ранее не испытывала. Игорь убирает руку с горла, держит за талию, вколачивается в меня быстро, порывисто. Я едва понимаю, когда он кончает, лишь тяжелое дыхание и полное отсутствие каких-либо движений подсказывают, что все закончилось.

Выключает воду, выходит из душа первым. Я не могу пошевелиться, ноги потеряли устойчивость, могла только опуститься на кафельный пол и ждать, когда вернутся силы. На меня накидывают большое махровое полотенце, берут на руки. Утыкаюсь лицом в мокрую грудь, прижимаюсь губами к его коже.

Как маленького ребенка, Игорь ставит меня на пол возле кровати, быстро обтирает, укладывает на свое место.

— Игорь! — испуганно восклицаю, приподнявшись на локтях.

— Я не ухожу, — он действительно просто вытирается сам и ложится рядом.

Я смотрю на его спокойное лицо, на расслабленные губы, протягиваю руку и провожу ею по небритой щеке. Он у меня красивый. Красивый в своей холодности, в своей сдержанности. Он такой родился, воспитался в такой семье, где чувства предпочитали держать при себе.

— Я должна тебе кое-что сказать, — смотрю в его глаза. Он не напрягается, не настораживается, просто смотрит и ждет продолжения.

Разговаривать с ним мне всегда стоит больших трудов, я до сих пор не привыкла к тому, что не вижу реакции. Мне не хватало от него обратной связи в эмоциях. Радость, удивление, восторг, неудачу, обиду и много других эмоций, которые я испытывала в жизни, натыкались на его сдержанность и спокойствие. Не было такого, чтобы он в порыве какой-то радости схватил меня в охапку и кружил, счастливо смеясь. Прожив с ним шесть лет в браке, пришла к выводу, что мой муж эмоциональный импотент.

— Игорь, — облизываю губы, смотрю на цепочку на шее мужа, беру кулон и тереблю его, словно изображенный на нем покровитель поможет мне признаться в ошибке.

Молчит. Ждет продолжения, нет ни ожидания, ни интереса. Или скрывает… Иногда хотелось залезть ему в голову и понять, о чем он думает.

— Катя… — сглатываю, вожу пальцем по его обнаженной груди. Сейчас, когда стал работать на президента, ему некогда зависать в спортзале с железом, перешел на лайт-версию: плаванье по утрам два раза в неделю, столько же по часу в тренажерном зале.

— В общем, Катя твоя дочь, — выпаливаю на одном дыхании, жду реакции. Прошло несколько секунд, прежде чем я осмелилась взглянуть Игорю в глаза. В них нет удивления, лишь уголки губы немного приподняты вверх.

— Ты знал? — шокировано отодвигаюсь от него, чувствуя себя обманутой.

— Знал. Когда Кате было два года, мать показала мои детские фотографии, восторгаясь, как дочь на меня похожа. Потом об этом стали все говорить, кто хоть раз нас видел вдвоем. Все, кроме тебя.

— Я думала…

— Ты думала, что она дочь Леши. Я в курсе.

— Почему ты тогда столько лет молчал? — злюсь. Злюсь на Игоря за то, что не нашел время и желания поговорить со мною.

— Потому что я хотел, чтобы ты сама пришла к этой правде. Даже если бы я предоставил тебе анализ ДНК, ты бы вцепилась в то, что результат не сто процентный и есть погрешность.

— Я чувствую себя обманутой, — встаю с кровати, иду к шкафу, достаю домашнее платье. — Все знали, а я, как дура, верила совершенно в другое! Это нормально, Игорь? — оборачиваюсь, он по-прежнему лежит на кровати, подперев голову рукой.

— Почти семь лет я жила в обмане!

— Ты сама хотела себя обмануть, Таня.

— Ты мог бы поговорить со мною! Ты мог хоть раз сесть и поговорить со мною, черт возьми! Нет же, у тебя на меня нет времени, кроме секса! Ты… меня душить своей эмоциональной холодностью! Я с Лешкой за полчаса получила больше эмоций, чем с тобою за шесть лет!

— Значит это все-таки был он, — сухо замечает Игорь, вставая с кровати. Он никогда не смущался своей наготы, да смущаться нечего. Его тело прекрасно и можно без конца сглатывать слюни, рассматривая каждую выпуклую мышцу.

— Он! — упираю руки в бока, наблюдая, как Игорь одевается. — И спасибо этой встрече, что расставила все по своим местам. Ты даже на секунду не задумывался, что я могла ему рассказать о том, что Катя его дочь? Игорь! — хватаю его за руку и разворачиваю к себе. Он злится, вижу по сжатым челюстям, по тому, как часто дышит, при этом смотрит на меня совершенно спокойным, почти равнодушным взглядом.

— Тебе ведь все равно? Да? Тебе плевать на мои чувства!

— Мне не все равно.

— Все равно! Тебе плевать на меня! Тебе просто со мною комфортно! У нас с тобою нет точек соприкосновения, кроме постели! Ты даже не удивишься, если я уйду к Лешке или забеременею от него! — я зажмуриваю глаза, жду боль от удара по лицу, потому что Игорь резко вскидывает руку в мою сторону. Осторожно приоткрываю один глаз.

— Дура ты! — цедит сквозь зубы Игорь, сдернув с вешалки спортивную куртку. Я не шевелюсь, обнимаю себя руками, медленно осознавая, какой чепухи только что наговорила. Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, ощущая пустоту в душе.