Глава 15, о дарах нежданных и потерях нечаянных

Брийо, таверна «Каза Эстебано»

Андре

Для кутежа Андре выбрал злачное местечко, в котором никогда не бывал князь Волков. Таких в Брийо было – по пальцам перечесть. Андре уже не помнил, чем ему не угодила «Каза Эстебано». Наверняка причина была дурацкой, как и вся его жизнь.

Досаду от ссоры с принцем изображать не пришлось, ее и так было с избытком. Может быть, еще и оттого, что сейчас он как никогда ясно понимал, как бездарно просадил свое материальное благополучие. Ведь его пакет акций был немногим меньше, чем у Мориса! Вот же дурак!

Впрочем, досадовать на себя долее четверти часа Андре не сумел. Элементарно уснул в наемной коляске, и проснулся, лишь когда его окликнул кучер:

– Приехали, ваша милость!

Зайдя вовнутрь, Андре опять же не понял, отчего раньше избегал этого места. Весьма уютно, отличная музыка, множество готовых к приключениям дам. Неплохая кухня, если судить по запахам.

Стоило сесть за столик, тут же прибежал официант с поклонами, меню и запиской от дамы. «Надо же, как быстро, – было первой мыслью Андре. А второй: – Где тут подвох?»

Кажется, он разучился доверять первым встречным.

«Благародному идальге под маскай», – значилось на записке.

Хмыкнув, Андре прочитал ее. До конца, несмотря на ужасающие ошибки, и отогнав мысль о том, что раньше не обратил бы на них внимания: главное в даме – далеко не грамотность. Хмыкнул еще раз: дама явно слышала о новом доверенном лице принца Мориса и не постеснялась спросить, не скрывает ли маска благародную (через А) волчью шкуру. Чуть полюбовавшись мушками в декольте и алыми полными губами своей корреспондентки, Андре покачал головой. Прости, красавица, никаких волчьих шкур. И вообще я не ради тебя здесь.

Красотка разочарованно отвернулась, прикрывшись веером.

И хорошо. На самом деле Андре куда больше, чем ангажировать даму на вечер, хотелось потанцевать. Одному. Странное желание! Танцевать не ради того, чтобы произвести на кого-то впечатление, а просто так. Подвигаться в свое удовольствие под зажигательную испалийскую гитару. Может быть, найти даму прямо в танце. Заниматься любовью всяко приятнее с той, которая умеет двигаться в ритм.

Подозвав официанта, он велел присмотреть за своим камзолом и шпагой и отправился к невысокой сцене. Танцевали около нее, на небольшом пространстве, свободном от столиков. Испалийские танцы Андре знал куда лучше испалийского языка – их огонь всегда привлекал его.

Стоило ему сделать первое па испалийского фламенко, как он забыл и о принце Морисе, и о собственной анафеме, не говоря уже о какой-то там даме с мушками. Музыка была прекрасна! Голос певицы летел над залом, даря ему крылья, унося прочь от забот и тревог. А дева, внезапно оказавшаяся перед ним, так жарко взмахивала алой юбкой… Или не одна дева, а несколько – ему было, честно говоря, все равно. Он так давно не танцевал, не чувствовал себя настолько живым!..

Странные мысли. Очень странные. И вообще, не пора ли ему выпить?

– Сангрию, – бросил он пробегающему мимо официанту, покидая место для танцев, и вдруг…

Ему показалось, что музыка стихла, а толпа исчезла, оставив лишь его – и ее. Незнакомку, только что вошедшую в дверь.

Она была… просто Она. Была.

Не спи Андре на уроках изящной словесности, он сложил бы в ее честь стих, но сейчас в его голове вертелась всего одна рифма: кровь-любовь. И что-то ему подсказывало, что одной этой рифмы будет явно недостаточно, чтобы выразить… выразить… если бы он еще понимал, что именно! Он видел лишь одно: она прекрасна.

Чем она так прекрасна, Андре затруднился бы ответить. Ни бескрайнего декольте, ни богатого платья, ни кокетства, ничего! Даже лица ее Андре не видел под густой вуалью, оставляющей открытыми лишь губы. Совершенные в своем изяществе. Нежно-розовые. С играющей на них чуть смущенной и при этом какой-то бесшабашной улыбкой. А еще – ее движения. Она шла, словно разрезая волны толпы, и толпа расходилась перед ней, признавая ее превосходство, не смея даже коснуться края ее скромного, но элегантного платья.

Мадемуазель? Или мадам? Впрочем, какая разница, такие дамы – не для разовой интрижки, не то что мадам с мушками.

Вот только после прекрасной незнакомки ему и смотреть не хотелось на всякие мушки и алые юбки. Проклятье! Что с ним случилось? Он стал слишком много думать!

– Да уж, непривычное для тебя дело. Сочувствую, – раздался знакомый ехидный голос.

– Не порть мне вечер, де Грасси, – одними губами шепнул Андре бесплотной тени, усевшейся на второй стул за его столиком.

– Да ладно тебе, – махнул рукой де Грасси. – Если я не могу выпить и задрать юбку грудастой милашке, хоть порадуюсь за тебя. Смотри-ка, вон та ничего, с которой мы танцевали. Задница – загляденье. Пощупай ее за меня.

– Тебе надо, ты и щупай, – отмахнулся Андре, даже не поняв, что именно в словах де Грасси его кольнуло.

Его внимание привлекло движение около столика незнакомки под вуалью. Какой-то пузатый хлыщ самым наглым образом приставал к даме. К его, Андре, даме!

Андре вскочил одновременно с ней, оттолкнул кого-то с дороги, отдавил кому-то ногу и был уже почти рядом, когда она выплеснула воду из вазы в лицо толстому борову, отшатнулась, запуталась в юбке…

Он успел! Слава Небесам, он успел подхватить ее. Не дал упасть. И едва заставил себя разжать руки и опустить ее на пол. Сейчас, когда она была совсем рядом, дарила ему свое тепло и пахла чем-то свежим, нежным и немного пряным, Андре напрочь забыл все причины, мешающие ему… им… Нет, не надо целовать ее прямо сейчас. Надо ее отпустить. Убрать руки. И плевать, что у него в глазах темнеет от желания! Отвлечься, срочно отвлечься!

– Прошу прощения, мадемуазель, – сказал Андре, заставляя себя отступить на полшага. – Этот мсье забыл, чем отличается благородный шевалье от свиньи под забором.

– Ах ты, подлый грязный смерд! – заорал боров, неуклюже пытаясь подняться.

На сей раз в глазах не темнело, напротив – прояснилось. Уже знакомая холодная ярость поднялась, захлестнула Андре с головой, и он одним точным движением отодвинул незнакомку себе за спину, а следующим – сломал борову нос.

Ему безумно хотелось добавить к удару заклинание, превращающее нос в свинское рыло, но он вовремя вспомнил, что некромантов нынче не жалуют даже в просвещенном Испалисе.

– Так ему и надо, свинье! – взвизгнула какая-то девица и запустила в борова маринованным помидором.

Андре поморщился. Ох уж эта чернь! Везде и всегда одинакова.

– Эй, вынесите свинью под забор, – распорядился он. – А вы, господа, отойдите. Имейте капельку сочувствия. И прекратите смущать благородную даму!

Толпа послушалась. Частично. Тут же прибежал владелец заведения, принялся извиняться. Андре не слишком понимал, что он там лепечет, его больше интересовала безопасность незнакомки. Она явно пришла сюда одна, без защитника и покровителя. И что-то подсказывало Андре, что оставить ее сейчас будет неправильным… Впрочем, он совершенно не хотел ее оставлять. Он хотел, чтобы она забыла о назойливом трактирщике и обернулась к нему.

И совершенно не был готов к тому, что она это сделает – а он сам…

А он сам утонет. Вот так просто утонет в бездне ее глаз, едва различимо поблескивающих под вуалью. Отравится розовым ядом ее губ, что-то говорящих, но ему казалось – она целует его, касается жарко и нежно, разливая отраву по всему его телу…

Не соображая толком, что и зачем делает, он шагнул к ней, оказавшись почти вплотную, чувствуя ее тепло, слыша биение ее сердца.

– Мадам, вы же потанцуете со мной? – сорвалась с его губ спасительная фраза.

Танцевать иногда намного лучше, чем пытаться разговаривать. Особенно когда язык заплетается, в голове шумит и хочется подхватить ее на руки, унести прочь ото всех и до завтрашнего полудня не выпускать из постели. Светлые Небеса, да что с ним творится?..

– Да, мсье. – Она подняла на Андре взгляд, улыбнулась, вложила руку в его ладонь…

Нет, он не унес ее из «Каза Эстебано». Они всего лишь танцевали. Но, светлые Небеса, что это был за танец! Она была податливой глиной и гибкой змеей в его руках, она ускользала и дразнила, она касалась его и улыбалась так, словно знала о нем все и еще немного. Она говорила что-то невероятно умное и интересное, попивая сангрию, а он поддакивал, не запоминая ни слова из ее речей, лишь мягкий, чуть глуховатый голос, лишь касание ее юбки к колену, лишь ее запах… И было самой естественной вещью на свете, что они ушли из таверны вместе. Куда? Да какая разница! С этой женщиной Андре готов был идти куда угодно. И даже мелькнувшая было мысль, что она его околдовала, вызвала лишь нерассуждающий восторг: он нравится ей, он нужен ей… Зачем, почему? Да какая разница, если ее ладонь – в его руке, если она улыбается ему, если она садится с ним в коляску и позволяет придвинуться к ней, сама подается навстречу? Если ее пальцы тянут завязки его дурацкой маски – а ее вуаль летит в сторону, и он наконец видит ее…

«Каза Эстебано»

Матильда

Свежий воздух совершенно не помог мозгам встать на место, скорее наоборот – Матильда со всей ясностью поняла, что этого шанса она не упустит! Незнакомец в маске, которого она про себя называла Зорро (уж очень был похож) рождал в ней такой ураган эмоций, что не позволить ему унести себя в страну Оз было бы полной глупостью.

Да, он был непозволительно молод. Лет двадцати с небольшим, примерно как студенты почти забытой Оль Санны. Да, он был нищим авантюристом, возможно, даже простолюдином. Да, все что он мог – защитить Матильду от пьянчужки и подарить ей головокружительный танец.

Темные ангелы, как он танцевал! Словно родился не диком веке сумасшедшего волшебного мира, а в веке двадцать первом мира нашего, не менее сумасшедшего…

Матильда на секунду остановилась, едва выйдя за порог таверны, и подняла лицо к небу, полному незнакомых ярких звезд. Ее щеки и губы холодил ветер, пахнущий речной свежестью, расцветающими каштанами и лошадями. А ее сердце горело и пело, словно ей снова было шестнадцать лет.

Ведь только в шестнадцать лет девочки сходят с ума от незнакомцев в масках, танцующих, как боги! И забывают спросить имя, потому что все время есть что-то важнее – коснуться его руки, услышать стук его сердца, улыбнуться ему таинственно и призывно…

– Мадам! – Очарование момента почти нарушил извозчик, подкативший прямо к дверям таверны. – Карета подана!

Зорро рассмеялся, подал Тиль руку и помог забраться на сиденье. Коляска тут же тронулась, лошадь зацокала копытами – и окружающий мир вновь исчез.

Матильда чуть опомнилась, лишь когда извозчик вновь подал голос:

– Куда едем, мадам?

Она замялась, не совсем понимая – надо ей отвечать или оставить заботу обо всем Зорро? Но у него нет ничего, даже камзола и шпаги, может быть, он альфонс?

Додумать неприятную мысль Матильда не успела. Ее обняли крепче и велели кучеру:

– На постоялый двор.

Наверное, ей надо было задуматься – а не женат ли он, раз не везет ее к себе домой? Или, может быть, он собирается ее похитить? Или… к черту сомнения! Сегодня она рискует и пьет шампанское!

Обернувшись к Зорро, она впервые рассмотрела его лицо. Когда он успел снять маску? Или она с него сняла? Кажется, когда они целовались. А, неважно как и когда! Важно, что она может рассмотреть его, своего внезапного любовника. Первого в этом проклятом мире, выбранного ей самой, и не из соображений «надо», а просто так. Потому что хочется. Потому что он ей нравится. Потому что он горяч, красив, изумительно танцует и ни на миг не задумался, прежде чем спасти ее от злобного чудовища.

Пока Матильда гладила его по едва тронутому щетиной волевому подбородку, в памяти что-то зашевелилось, кольнуло. Показалось – она раньше видела Зорро и не так давно. Где и когда? Мелькнула смутная картинка незнакомца около лавки модистки… да, очень похож! Наверняка именно он. Ведь не может же это быть ее супруг, князь Волков, правда же? А из ее скудного списка знакомств в новом мире подходит возрастом и мастью лишь он. Но князь Волков, во-первых, пьянь болотная, а Зорро едва пригубил сангрию. Во-вторых, она точно помнит – глаза у князя было светло-голубыми, а не кобальтово-синими. А в-третьих и последних, князь Волков мертв. Так что долой глупые мысли! Вообще все мысли долой!

Касание горячих губ к ее пальцам вымело глупые мысли лучше урагана «Катрин», и Матильда позволила себе просто расслабиться, улыбнуться… и утонуть в невероятно синих глазах, глядящих на нее с восторгом…

Что это был за постоялый двор, Матильда не запомнила. И без единой глупой мысли отдала за номер пять серебряных франков – мелочи, сущие мелочи! А вот то, что Зорро покраснел и опустил глаза, когда не нашел кошеля у пояса, и ей пришлось расплачиваться – ей даже понравилось. Она никак не могла понять, кто она в этой ситуации – богатая вдова, покупающая жиголо на ночь, или невинная дева, спасенная благородным авантюристом. Впрочем, особо она и не старалась ничего понимать. Ее лицо горело, ее тело плавилось и жаждало прикосновений, а сомнения и совесть… да черт с ними! Пусть заткнутся!

После того как Матильда бросила на стойку портье монеты, они с Зорро не обмолвились ни словом. Как будто слова могли спугнуть что-то невесомое, как флер сказки, и превратить их волшебную встречу в какую-то банальную интрижку.

Зорро накрыл ее губы своими, не дотерпев до нужной двери каких-то два шага. Его поцелуй просил: не думай, ни о чем не думай, только чувствуй. Меня. Себя. Нас. Эту волшебную ночь.

И она послушалась. Вплетя пальцы в льняные локоны, ненамного темнее ее собственных, Матильда привстала на цыпочки, прижалась к нему – и тихонько вскрикнула, когда ее подхватили на руки. А потом – еще раз, когда ее опустили на пахнущую лавандой постель и накрыли горячим напряженным телом. Какие, к черту, мысли! Она стонала от нетерпения, выгибаясь навстречу и помогая избавиться от проклятых демонами панталон, она жмурилась и терлась всем телом – с наслаждением ощущая твердые мускулы под пальцами, шелковистую кожу… Кажется, она порвала его сорочку, пытаясь стащить ее неловкими пальцами, а может быть, он сам порвал. И они вместе смеялись, когда сорочка, брошенная наугад, повисла на так и не зажженной люстре.

Вместе.

Матильде понравилось это слово.

Вместе смеяться. Вместе танцевать. Вместе стонать от нетерпения и наслаждения. Вместе ломать чертову кровать и посылать к демонам назойливых соседей. Вместе пить воду из единственного кувшина. Вместе разглядывать друг друга, водя ладонями по влажной коже, и снова смеяться – от счастья, обыкновенного, бессмысленного счастья просто быть вместе.

И вместе уснуть, прижавшись друг к другу, словно два щенка в корзине.

И почему она раньше не задумывалась, какое это прекрасное слово – вместе? Даже если ты не знаешь его имени, это совсем не так важно, как волшебное слово «вместе».