Глава 20, о дружбе и партнерстве

Пале-Рояль

Андре

Ход вывел его вовсе не в тупичок близ комнат придворных, а в кабинет капитана Драккара. Причем понял это Андре, лишь когда вышел наружу, и тайная дверь за ним начала закрываться. Протискиваться обратно и блуждать по темным узким лазам он не решился, мало ли, забредет еще в императорские покои. Так что оставалось лишь радоваться, что капитана нет на месте, и надеяться, что дверь не заперта.

Надежда не оправдалась. Дверь в приемную была закрыта на ключ. Но оставалось окно! Привычный путь бегства из спален милых дам, Андре пользовался им гораздо чаще, нежели парадными подъездами. Почему-то мужья так и норовили заявиться к супругам не вовремя!

И не только мужья. Ключ заскрипел в замке ровно тогда, когда Андре отворил окно и примеривался вскочить на подоконник.

Ему не хватило буквально мгновения. Дверь распахнулась, и в кабинет зашел, нет, влетел Драккар, на ходу вытаскивая шпагу.

– Стоять! Вы арестованы! – Кончик шпаги уперся Андре в грудь раньше, чем он успел хоть что-то сказать, а Драккар – сообразить, кого именно застал.

– Да стою я, стою, – проворчал Андре, поднимая пустые руки.

Шпага метнулась к его маске и срезала завязку. Андре не шевелился – дураков нет – остаться без глаза.

Маска упала, Драккар нахмурился. Шпагу он не опустил, так и держал у горла Андре.

– Вульф? Какого демона вы делаете в моем кабинете?

– Поверишь ли, заблудился. Не мог бы ты прикрыть дверь, пока сюда не набежала вся гвардия?

– Если ты обещаешь не удирать, пока не объяснишься.

– Обещаю, – вздохнул Андре, опуская руки и делая шаг к креслу.

Окинув его хмурым недоуменным взглядом, Драккар прикрыл дверь и, чуть подумав, убрал шпагу в ножны. А затем выставил на стол артефакт, прикрывший весь кабинет защитным куполом.

– Так… если ты ввязался в заговор, то лучше тихо и быстро сматывайся из Брийо, партнер.

– Никуда я не ввязался, что я, похож на идиота?

– Очень, – кивнул Драккар, опускаясь в свое кресло.

– Какие комплименты, – хмыкнул Андре. – В общем, я выбирался из покоев Мориса тайным ходом и перепутал повороты. Вместо своего крыла оказался тут.

– И?.. – Вопроса о потайном ходе капитан не задал, то есть о нем явно знал.

– Никаких «и». Это не мой секрет, капитан. Прошу, оставь это.

Драккар нахмурился. В кабинете повисло напряженное молчание.

– Ты просишь меня не видеть заговора, зреющего под самым моим носом? – наконец холодно спросил Драккар.

От его тяжелого взгляда по спине Андре пробежали мурашки, остановившись на шее – в том месте, где топор отделяет голову от тела.

Проклятие. Как его угораздило так влипнуть? Прав был Морис, везение – штука крайне ненадежная.

– Морис не умышляет против императора и Франкии. Я не умышляю против императора и Франкии. – Андре поднял манжет на левой руке и протянул ее Драккару обнаженным запястьем вверх. – Я, Андре Вульф де Грасси, барон Грасси, клянусь в этом своей кровью.

Драккар молча вынул из ножен мизерикордию, осенил ее святым кругом – отчего по трехгранному лезвию пробежали белые всполохи – и аккуратно надрезал вену на запястье. Поначалу Андре даже не почувствовал боли. Лишь когда Свет и кровь смешались, и Свет потек по его венам в поисках лжи, он зажмурился и прикусил губу, чтобы не кричать. Слишком это было похоже на костер, только не снаружи, а изнутри, и этот костер жег его, заставляя корчиться и молить Единого о милосердной быстрой смерти…

Он даже не почувствовал, когда Драккар отнял мизерикордию от его руки и перевязал рану. Очнулся от пытки, хватая воздух пересохшими губами и едва различая лицо Драккара в огненных всполохах перед глазами.

– Пей. – Бокал с вином коснулся его губ.

Андре придержал его дрожащими руками и жадно выпил, чувствуя текущее по подбородку вино и не имея сил ни остановиться, ни вытереться. Лишь когда бокал опустел, он заставил себя его отпустить и взять протянутую Драккаром салфетку. Утереться. Положить ее на стол. Разжать пальцы. И только тогда встретиться взглядом с Драккаром.

– Ты сумасшедший, клясться за другого. – В глазах Драккара было уважение с долей восхищения.

– Морис – мой друг и сюзерен.

– Ладно. Я верю вам обоим.

– Настолько, чтобы не задавать вопросов, или настолько, чтобы помочь?

– Мне нужно знать, что происходит. И я обещаю, что не примкну к вашим врагам.

– Что ж, надеюсь, оно того стоило, – устало откинулся на спинку кресла Андре. Рана от мизерикордии все еще горела, а в голове шумело пламя костра. – Ты знаешь о том, что Себастьен пытается избавиться от Мориса?

– Я считал, что Себастьен пытается перетянуть его на свою сторону.

– Больше нет. Морис слишком жестко стоит на своем. А о том, что Страшный Волк ныне в опале, ты знаешь?

– Слышал, но не верю.

– Главное, что поверил Себастьен. Вчера я встречался с графом Лавуа…

Кратко рассказав Драккару суть, Андре прикрыл глаза. Он рискнул всем, даже тем, чем не имел права рисковать – жизнью друга. Но когда приходится выбирать между двумя друзьями, первое, что следует сделать – это попытаться их примирить. А лучше сделать союзниками. Проклятье. Он чувствует себя записным интриганом. Заразился от Мориса.

– Я с вами. Все, что смогу, – задумчиво сказал Драккар. – Я не хотел выбирать, ваша политика вообще меня не слишком касается. Но раз такое дело… Ты мой друг и партнер, и пока ты верен императору, я на твоей стороне.

– Спасибо, Джеймс. Значит, ты не доложишь императору?

– Нет. Дворцовые интриги – не мое дело, а шевалье Д'Амарьяка. Мое дело – караулы, сопровождение его величества и поддержание порядка. – Капитан криво усмехнулся. – Честно говоря, я рассчитываю вскоре оставить службу и вернуться в Бриттию. Наши проекты уже начали приносить деньги. Я планирую вложить их все в производство, но не здесь.

Андре кивнул. Франкия всем прекрасна, кроме отношения святош и магов к конкурентам. В Бриттии с этим традиционно проще, там люди привыкли к техническому превосходству альвов, и королева наверняка будет только рада хоть немного утереть им длинные носы.

– Я согласен.

– Я и не сомневался, – улыбнулся Драккар и опустил взгляд на родовой перстень. – С каких это пор ты стал бароном Грасси?

– С сегодняшних. И я даже попрошу тебя наедине называть меня де Грасси, а не Вульфом. Но только наедине, пока эта информация не для всех ушей.

– Интриги, – тяжело вздохнул Драккар.

– Они самые, – в тон ему ответил Андре. – У меня к тебе вопрос, Джеймс. Я знаю, ты бываешь у мадам Жозефины. Мне нужно найти даму, которая придумала все эти ее новые штучки. Юную и прекрасную блондинку под вуалью.

Пока Андре говорил, бровь Драккара ползла вверх, и к концу вопроса его лицо выражало крайнюю степень изумления.

– Только не говори, что она замешана в ваших интригах!

– Нет, Единый с тобой! Она… – Андре почувствовал, что краснеет. – Она сбежала…

Мало того, что краснеет, еще и лишается дара связной речи.

А Драккар, мерзавец этакий, еще и расхохотался.

– Ты ли это, друг мой? Ужасный Волк и беглая пастушка! Спорим, это первая дама, которая не повисла у тебя на шее?

– Смысл спорить, – вздохнул Андре. – Так ты ее знаешь?

– Может быть, и знаю. По крайней мере, я найду способ передать ей записку от тебя. Но давай все же о деле. Нам нужно обсудить открытие производства в Бриттии и кое-какие текущие дела с нашим третьим партнером. Тем, которому принадлежат идеи. И сделать это желательно сегодня.

– Ладно, сегодня так сегодня. И представь меня как де Грасси, а не Вульфом. Репутация Драчливого Волка не должна пострадать. Встречаемся не здесь, я надеюсь?

– Нет, что ты. Наш третий партнер предпочитает отсутствие огласки и посторонних глаз.

– Массен, что ли?

– Шуточки у тебя, – хмыкнул Драккар. – Сам увидишь, я не хочу портить сюрприз. Итак, встречаемся на закате в ресторации «Три лилии». Форма одежды… – Драккар опустил взгляд на свои алые, расшитые золотом рукава, и хмыкнул: – Скромная и ненавязчивая.

– Договорились, – подмигнул ему Андре и кончиком шпаги в ножнах поддел свою маску, валяющуюся на полу. – Надеюсь, ты умеешь шить, капитан. Какой-то придурок испортил мой оригинальный костюм, не знаешь, кто это мог быть?

И они оба засмеялись.

Брийо, ресторация «Три лилии»

Матильда

В ресторацию «Три Лилии» Матильда заходила в отвратнейшем настроении. Она не желала себе признаваться, что причина ее досады была глупа и банальна: Зорро не пришел вчера в «Каза Эстебано»!

Визит к модистке оказался более чем плодотворным, она договорилась о платье для приема и еще нескольких предметах гардероба бесплатно, лишь за право использовать кое-какие идеи. Например, юбку-брюки и шляпку-таблетку с вуалеткой. Именно такую шляпку она и заказала себе для приема вместе с платьем, достаточно роскошным для императорского приема за счет дорогого шелка и кружева, но черного и закрытого. Тиль разрывалась между естественным желанием выглядеть лучше всех и поразить своей красотой всех мужчин в радиусе обстрела и необходимостью казаться непривлекательной дурочкой, чтобы императору и в голову не пришло ею заинтересоваться. И не только императору! Сейчас Матильде нужны были знакомства не среди донжуанов, а среди почтенных матерей семейств, которые в будущем захотят дать дочерям образование. Для налаживания таких связей императорский прием был бы очень хорош, если бы не шевалье Маньяк, чтоб у него все отсохло.

За то, чтобы у Маньяка все отсохло, они неплохо выпили с Жози. Потанцевать, правда, не вышло. Тиль не хотелось общаться с мужчинами. Ни с кем, кроме Зорро и капитана Драккара, но с капитаном – совсем по другому поводу.

Именно по этому поводу она и собиралась с ним говорить сегодня, в ресторации. Знакомиться с третьим партнером, шевалье Пронырой-со-связями ей не особо хотелось, но раз уж Драккар сказал, что надо, куда ж деваться. Оставалось лишь надеяться, что шевалье Проныра окажется джентльменом и не станет рассчитывать на что-то большее, чем деловые отношения. Матильду до самых печенок достало, что ее чуть ли не все существа мужского пола воспринимают исключительно как объект с сиськами. Даже Легран, при всей его заботе и галантности, сначала уложил ее в постель и нажился на ее наследстве!..

Она понимала, что не совсем справедлива к нему. Он влюблен, он готов был бросить все и ехать с ней в Новый Свет. Он оплатил добрую половину ее счетов. Он без малейших возражений оставил ей найденную в подземелье книгу по магии – при том, что мог бы даже не показать и выручить за нее хорошие деньги. Он… он до сих пор не давал о себе вестей, и Матильду угрызала совесть. Все же она была резка с ним. Неоправданно резка. И из-за кого? Из-за незнакомца, к которому воспылала внезапной страстью, но даже не узнала его имени!

И которого не было вчера в «Каза Эстебано». Который, возможно, придет туда сегодня – но теперь там не будет ее.

Кажется, кто-то здесь – не совсем разумная женщина, если не сказать жестче. Хватит, хватит думать о прекрасных синих глазах и великолепном мускулистом теле! Пора подумать о делах. О патентах и процентах. О мобилях и мясорубках. Об институте благородных девиц, для открытия которого ей нужно до черта денег!

Тяжело вздохнув, Матильда скинула на руки лакею подбитый беличьим мехом плащ и сообщила, что ее ожидает капитан Говард. Шляпку с густой вуалью она оставила, порадовавшись, что мода позволяет и не такие изыски.

Капитан сидел за столом в одиночестве, собирая своим алым мундиром заинтересованные взгляды дам и ревнивые – кавалеров. Он что-то увлеченно рисовал грифелем на небольшом листе бумаги.

– Добрый вечер, Джеймс, – окликнула его Тиль, прежде чем метрдотель отодвинул для нее стул.

– Тиль! – Капитан поднялся, галантно поцеловал ей руку. – Вы сегодня обворожительны.

– Меня так легко узнать, даже несмотря на вуаль? – Она нескромно напрашивалась на комплимент.

– Самую элегантную и независимую даму Брийо? Разумеется. В любом платье и с любой точки зрения.

Матильда от неожиданности чуть не поперхнулась.

– Как?

– Вы двигаетесь свободнее, чем большинство дам, вы не носите корсет, и в вас чувствуется властность несколько иного рода, чем присуща высокопоставленным дамам. Я бы сказал, что вы командовали ротой гвардейцев, если бы это не было полной чушью.

– Вот как… – Тиль вспомнились ее студенты, которых они с Юль Михалной называли ротой обормотов. – Я вижу, его величество назначил вас капитаном не только за правильное происхождение и верность.

Капитан чуть грустно улыбнулся и выложил на стол уже знакомый Матильде проволочный замок-артефакт.

– Вы другая, Тиль. Может быть, у вас в роду были альвы?

– Ну, если это может объяснить мои странности…

– Может. Что вас тревожит?

– Вы чертовски проницательны, Джеймс. Я начинаю вас бояться.

– О, только не меня. Ваши тайны останутся с вами, пока не касаются безопасности его величества.

От его острого взгляда Тиль невольно поежилась.

– Мое самое большое желание, Джеймс, это никогда не встречаться с его величеством и не попадаться ему на глаза… Что?

– Я слышу в вашем голосе сожаление о том, что это невозможно. Вам нужна помощь, Тиль?

– Вы… да. Вы же сможете не узнать меня, если я появлюсь во дворце? Клянусь, я ничего не замышляю!

Джеймс чему-то невесело рассмеялся и кивнул:

– Смогу. Вы не представляете, Тиль, сколько во мне скрытых талантов!

– Отчего же. Я вижу, вам пришла какая-то интересная идея? Что вы рисуете?

– Колесную ось. Ваша идея о мобилях столь захватывающа, что эти чудесные экипажи снятся мне по ночам. Они будут очень дороги, и я подумал – должна быть возможность как-то смягчить их ход. Мобиль должен двигаться быстрее конной повозки, а значит, в нем будет немыслимо тряско.

– И вы изобретаете рессоры, – усмехнулась Тиль, разглядывая наброски различных вариантов подвески.

– Хорошее название, – кивнул капитан. – Вы знаете, как их сделать?

– Я понимаю принцип и знаю, как это сделать для коляски. Модифицировать их под мобиль вам придется самому. Позволите грифель?..

Не меньше часа Тиль с Драккаром рисовали рессоры и рулевые тяги, и Тиль отчаянно жалела, что не представляет себе устройства коробки передач. Зато совместными усилиями они изобрели фаэтон – первую в этом мире рессорную коляску, а потом речь зашла о лошадях, и Тиль нарисовала велосипед. Самый простой, двухколесный, который был у нее самой в глубоком детстве. Драккар пришел в полный восторг и заявил, что завтра же подаст заявку на патенты – и на рессорную коляску, и на велосипед.

– Тогда уж и на мясорубку. – Тиль выложила из ридикюля сложенный вчетверо чертеж.

– Вы гений, Тиль, вы знаете об этом? – Джеймс восхищенно поцеловал ее перепачканные грифелем пальцы.

– Догадываюсь.

Матильда кокетливо повела плечом, про себя размышляя: кого из настоящих гениев она сейчас лишила лавров и, возможно, куска хлеба? Впрочем, до изобретения рессор и велосипедов в нашем мире оставался еще минимум век, так что те гении еще не родились. И родятся в совсем других условиях… каких? Нет, она как-то не очень готова об этом задумываться. Только надеяться, что технический прогресс сделает мир чуть-чуть лучше.

– Я думаю, нам следует официально создать компанию. Мы могли бы назвать ее…

– Драккар, – перебила его Матильда. – Мужественное и выразительное название для любой техники. Мужчины будут гордиться, что ездят на драконах, а женщины станут восхищаться их мужественностью еще больше.

– Хм… какая интересная мысль…

– Мы запатентуем маркетинг как науку о продажах. – Матильда внезапно развеселилась. – Вам никогда не хотелось стать великим учителем для толп восторженных продавцов?

– Очень странная идея.

– А, не обращайте внимания, Джеймс. Просто это весело. Кстати, вы обещали мне встречу с третьим партнером. Уверены, что он придет?

– Уверен. – Драккар бросил обеспокоенный взгляд на часы. – Вот-вот. Андре обычно не опаздывает. Надеюсь, с ним ничего не случилось.

– А могло? Если шевалье Андре драчун или пьяница, лучше скажите это сразу.

– О нет, что вы! – В тоне Драккара не чувствовалось настоящей уверенности, так что Матильде разом представился некто красноносый, с заплетающимся языком и почему-то в белом шарфе, как Остап Бендер. – Барон Грасси весьма надежен.

– И?.. Я же вижу, есть какой-то подвох.

– Барон Грасси обещал добыть денег на наше предприятие. Молниеотводы уже начали приносить доход, кстати, я принес вашу долю, вам же нужны деньги прямо сейчас. – Джеймс выложил на стол небольшой кошель и подвинул его к Тиль. – Пока двадцать пять империалов, не бог весть что.

– Благодарю. Вы правы, мне они нужны сейчас. Так что с бароном Грасси? Игрок? Пьяница? Бабник? Дуэлянт?..

Джеймс чуть замялся перед тем как соврать – Тиль безошибочно поняла это по ушедшему влево и вверх взгляду. Здесь пока не знают науки психологии, надеются исключительно на магию. А значит, у нее остается козырь в рукаве. И с его помощью она сейчас узнает о третьем партнере все…

– Что вы, прелестная мадемуазель, – раздался за ее спиной знакомый голос. – Барон Грасси исключительно честный и законопослушный подданный короны.

Тиль вздрогнула и обернулась, едва не свалив со стола изрисованные бумаги.

– Позвольте предста… – Барон Грасси осекся и медленно-медленно опустился на третий стул. – Вы?..

Из прорезей черной полумаски на Тиль смотрели удивленные и счастливые синие глаза. А ей почему-то подумалось, что ее как-то слишком просто узнать. Надо будет с этим что-то сделать. Потом. Не сейчас. Потому что сейчас…

– Рада знакомству. – Она протянула своему Зорро руку в кружевной перчатке. – Вы можете называть меня Тиль.

Матильда бросила предупреждающий взгляд на Драккара: не вздумай говорить моего полного имени! Капитан понимающе усмехнулся, и Матильда тут же о нем забыла, потому что Зорро – то есть барон Грасси – коснулся ее пальцев губами. По всему телу тут же пробежала волна электрических мурашек, в животе потеплело, а сердце понеслось вскачь.

– Благодарю вас, Тиль, – сказал он, не выпуская ее руки, и Матильде показалось, что сейчас он потянет ее к себе и поцелует по-настоящему. – Мадемуазель Тиль… а дальше?

– Мадам де Сатье, – видя, что она замешкалась, ответил за нее Драккар.

– Значит, вы – друг капитана?..

Тиль аккуратно отняла у Зорро руку: надо было срочно вернуть себе ясность мысли, что было совершенно невозможно, пока он ее касался. Слишком живы были воспоминания о единственной безумной ночи.

– Андре, – улыбнулся он. – Называйте меня по имени. Ведь мы с вами тоже друзья, не так ли?

– Я надеюсь, что да. – Она сама ощутила, как сел ее голос, приобретая сексуальную хрипотцу. – Андре.

На мгновение повисло наэлектризованное молчание – похоже, не только она растеряла все слова и забыла, зачем они все еще сидят в ресторации, когда можно сейчас же сбежать до ближайшего уединенного места… О темные ангелы, да что с ней? Куда делась взрослая уравновешенная женщина, кандидат наук? Может быть, это снова магия?..

– Тиль… какое необычное имя. Вы родом из Франкии?

– Север Бельтрани. Моя прабабка родом из Бриттии, семейные легенды утверждают, что она из альвов, но я не слишком в них верю.

– А я верю. Ваши идеи… это же вы придумали молниеотвод?

– Ну, я слышала много сказок о всяких чудесных вещах, и подумала – почему бы не попробовать сделать их. Это не так уж сложно… наверное… – Тиль поймала себя на том, что краснеет и кокетливо хлопает ресницами. Боже! Надо немедленно это прекратить! Она пришла не на свидание, а на деловую встречу с партнерами! Вот еще не хватало, чтобы ее воспринимали как красивую дурочку. – Мы с Джеймсом кое-что обдумывали, вот, посмотрите.

Она протянула Андре стопку изрисованной бумаги. Вот только Андре и не думал смотреть чертежи, он не отрывал взгляда от нее.

– Конечно, это очень интересно… – Он снова взял ее за руку и серьезно заглянул в глаза: – Почему вы делаете это со мной и с Джеймсом, а не с шевалье де Сатье? Неужели ваш супруг не способен разглядеть бриллиант?

– Может быть, он бы и смог, – Тиль отобрала руку, – но его нет в живых. А одинокой даме, у которой из капитала одни долги, необходимо что-то продать. И я предпочитаю продавать идеи, а не бриллиант.

На миг Андре завис, а потом рассмеялся.

– А у бриллианта весьма острые грани. Но тем ярче он сияет!

– Кхм… Андре, ты все же взгляни на чертежи. Думаю, о бриллиантах и сиянии вы сможете поговорить позже, – с истинно бриттской невозмутимостью вклинился капитан Драккар.

– А?.. – У Тиль было чувство, словно на нее брызнули холодной водой. – Конечно, Андре. Мы с Джеймсом подумали, что компанию следует назвать «Драккар» и все патенты оформлять на нее. И нам нужно договориться об учредительном капитале и долях. Джеймс сказал, вы готовы вложить в предприятие определенную сумму?

Андре восхищенно покачал головой.

– Сам я не так богат, как хотелось бы. Зато я нашел инвестора. Так что здесь? – Он наконец-то посмотрел на чертежи. – Какой интересный механизм! Это?..

– Велосипед, – пояснил Драккар. – Последнее предложение Тиль. Я считаю, что нам следует начать с производства этой милой игрушки. Оно не потребует настолько серьезных вложений, как мобили.

– Но для велосипедов потребуется каучук. Его же возят из Нового Света? – вмешалась Тиль.

– Каучук? Что-то слышал…

Следующие часа два Тиль объясняла, что такое каучук и резина, как ее производят и где ее можно применить, и немного о маркетинге, и самую капельку о двигателях внутреннего сгорания, и еще чуть о колесных и винтовых пароходах… Еще они рисовали схемы и диаграммы – от самой идеи Драккар и Андре пришли в полный восторг, как и от идеи бизнес-плана. К полуночи первый бизнес-план по производству мясорубок был готов вместе с решением продать половину акций предприятия по их выпуску Первому Имперскому банку…

– Барон – и банк? – удивилась Тиль.

– Я не считаю, что в бедности есть что-то благородное, – хмыкнул Андре. – И не считаю, что единственный способ поправить дела – это кого-то завоевать или ограбить.

– По мне, торговля и производство намного лучше «благородного» пиратства, – поддержал его капитан. – Хотя, боюсь, когда отец узнает о компании «Драккар», он изгонит меня из семьи.

– Он передумает, когда узнает о ваших доходах. – Матильда похлопала его по руке. – Итак, Андре, вы уверены, что банк честно купит акции, а не попытается выдурить у нас все и даром?

– Уверен. – В его улыбке проскользнуло что-то хищное и при этом невероятно сексуальное. – В конце концов, мы – благородные шевалье, а не стадо агнцев.

Тиль тихонько засмеялась, вспомнив эпоху первоначального накопления капитала. Вот уж точно, агнцам тут делать нечего.

– Я сказал что-то смешное? – Андре разлил шампельенское по бокалам.

– Хотела бы я посмотреть на волков, что попробуют съесть таких агнцев. – В ее голосе опять прорезались хрипловатые нотки возбуждения.

Надо же. Никогда Тиль не думала, что деловые беседы могут быть столь эротичными!

– Если вы будете так смотреть на волков, Тиль, я поубиваю их всех и расстелю шкуры перед вашим порогом.

От голоса Андре ее бросило в жар и даже поверилось: он в самом деле сумеет защитить ее от Маньяка.

– Я верю вам, Андре.

– За доверие, друзья! – поднял бокал Джеймс.

Пригубив вино, Тиль снова глянула на Андре – и это было ее ошибкой. Ей так явственно представился вкус шампанского на его губах, что перехватило дыхание и немыслимо захотелось поцеловать его. Прямо сейчас. Здесь. И пусть весь мир катится к черту!

– Вы позволите проводить вас, Тиль? – Андре взял ее за руку, легко погладил ладонь большим пальцем.

– Проводить?.. – Она не сразу поняла, о чем это он, завороженная обертонами глубокого голоса и азартным блеском синих глаз. – А… я хотела спросить у вас…

– Все, что вы пожелаете, Тиль.

– Моей подруге нужен учитель придворного этикета и танцев, может быть, вы знаете кого-то? Она готова платить…

– Вашей подруге?

– В смысле, не для нее… а для девушек, она хочет обучить девушек… открыть институт для благородных девиц…

– Вы о Жозефине, Тиль? – вмешался Драккар.

– Да! То есть… да, Жозефина хочет что-то другое, новое… – Почему-то Тиль было ужасно неловко распространяться о своей идее с эскортом. Как будто оба, Драккар и Андре, не знали об ее связи с владелицей борделя.

– Ну, если мадам Жозефина готова платить, почему бы и нет. Я и сам могу этим заняться.

– Вы?.. – удивилась Тиль и тут же осеклась.

С чего она взяла, что если Андре – барон, то он богат? Ее первое впечатление было верным. Может быть, он и не альфонс, но то, что он беден – сомнению не подлежит. Конечно же, у него хороший вкус, особенно на взгляд женщины из двадцать первого века. Но на его черном камзоле, обтягивающем роскошные плечи, нет золотого шитья или драгоценных пуговиц, на пальцах – единственный перстень, явно старинный, родовой. Шпага простая, без золота, камней, слоновой кости. Не то что у капитана Драккара, наряду которого позавидует и павлин. Да и если посмотреть на остальную публику в «Трех лилиях», все благородные господа навешивают на себя драгоценностей по максимуму. Если они есть, эти драгоценности.

– Вас что-то смущает, Тиль? – Взгляд Андре стал жестким. – Я не скрываю, что нуждаюсь в деньгах. Баронство досталось мне разоренным подчистую, и если я продолжу традицию благородных предков, то вскоре мои люди умрут с голоду. Так что если мадам Жозефина хорошо платит…

– Да, она хорошо платит. Извините, Андре, я не привыкла… – Тиль вздохнула, – к такой честности со стороны мужчин.

– Супруг Тиль до конца делал вид, что его сундуки ломятся от золота, а когда умер – в них нашлись лишь долговые расписки, не так ли, Тиль? – помог ей Драккар. – Боюсь, мою семью после смерти отца ожидает то же самое.

– У вашей семьи есть вы, Джеймс.

– И у вас, Тиль, тоже есть я, – улыбнулся ей капитан. – Я и Андре. Надеюсь, предприятие Жозефины принесет прибыль.

– Думаю, принесет. Я… я буду помогать Жозефине с институтом для девушек. Это мне нравится больше, чем делать представления в «Доме».

Она прямо взглянула в глаза Андре, в глубине души опасаясь, что сейчас он скривится, скажет что-то типа «фу, бордель» и обольет ее презрением. Глупо, да? Ужасно глупо и нелогично, но когда люди были логичны, если дело касается предрассудков?

Правильно, никогда.

– То есть это – не Жозефины, а ваше общее дело? – спросил Андре.

Тиль хотела сказать «да», но осеклась. Андре же признался, что нуждается в деньгах, а если она признается, что институт – ее дело, то он не возьмет платы за уроки. А значит, она будет ему морально должна. Нет, так не пойдет! Она не хочет быть никому должной. И не хочет ставить его в неудобное положение: занятий нужно немало, времени на них тоже, а это значит, Андре не сможет в это время добывать деньги другим способом. И в результате ему быстро надоест благотворительность, и учителя они потеряют. А этого Тиль точно не хочет!

– Нет, я лишь помогаю Жозефине. Вы в самом деле поможете?

– Конечно, Тиль.

– Я вам очень благодарна. – Она вздохнула и оглянулась на темное окно. – Ресторация скоро закроется. Мне пора домой.

– Я провожу вас, Тиль.

– Нет! – Она постаралась смягчить отказ улыбкой: расставаться с Андре она не хотела, но показывать ему свой дом была не готова. Слишком просто ему будет, узнав адрес, выяснить ее настоящую фамилию. – Я не могу показаться с мужчиной, моя репутация… Приходите завтра к Жозефине. К обеду, пока заведение не открылось. Хорошо?

Андре согласился. А Тиль поймала себя на том, что немного разочарована: слишком легко он отказался от продолжения встречи сегодня. И вообще, он мог бы позвать ее к себе, тогда бы ее репутация не пострадала. Или он женат?! Он слишком хорош, чтобы быть свободным… Ох, черт, почему все вдруг стало таким сложным?!