Глава 11, о проклятом наследстве
Брийо, два дня тому назад
Матильда
«Дом сбывшихся желаний» Матильда покинула лишь после позднего обеда. Формально – свободной женщиной, но по факту… вот фактов, то есть доставшегося ей по наследству особняка, она еще не видела. Можно ли будет в нем жить? Или придется снять комнату? Или же Легран заберет ее к себе? Последнее, конечно же, вряд ли. Имперскому нотариусу не пристало держать любовницу дома, тем более любовницу с очень спорным статусом, и совершенно неважно, что в постели им было хорошо. Даже не просто хорошо, а очень хорошо! Скажем прямо, Оль Санна ни с одним из своих немногочисленных любовников ничего подобного не испытывала. Конечно, ощущения с Маньяком были еще ярче, но вот их Матильда не хотела бы повторить никогда и ни за что! Нет уж, спокойный и приятный секс с Леграном, без сорванного криком горла и желания убить партнера в процессе – намного лучше! И даже то, что Матильда выбрала его в любовники не совсем чтобы сама, а так получилось… Ну, могло получиться намного хуже, вот. Легран – умный, привлекательный, влиятельный мужчина, внимательный и нежный любовник, а что она его не любит, не стоит особого внимания. Она и раньше никого не любила, может, ей вовсе не дано? Может быть, симпатия и некоторая даже нежность – ее максимум. В конце концов, она не юная дурочка с бушующими гормонами, она переросла шекспировские страсти. Так что черт с ней, с неземной любовью.
На данный момент куда важнее финансы.
Поначалу сумма отступного от родителей-кукушек и любящего свекра казалась большой. Но половину Матильда уже отдала Жози, оставшегося же должно было хватить на год, то есть всего по десять золотых в месяц. Не густо, тем более для аристократки. Слава богу, княгиня Волкова не признана высшим светом, так что ей не придется устраивать приемы и тратиться на безумное количество туалетов и драгоценностей, которых у нее нет вообще, что по местным меркам просто неприлично.
Впрочем, с точки зрения благородных франков, в Матильде Волковой неприлично все, начиная с того, что она – никому не известная выскочка, ни разу не появилась в свете, и муж ее позорно казнен, а уж если выплывет, что он женился в борделе! Да она станет темой для сплетен на ближайшие сто лет!
Подобные мысли вовсе не способствовали любованию пейзажами за окном экипажа, принадлежащего Леграну, хоть полюбоваться и было чем: архитектура Высокого Возрождения, ухоженные деревья и клумбы – словно город строился не стихийно, как положено всякому старому европейскому городу, а по четкому плану. И совсем-совсем не похоже на современный Париж! Ни тебе Эйфелевой башни, ни моста Александра Третьего… Хотя нет, она не совсем права! Триумфальная арка – есть!
– Как красиво, Легран! – Забыв ненадолго о проблемах, Матильда высунулась в окно.
– Брийо прекрасен весной, – кивнул Легран с неприкрытой гордостью. – Арка поставлена в честь Недельной войны. Вон, видишь наверху Франциска Первого Молниеносного? Основатель империи.
– А почему он так странно одет?
Легран тихонько хмыкнул, явно поражаясь необразованности бордельной княгини.
– Его величество представлен в виде древнероманского бога войны. Тога, лавровый венок и упряжка мифических полуконей-полульвов. Тиль, не вывались из экипажа!
– Мы же придем сюда еще, правда, Легран? Я так хочу рассмотреть поближе… а ты расскажешь мне? Ты так много всего знаешь!
– Конечно, сердце мое. – Он бережно потянул ее обратно на сиденье и нежно поцеловал в скулу. – Ты прелестно любознательна! Я с удовольствием тебе все расскажу.
– А кто та дама с лорнетом и почему она так странно смотрит? – Матильда кивнула на сидящих за столиком открытого кафе двух дам.
– Не обращай внимания. – Легран слегка нахмурился. – Мадам – жена моего клиента, записная сплетница. Скучающие дамы – это страшная напасть.
Матильда вздохнула. Никуда не деться от суровой действительности!
– Легран, как ты думаешь, мне придется посещать какие-то светские мероприятия?
– Надеюсь, что нет. О тебе наверняка вскоре узнают, слухи в Брийо распространяются как пожар. Но ты имеешь полное право сослаться на траур и отказываться от приглашений. Главное, не обольщайся. Тебе в любом случае не занять в свете подобающее титулу место. Репутация Андрея Волкова и так была весьма скандальной, а уж после казни стала совершенно ужасной. Хотя обстоятельства весьма неоднозначны, и будь у князя хороший адвокат… Впрочем, нет смысла говорить о том, что уже не изменить.
– А за что его казнили?
– За убийство кого-то из храмовых иерархов. Я не особо интересовался.
Врет, поняла Матильда. Еще как интересовался. Просто не считает нужным посвящать любовницу в подробности. Что же ты такого натворил, муженек дорогой, что тебя убрали прямо в день свадьбы? Сам натворил или просто оказался удобной фигурой? Как бы там ни было, а жаль молодого дурака. Хоть Матильде он встретился не в лучшем виде, но наверняка в нем было и что-то хорошее. Красота, например. Попытавшись вспомнить лицо Андрея Волкова, Матильда поняла, что видит смутное пятно. В памяти остался лишь высокий рост, светлые голубые глаза и диалог с комодом. Или торшером? Как странно. Она носит его фамилию и титул, она будет жить в его доме, но совершенно ничего о нем не знает, даже лица не помнит. Ирония судьбы.
И вообще, о мертвых или хорошо, или никак. Будем считать, что муж был самым лучшим человеком на свете, казнили его несправедливо, по вражьему навету. И точка.
Еще бы лицо его вспомнить.
– А портрет князя имеется? – и быстро добавила: – Странно, если у вдовы не останется ни одного памятного предмета или она не сможет сказать, какого цвета были волосы покойного мужа. Я должна выглядеть пристойно.
– Я поищу, – кивнул Легран, явно довольный тем, что Матильда серьезно относится к своей репутации.
Проехав небольшой парк, они выехали на узкую улочку. Старые дубы и липы смыкались ветвями над дорогой. В ветвях свистело, чирикало и разливалось трелями. Пахло сыростью, прелыми листьями и одичалыми розами.
Большая часть особняков была необитаема, окна заколочены, на воротах ржавые цепи с замками. А те, что могли похвастаться ухоженными дорожками и блестящими стеклами, казалось, спят, подобно старичкам в креслах-качалках.
– Дворец королевы-матери. – Легран указал на забор с гербами, за которым виднелся парк с молчащими фонтанами. За деревьями торчала позеленевшая медная крыша с башенками и флюгерами. – Полвека назад здесь случился пожар, королева-мать погибла, и дворец забросили. Там была какая-то темная история с запрещенным колдовством, грозой и местью.
– Господа испугались и дружно сбежали?
– Вроде того. Как раз в то время на берегу Сены закончили строительство Пале-Рояля, центр города переместился, цены на землю здесь резко упали.
Нужные ворота оказались совсем близко.
– «Ундина», – прочитала Матильда начищенную табличку на воротах.
– Особняк «Ундина» – часть приданого Аурелии Клевской, матери твоего покойного мужа. Старинный род, близкое родство с императором. Княгиня Волкова оказалась последней в старшей ветви. После смерти отца она пыталась добиться передачи титула Андрею, судебные процессы длились три года. Император ее не поддержал, и майорат вместе с титулом отошел младшей ветви.
– Или у нее не было хорошего адвоката? – улыбнулась Матильда.
Легран пожал плечами:
– Возможно, если бы мсье Кокнар был не так консервативен, мадам Аурелия выиграла бы дело.
– И мой покойный супруг получил бы титул?..
– Герцога Клевского.
– Да… – протянула Матильда, пребывающая в легком шоке.
Странное дело, пока все титулы и особняки были лишь на словах, она не могла их воспринимать всерьез. Теперь же, своими глазами увидев особняк «Ундина», больше похожий на маленький дворец, и огромный ухоженный парк, она поняла: все это – правда. Она в самом деле княгиня.
– Дом большой, но запущенный. Все же почти полвека в нем не живут. Князь Волков останавливался всегда в том доме, который близ Дворцовой площади, а у младшего Волкова были апартаменты на набережной Сены. Завтра к тебе придут плотники, починят все что нужно.
– О, ты уже договорился о ремонте!.. Легран, но хватит ли у меня денег на восстановление дома?
– Не беспокойся об этом, сердце мое. Мастер изрядно мне должен, так что возьмет за работу сущие гроши. Да и платить ему можно потом.
Ох уж эти расчетливые французы, вздохнула про себя Матильда. Нет, чтобы сказать: не беспокойся, все расходы я беру на себя! Но мсье Товилю такое наверняка и в голову не придет. Впрочем, это не повод для расстройства! Тем более когда она видит этот прекрасный, старинный, просторный дом – облицованный песчаником, с высокими узкими окнами, крытой террасой и очаровательными флюгерами-русалками на красной черепичной крыше. Немножко потрепанной и местами поросшей зеленью, но это такие мелочи! Главное – это ее дом! Ее собственный, личный дом, из которого никто не посмеет ее выгнать! Боже, спасибо тебе!..
– Герр Товиль! – прервал ее горячую благодарность высшим силам мужской голос с сильным немецким акцентом.
Матильда обернулась.
От маленького флигеля, скрытого цветущими сливами и распространяющего уютный запах сдобы, к ним спешил прихрамывая пожилой мужчина. Будь он одет в ливрею, Матильда приняла бы его за дворецкого – величавая осанка, седые ухоженные бакенбарды. Но на нем красовались штаны и блуза из некрашеного льна. На шаг позади шел белобрысый мальчишка лет двенадцати, судя по чертам любопытной мордахи – сын или внук. По знаку отца (деда?) он поклонился и бросился к коляске вынимать багаж Матильды.
– А, герр Клаус! – улыбнулся ему Легран и пояснил: – Петерсоны родом из Астурии, князь Волков нанял их после смерти герцога Клевского присматривать за домом и садом. Герр Клаус все покажет, а я вынужден тебя покинуть, важная встреча. Приеду завтра, привезу защитные амулеты и сейф. На первое время хватит, а затем следует нанять охрану и открыть счет в банке.
«Если останется, что в банк класть», – про себя вздохнула Матильда.
– Спасибо, Легран, – искренне поблагодарила его Матильда. – Ты спас меня.
– Не мог же я оставить в беде самую прекрасную женщину во всем Брийо! – Легран легко коснулся губами ее запястья, пустив по телу волну мурашек. Все же… да, это было очень хорошо, и ей уже хочется повторения. – Княгиня, позвольте вам представить герра Клауса Петерсона и его внука Михеля.
– Добро пожаловать в дом, meine schöne Herrin.
Астуриец произносил слова с акцентом, но фразы строил почти правильно, а его «моя прекрасная хозяйка» было понятно и по-немецки. Он попросил прощения за жену, которая не может встретить госпожу, так как занята приготовлением обеда:
– …медовый пышка с мак!
– С удовольствием попробую настоящие астурийские пышки, герр Клаус. Легран, ты точно не останешься на обед?
– Увы, мне нужно спешить. До завтра, сердце мое. – Товиль отпустил руку Матильды с нескрываемым сожалением и быстрым шагом направился прочь, к оставленному у ворот экипажу.
Запретив себе смотреть ему вслед, Матильда повернулась к дому.
– Что ж, давайте познакомимся с домом изнутри, герр Клаус, – сказала она и, подобрав юбку, энергично пошла к крыльцу.
– Прошу, meine schöne Herrin, приложить ладонь к двери. Дом будет видеть, вы есть хозяйка по закону.
Вот как? Умный дом?
Стоило приложить ладонь, как по всей поверхности двери проступил замысловатый бледно-зеленый узор. Поверхность под ладонью нагрелась, по самой Матильде словно теплым мехом скользнуло. А через мгновение дверь бесшумно отворилась.
«Наконец-то хозяйка!» – не словами, а отзвуком эмоций донеслось до Матильды.
– Ничего себе эффекты, – пробормотала она и шагнула в просторный холл, освещенный падающим сквозь витраж над дверью солнцем.
– Я сделаю свет… – сказал позади нее герр Клаус и хлопнул в ладоши.
Под потолком холла ожили светильники: граненые стеклянные шары с заключенными в них сгустками желтой плазмы. Казалось, шары парили в воздухе… но нет, показалось. Они всего лишь висели на тонких цепочках.
– Это магия?
– Да, meine schöne Herrin. Прошу прощений, свет плохой. Давно не заряжать лампы.
Едва заставив себя захлопнуть рот, Матильда с любопытством огляделась. По стилю холл напоминал времена Людовика Шестнадцатого: светлая, прихотливо изогнутая мебель, светлый наборный паркет, расписанные сюжетами из мифологии (романской?) стены и потолок, позолота и мраморные статуи. Дом, да уж… Скорее, все же дворец!
Правда, пахло тут запустением, мебель и статуи покрывал толстый слой пыли, а в полу и кое-где в стенах зияли дыры с неровными краями.
– Бедняжка, – пробормотала Матильда, у которой сердце сжалось от сочувствия к некогда прекрасному дому.
– Прошу прощений?
– А… вы сами маг, герр Клаус?
– Мой дар весьма скромный. Я есть маг для порядок и чистота. Я очень сожалею, meine schöne Herrin, что не имел возможность готовить дом к ваш приезд.
Герр Клаус с любопытством огляделся и сокрушенно покачал головой: видимо, ему тоже было жаль искалеченный дом.
– Вы раньше бывали здесь?
Матильда нежно провела по выцветшей шелковой обивке. Ей нравилось в доме! Было чувство, что она вернулась домой после долгого отсутствия.
– Один раз, одиннадцать лет назад…
Пока Матильда обходила холл, дотрагиваясь то о стены, то до козетки на гнутых ножках, герр Клаус рассказывал о доме. Оказывается, прежний хозяин, дед Андрея по материнской линии, был темным магом и имел отвратительный характер. Он рассорился со всеми, включая единственную дочь и зятя, и из вредности не оставил завещания. Матери Андрея пришлось судиться с дальней родней, чтобы получить свое наследство. В этом доме она не бывала с тех пор, как вышла замуж, а князь Волков приезжал трижды, перевернул весь дом, изуродовал полы и стены в поисках неизвестно чего. Того, что искал, не нашел, зато сжег все книги и бумаги тестя. Приезжал и новый герцог Клевский, кузен княгини Волковой. Пытался проникнуть в дом, но не смог, дом его не впустил.
– Вот так, сам не впустил?
– Магия, – пояснил герр Клаус. – Нельзя входить никому, кроме хозяина. Приезжали покупатели, два раза. Быстро смотрели, быстро уходили.
Герр Клаус отвел глаза, и Матильда поняла: что-то он недоговаривает. Интересно, что? Господа покупатели сбегали, прикинув, в какую копеечку обойдется ремонт после обыска?
Свекор, которого Матильда в жизни не встречала, вызывал в ней все больше неприязни. Старый жук спихнул невестке никому не нужную развалюху, избавившись от трат на ее содержание, и наверняка доволен как слон.
– И почему же не купили?
– Люди говорят – привидение. Я думать, дом не хотел пускать. Вас признал, их – нет. Новый герцог Клевский приезжал, хотел войти. Его дом тоже не впустил. Он спрашивал меня, что искал князь Волков. Я сказал, не понимаю ваш язык. Не могу ничего сказать.
– С тех пор вы сделали большие успехи в языке, – улыбнулась ему Матильда.
– О да, мы с фрау Берта дома говорить по-франкски, наш Михель иметь дар, хороший образований и служить в хороший франкский дом.
Матильда кивнула:
– Вы правы, герр Клаус. Этот дом хороший, добрый. – Она подошла к двери, ведущей во внутренние комнаты, и ласково провела по ней ладонью. – Ему просто было скучно и обидно стоять столько лет заброшенным, без людских голосов, без детского смеха, без любви. Но теперь, дорогой мой дом, я не позволю тебе заскучать. Герр Клаус, мне нужно блюдце молока и немножко свежего хлеба!
– Один момент, meine schöne Herrin. – Садовник поклонился с истинно арийским бесстрастием.
Почему-то Матильде казалось, что знакомиться с домом надо в одиночестве. Садовник, несомненно, весьма приятный человек, но… она сама не могла бы объяснить своего порыва. И лишь услышав звук закрывающейся входной двери, перешагнула порог гостиной. Мебель в ней укрыта полотном, шторы задернуты. Матильда решительно распахнула окна, впуская свет и запах роз. А затем с детским азартом сдернула с кресла чехол. Гнутые ножки, немного потертый синий бархат, высокая спинка.
– Вау, какая красота! Я такие только в музеях видела!
Диван, еще кресло, круглый столик, резной буфет… Каждой открытой вещи Матильда радовалась, как старому другу. Ей хотелось танцевать и петь, она словно слышала отзвуки скрипки, и ноги сами собой притопывали в такт воображаемой музыке!
От двери послышалось вежливое покашливание.
– Герр Клаус! – Матильда обернулась, отбросила последний чехол на пол и обвела комнату рукой. – Посмотрите, какая красота!
Садовник тоже улыбался, даже как будто помолодел.
– Хлеб и молоко, meine schöne Herrin.
– Здесь должен быть очаг, или печь… кухня? – спросила она, забрав плошку с молоком и ломоть пышного хлеба.
– Я покажу.
Кухня была небольшая, но уютная и удобная, если не считать очередной дыры в полу. На стенах даже висели кастрюли и сковороды! Здесь же была большая печь. Около нее Матильда поставила блюдце и положила хлеб.
– Прими, домовой дух, нового постояльца. Мира прошу и помощи, – сказала она, поклонившись в пояс по русскому обычаю.
Она никогда не верила ни в богов, ни в чертей. А в домового… не то что верила, просто почему-то знала, что он есть. С детства, проведенного с бабушкой, – девочке с пороком сердца был полезен свежий деревенский воздух, парное молочко и овощи с огорода. Бабуля всегда держала у печи блюдечко для домового, а если что-то теряла, просила домового поиграть да отдать. И ведь возвращал…
А сейчас Матильда сама попала в сказку. Не слишком добрую, вовсе не русскую, но там, где есть колдуны и живые дома, точно есть и домовой. В общем, хуже точно не будет.
Напоследок заглянув через пролом в темный подпол и не найдя там ничего, кроме пыльных перекрытий, она отправилась исследовать дом дальше.
В столовой тоже было раскурочено все – и пол, и массивный резной буфет, и деревянные стенные панели.
Что же искал князь Волков? Такое ценное, что не пожалел ни драгоценного паркета, ни расписного шелка?
Разорен был и кабинет герцога Клевского, зияющий пустыми книжными полками и брошенными на пол ящиками письменного стола. И обе хозяйские спальни, одна по-женски светлая и элегантная, вторая – мрачноватая, аскетично отделанная темным деревом.
– Странно, что нет ни одного портрета, – пробормотала Матильда, трогая перевернутое кресло, покрытое слоем пыли. – Когда придут рабочие, пусть начнут ремонт отсюда. Я хочу, чтобы эту спальню привели в надлежащий вид первой.
– Слушаюсь, meine schöne Herrin, – откликнулся герр Клаус и, едва Матильда отошла от кресла, бережно его поднял и поставил на место.
Почему она решила именно так? Интуиция подсказала, что дому понравится. Да и самой не хотелось ссориться с духом темного мага. Если он хоть немного похож характером на мсье Маньяка, то лучше сразу же с ним подружиться. А что в доме что-то такое есть, Матильда не сомневалась. Она кожей чувствовала пристальное внимание, но пока от чужого то ли взгляда, то ли присутствия не ощущалось негатива, а значит, она все делает правильно. Пока к ней просто присматриваются.
В доме нашлось еще две спальни, библиотека, бальный зал и три ванные комнаты. В одной даже текла вода из крана! Все это нуждалось в уборке и починке, особенно поврежденные полы и стены, но в целом оказалось не так уж все и запущено, как опасалась Матильда.
Она решила поселиться рядом в небольшой, но очень светлой угловой комнате с нежно-зелеными стенами и девичьей кроватью.
– Герр Клаус, я буду жить здесь. Нужно ведро, тряпка и веник. Э… герр Клаус, почему вы так странно смотрите?
– Вы собираетесь мыть пол, meine schöne Herrin?
– Не жить же в грязи, – пожала плечами Матильда. – Не вижу ничего зазорного в простой работе по дому. Да и я не всегда была княгиней. А что, вам это не по душе?
– Не по душе? – искренне удивился герр Клаус. – Что вы, meine schöne Herrin! В Астурии простые обычаи. У нас аристократы не боятся пачкать руки. Маги и механики не враждуют. Ремесла процветают.
– А ведьм у вас сжигают?
– Нет, meine schöne Herrin. Все маги служит королю. Здесь некромант – враг, у нас – государственный человек. Сам герцог Бастельеро служит в полицай!
– Сам?..
– Самый великий маг в Астурия, Франкия, Испалис и весь континент! Он есть некромант, он защищать Астурия от всех враг!
Матильда лишь покачала головой. Могучий маг-некромант служит в полицай, надо же. Интересно, а человек-паук тут тоже служит в полицай? Неплохо было бы.
– Мне очень интересно, герр Клаус. Вы же расскажете подробнее?
– Конечно, meine schöne Herrin! Я иметь большой удовольствий рассказать вам о прекрасный Астурия.
– Почему же вы уехали сюда?
– О, meine schöne Herrin, это есть печальный историй. Но я просить вас идти в сад, фрау Берта накрыть стол. Время для обед!
– Но… – Матильда оглядела пыльную комнату.
– Вы не волноваться, meine schöne Herrin. Я сделать здесь порядок и чистота. Это есть мой дар. Пока вы кушать пышка, я починить водопровод. Вы есть фюрстина, мы есть ваш слуги.
– Так здесь все же есть подвал?
– Есть. В каждый дом есть подвал. Вход отдельно, для слуг. Сейчас подвал закрыт, надо ваш разрешений и приказ, привезти уголь для печи.
– Дом, милый дом, я разрешаю герру Клаусу, фрау Берте и Михелю ходить в подвал! И в дом! Ты слышишь меня?
Дом откликнулся ласковым, чуть насмешливым вниманием. Словно она была маленьким ребенком, а дом – стариком. Впрочем, отчасти так оно и было…
А потом они обедали. Поначалу семейство Петерсонов ни в какую не понимало, почему княгиня желает обедать вместе. Ведь они – слуги, а не благородные господа! Но Матильда их убедила, сказав, что ей очень одиноко. И что в их семье управляющий и экономка считались членами семьи. Так что когда нет посторонних, ей приятнее обедать в их компании.
За обедом она все же узнала, почему их всего трое и почему они покинули родной Саарбрюкен, что на границе Астурии и Франкии. Оказалось, Петерсон-младший служил в полиции и погиб, задерживая опасного преступника. Его наградили медалью посмертно, но разве медаль вернет сына, мужа и отца? Маленькому Михелю только исполнился год, когда бедняжка мать сгорела от горя и лихорадки. Тогда герр Клаус и фрау Берта нашли в газете объявление, что в Брийо требуется семейная пара для присмотра за старой усадьбой, продали свой скромный домик и приехали сюда. Князь Волков был очень добр, положил им хорошее жалованье. А вырученные за домик деньги они положили в банк, и маленький Михель сможет получить хорошее образование. У него есть дар, он будет служить в хорошем доме. Не в полиции! А может быть даже станет нотариусом.
– Михель учится в школе, meine schöne Herrin. Он уже знать арифметика! Он помогать мне делать чистоту и считать в гроссбух.
– Ты хорошо учишься? – спросила у сияющего парнишки Матильда.
– Да, ваша светлость. Мсье учитель говорит, что если я окончу школу с отличием, он даст рекомендацию в университет.
Герр Клаус и фрау Берта тоже просияли от гордости за подрастающее поколение. Что ж, Матильда очень их понимала. Всегда же хочется, чтобы дети или хотя бы внуки жили лучше.
Может быть, когда-нибудь и у Матильды будут дети. Наверняка будут. Ведь она молода, полна сил, перед ней – прекрасное будущее!