Глава 21, о дирижаблях и прочих безумствах

Шато «Ундина», следующий день

Матильда

Она проснулась с ощущением, что у нее есть крылья. И все утро не переставая улыбалась. Сердце сладко замирало от воспоминаний о вчерашней встрече, и совсем не хотелось думать умные и предусмотрительные мысли! Она, как Скарлетт, отложила их на завтра, а сегодня просто наслаждалась прекрасным днем и чувством полета.

– Вы сегодня сияете, моя богиня! – приветствовал ее дон Сальваторе, когда Тиль вышла к завтраку. – Клянусь, я сожгу портрет, который рисовал вчера! Он не передает и капли вашего очарования! Я нарисую вас… да, я нарисую вас такой, как сегодня.

– Сальваторе, льстец. – Тиль протянула ему руку для поцелуя.

– Я самый правдивый человек на свете! Искусство не способно лгать!

Тиль только покачала головой. Ох уж эти художники! По крайней мере, дон Даэли трезв, чист, доволен жизнью и постоянно что-то рисует, а все прочее – не суть важно.

– Что ж, тогда я жду от вас сводку правдивых новостей, друг мой. О чем нынче говорят в столице?

Когда дон Даэли успевал еще и общаться с половиной Брийо, Тиль даже представить себе не могла. Наверное, у него где-то завалялась машина времени. Чем Тиль и пользовалась без зазрения совести: вместо того, чтобы читать газеты, она слушала ежеутренние специальные выпуски «Богемного сплетника» в исполнении экспрессивного испалийца.

– О мадам де Крепон, новой фаворитке императора, – начал свой отчет Сальваторе. – Говорят, она собирается посетить бал в ратуше, который состоится через три недели, в каком-то невероятном туалете. Все дамы сходят с ума, пытаясь вызнать, в каком именно, и заказать себе такой же. Еще говорят о войне с Астурией. Вчера «У Максима» была драка, императорские гвардейцы арестовали полдюжины пьяных шевалье, еще дюжина сбежала. Еще сплетничают об успехе Жозефины и делают ставки на следующую новинку.

Даэли со вздохом отпил шамьет, но Матильда сделала вид, что не понимает намека. Пить вино по утрам – моветон!

– Брийо – это болото, моя богиня! Вонючее стоячее болото! Вы знаете, что мне вчера заказали?! Супруга прокурора пожелала, чтобы я запечатлел ее в самом богатом платье и самых лучших драгоценностях, и чтобы рама была потолще, золоченая и непременно с резьбой! О светлые Небеса! Я ненавижу этих буржуа, у них ни вкуса, ни стиля!

– Зато у них есть деньги, – без малейшего сочувствия пожала плечами Тиль.

– Деньги, деньги, дребеденьги… – Дон Даэли с выражением вселенской печали допил свой шамьет. – Презренные деньги и никакого искусства! Они все такие одинаковые! Толстые матроны, чопорные девицы, пухленькие младенцы в одинаковых позах и позолота, позолота и снова позолота! Я изнываю от тоски и печали! Моя муза позабыла меня и не предлагает ничего нового.

– Неужели ты дорисовал эскизы для следующего представления у Жозефины?

– Там нечего рисовать, совершенно нечего! Все эти восточные костюмы и орнаменты, моя богиня, – работа для ремесленника, а не художника. – Испалиец чуть не пустил слезу. – Ну почему, почему вы не хотите показать людям те чудесные механизмы? Они же прекрасны!

– Какие механизмы? – опешила Тиль.

– Те чертежи, что вы вчера оставили на столе в гостиной. Это просто великолепно! Потрясающе! Какие смелые очертания, светлые Небеса! Что это такое? То, с двумя колесами?.. А с глазами?.. А…

– Тише, Сальваторе, тише! – рассмеялась Матильда. – Это мои новые проекты, но не для шоу, а для производства. Обещай мне, что никому о них не расскажешь, пока я не запатентую свои изобретения.

– Конечно! Никому! Я нем, как могила. Но я же могу это нарисовать? О, сегодня мне приснилось нечто совершенно изумительное, такое… – Он принялся выписывать в воздухе странные фигуры.

– Ну так нарисуй то, что тебе приснилось.

Даэли погас и сделал брови домиком.

– Но за это никто не заплатит! Это – не пухлые младенцы и не жена прокурора с лицом, как непропеченная булочка! Искусство никому, никому не нужно! О, эти отсталые, косные буржуа… и дворяне – тоже косные и отсталые!

Тиль снова рассмеялась и похлопала Даэли по руке.

– А ты рисуй одну картину на заказ, а потом одну – как душа просит. Сделаешь хотя бы полдюжины, и мы устроим тебе выставку.

– Выставку? То есть отнесем в лавку?

– Нет. Это будет культурное мероприятие, очень… э… значительное. Только для избранной публики. И аукцион. Сделаем это у Жозефины, под большим секретом… – Тиль обуяло вдохновение. – Вот увидишь, твое настоящее искусство станет модным. А для следующего представления мы нарисуем нечто сказочное, в духе стим-панка… ну… это значит – смесь магии и техники, всякие шестеренки, дирижабли, заводные куклы. Вот, точно! Мы оденем девушек, как кукол, подадим напитки невероятных цветов… Сальваторе, неси бумагу и грифель, мы будем рисовать!

Матильда загорелась новым проектом и заразила им художника. До обеда они делали наброски, придавая знакомым с детства предметам новое сюрреалистическое звучание. Глядя на эскизы, Тиль хвалила себя: вот он, тот самый Сальвадор Дали! Пусть его рисунки не настолько безумны, все же это именно эскизы к шоу, а не картины. Но как хороши! Оторвать глаз невозможно! Надо будет непременно сохранить все наброски, лет через сто они будут стоить безумных денег, как и его картины.

Но они рисовали не только эскизы. По наброскам Тиль он изобразил нечто, похожее на автомобиль начала двадцатого века.

– А это ты нарисуешь для меня, хорошо? Маслом, непременно красного цвета. Самый первый мобиль этого мира!

– Все, что угодно моей богине! – Глаза Сальваторе горели фанатичным огнем, рукава рубашки были перепачканы грифелем, пятна грифеля украшали и его лицо, а за ухом невесть откуда взялось перо. – Мобиль и вы – в мехах, под вуалью, и фоном – сказочный город с домами в десять этажей, и ратуша с часами… О моя богиня! Вы вернули меня к жизни! Я… я должен нарисовать это немедленно!..

Тиль только махнула рукой. Останавливать художника, которого вдохновение уносит в мастерскую, не стоит, даже если где-то рядом пожар.

На встречу с Андре, о которой условились вчера, Тиль летела как на крыльях. Не любви, а страсти – по крайней мере, она старалась себя в этом убедить изо всех сил. И даже, чтобы доказать себе, что вовсе не влюблена и не торопится, заехала сначала к Леграну в контору. Вчера они с Драккаром договорились, что все документы на партнерство и патенты будут оформлять через него.

Контора была самой обыкновенной, для этого века, разумеется. Темновата, тесновата, зато с магическим освещением и позолоченной вывеской: «Мэ[8] Товиль. Нотариальная контора». Воплощение скуки и солидности.

Уже знакомый серенький клерк выскочил из-за своей конторки и неуклюже раскланялся, совершенно не обращая внимания на троих посетителей, дожидающихся своей очереди на деревянной лавке казенного вида.

– Ваша светлость! – В его глазах преклонение перед титулом боролось с любопытством. – Я немедленно доложу мэтру! Изволите ли шамьет? Чай? Руанское?..

– Не суетитесь. – Тиль отмахнулась от него папкой с чертежами, мельком отметив, что при упоминании светлости посетители вылупились на нее, как на заморскую диковинку. – У себя?

– Да, ваша светлость! Он примет вас немедленно! – Клерк метнулся к двустворчатой двери, на которой красовалась табличка «Мэ Товиль», и распахнул ее перед Тиль. – Мэтр, к вам их светлость герцогиня Волкова!

Тиль поморщилась, столько в голосе клерка звучало восторга и преклонения. Как будто к ним в контору пожаловала минимум императрица. Впрочем, герцогиня тоже с ума сойти какая важная персона, даже если у этой герцогини в кармане вошь на аркане.

– Ваша светлость! – Легран вскочил из-за рабочего стола куда спокойнее, и восторга в его глазах было несколько меньше. Хотя Тиль показалось, в них промелькнуло нечто… Надежда? – Счастлив приветствовать.

Он поцеловал Тиль руку, задержав в своих ладонях, и заглянул ей в глаза.

Тиль потупилась. Ей нечем было ответить на его надежду. В ее чувствах ничего не изменилось. А еще до нее наконец дошло – их отношения с самого начала были обречены, и не потому, что в них затесался меркантильный интерес. Нет. Легран был прав – они не ровня. Не потому, что Тиль задирает нос, а потому что он – дитя своего времени. Для него сословная пропасть непреодолима.

– У тебя серьезная контора, – улыбнулась она, сжимая его ладонь.

– Благодаря тебе, сердце мое, я вскоре стану самым уважаемым и дорогим адвокатом в столице. – В его голосе печаль мешалась с иронией. – Кто бы мог подумать, что моя мечта о дворянстве исполнится так скоро.

Тиль на миг испугалась, что сейчас Легран скажет: «Раз теперь я дворянин, мы можем пожениться». И сама себя обругала неблагодарной заразой. Легран прекрасно все понимает и достаточно тактичен, чтобы не ставить ее в неловкое положение.

– Уже? Мои поздравления, шевалье де Товиль.

– Сегодня утром. Я даже не успел заказать новую вывеску. Ты приехала меня поздравить или по делу? – Легран указал Тиль на кресло для посетителей, массивное и даже на вид чертовски неудобное. – Не отвечай, я вижу, что ты не знала.

– Если бы я знала, привезла бы лучшее вино из подвалов Мортале. – Тиль села и постаралась расслабиться и не думать о всякой ерунде. – Я рада, что твоя мечта сбылась. Ведь это наследное дворянство?

– Да. Командор Д'Амарьяк весьма щедр, особенно когда ему это ничего не стоит, – тонко улыбнулся Легран. – Получив приглашение, я уже знал, что получу дворянство до праздника. Простолюдинов на императорский прием не зовут.

– Значит, он покупает твою лояльность. Ты из-за него меня не целуешь?

Легран покачал головой и отвернулся к шкафчику, достать бокалы и бутылку вина.

– Чихать я хотел на мнение командора по этому поводу. Я слишком дорожу тобой, сердце мое, чтобы делать то, чего не хочешь ты. – Его голос прозвучал подозрительно глухо. – Но надеюсь, ты выпьешь со мной. Как мой друг.

Тиль сглотнула невесть откуда взявшуюся в горле горечь. Друг? Да. Романтической истории любви между княгиней и нотариусом не случилось, но это и к лучшему. Зато у нее есть друг. Ведь намного лучше иметь верного друга, чем еще одного любовника.

И нет, она не будет прямо сейчас вспоминать единственную ночь с Андре де Грасси. И не будет их сравнивать!

– Конечно, Легран. Ты мой друг и мой поверенный, не так ли? И ты расскажешь мне, чего хочет от тебя командор.

Он обернулся с двумя бокалами в руках. Спокойный. Сдержанный. Истинный маг-менталист.

– Пока ничего конкретного. Думаю, он присматривается. Во Франкии назревают перемены, и без командора тут не обошлось. Возможно, ему нужна обновленная коллегия адвокатов, готовая поддержать нечто нетрадиционное. – Легран протянул Тиль бокал и сел на свое место. – Но я не вижу смысла гадать. Есть то, что командор может желать до посинения, но чего я не сделаю, какую бы цену он ни предлагал. И это – предать тебя.

– Честный нотариус, – нежно улыбнулась Тиль и пригубила вино. – Твое дворянское звание заслужено.

– Спасибо, Тиль. Мне важно… – Он отвел взгляд и тоже пригубил вино. – Так с чем ты пожаловала к своему поверенному?

– Мне нужно составить документы на компанию. Производство техномагических новинок, три равноправных партнера: сэр Джеймс Говард, шевалье Андре де Грасси, мадемуазель Матильда Сатье.

– Почему не княгиня Волкова? – поднял бровь Легран.

Тиль показалось, что он хотел спросить что-то еще, но передумал.

– Пусть княгиня остается в тени. С этим титулом все крайне сложно. Ведь можно сделать документы на мою девичью фамилию?

– Можно. Ты хорошо знаешь своих партнеров? Грасси… род с довольно плохой репутацией. Андре де Грасси – кузен барона Грасси?

– Нет, сам барон. Насколько я поняла, баронство он получил недавно.

– На твоем месте я бы разузнал об этом бароне, прежде чем подписывать договор о партнерстве.

– Он дает деньги на производство, у него связи, так что он нам нужен… – Под изучающим взглядом Леграна Тиль залилась жаром. – Барон – друг капитана Говарда, и я ему доверяю. Давай обойдемся без слухов и домыслов.

– Что ж, воля твоя. Документы я составлю к завтрашнему дню, что-то еще?

– Да. Нам нужно запатентовать несколько техномагических изобретений, торговую марку и торговое название. У меня с собой чертежи и описания. Желательно сделать это как можно скорее.

Тиль подвинула к нему папку. Легран тут же ее открыл, заглянул – и удивленно покачал головой.

– Я восхищен твоим серьезным подходом, сердце мое. Чьи это идеи?

– В основном мои. А еще я хочу купить дом в Брийо.

Легран на несколько секунд завис в недоумении.

– Зачем? Разве тебе тесно в шато «Ундина»?

– Мне – нет. Дом нужен, чтобы открыть школу для благородных девиц, где их будут обучать грамоте, математике, этикету, музыке, языкам, живописи и домоводству.

– Школу для девиц?! Зачем, сердце мое? Дворяне и богатые простолюдины учат дочерей на дому, а бедным достаточно школ при монастырях! Для девушки главное – добродетель, а посещение школы…

– Ты не понимаешь! – перебила его Матильда. – Это как с вашей коллегией, старые пни наверняка сто раз говорили тебе – раньше сорока даже и не думайте о докторской степени. Я же права!

– Это совсем другое, Тиль! Благородной девице ни к чему забивать голову ненужными знаниями! Ей не придется идти на службу, девице важно лишь выйти замуж, родить детей и хранить домашний очаг.

– Да-да, а если муж умер, а очаг заложен, идти в приживалки к родне или побираться на паперти! – Матильда разозлилась и почти кричала. – Женщины во Франкии бесправны, как коровы! Действительно, зачем корове математика, лишь бы приносила телят и давала молоко.

– Тиль… – Легран оказался рядом с ней, опустился на одно колено и взял ее руку в свои. – Тиль, я понимаю тебя. Тебе пришлось несладко, но ты… Другие девушки – не ты, и родителям их в голову не приходит давать им образование. Это не принято. Тебя не поймут, и тут не поможет даже твой титул.

– Кто-то да поймет. Перемены всегда начинаются с чего-то небольшого! Хотя бы с одной школы для десятка девушек. Я буду учить их вести хозяйство, воспитывать детей, быть интересными для мужа и планировать траты. Экономика, психология, танцы и манеры нужны всем! И самые азы права, ведь ни одна девушка не знает даже самых основных законов и своих прав!

– О-ля-ля, ты собираешься отнять кусок хлеба у бедных стряпчих? – примирительно улыбнулся Легран.

– Таких уж и бедных, – Тиль погладила его по щеке. – Легран, помоги мне. Ты же сам пытаешься что-то изменить! Ведь ты даже командора Д'Амарьяка рассматриваешь как источник перемен и двигатель прогресса. Я тоже хочу сделать Франкию чуть лучше. Научить женщин писать и считать – это совсем немного. Женщины тоже могут приносить пользу империи! На самом деле женщины ничуть не глупее мужчин, просто ими никто не занимается, и все уходит в наряды, сплетни и интриги. Это несправедливо, Легран. Посмотри хотя бы на Жозефину! Она уже много лет ведет свое собственное дело, она отлично разбирается в торговле, руководит несколькими десятками работниц, она умна и красива, но не может выйти замуж, потому что мужчины ее боятся. Как раз из-за ее ума! А те, кто не боится – все равно бы отобрали ее дело и посадили под замок, чтобы она рожала детей и гоняла слуг, но не смела делать то, чего не может делать ее муж.

– Мир несправедлив, Тиль. – Легран снова поцеловал ее пальцы. – Но я помогу тебе. Все, что в моих силах.

– Ты не веришь, что у меня что-то получится. – Матильда выдохлась, и на смену горячности пришла грусть.

– Если у кого-то получится, то у тебя. Светлые Небеса, насколько было бы проще, будь ты обычной девушкой…

– Но я такая, какая есть. И я не хочу смиряться и меняться.

– Не меняйся. Я люблю тебя именно такой.

Тиль почти задохнулась от нежности и тоски, прозвучавшей в его голосе. На миг она пожалела, что встретила Андре и поддалась безумной страсти. Не будь Андре, может быть, она бы полюбила Леграна? Ведь она почти готова была выйти за него замуж…

– Не покупай дом, Тиль. – Легран поднялся с колен и вернулся в свое кресло, отпил вина. – Предложи мадам де Пиаль арендовать ее особняк под школу. Она уже согласилась предоставить вам зал для занятий с девушками Жози, думаю, легко пойдет и дальше. Тем более у нее самой дочь, а денег ни на приданое, ни на гувернера нет.

– Все-то ты знаешь.

– Мне положено все знать. Я твой друг и твой поверенный. И от твоего процветания зависит мое.

– Спасибо тебе, Легран. Я…

– Ничего не говори, не надо, сердце мое.

– Да, конечно. Я… мне пора, Жозефина ждет. Мы же скоро увидимся?

– Завтра твои документы будут готовы, так что можешь приглашать компаньонов на подписание. Патенты займут несколько больше времени, но я буду держать тебя в курсе.

– Я надеюсь на вас, шевалье де Товиль, – улыбнулась ему Матильда и подняла бокал. – За настоящее благородство!