Глава 22, об интригах, клятвах и крыльях любви
Пале-Рояль, Брийо
Андре
Что может быть приятнее мыслей о прекрасной женщине? Только прекрасная женщина в твоей постели. Но если ее нет, а мысли все время возвращаются к ней – к ее голосу, к касанию ее пальцев, к нежности ее губ, ко взглядам украдкой, из-под вуали? Благородному сэру остается лишь одно: облиться холодной водой, взять в руки шпагу и отправиться в фехтовальный зал погонять капитана императорских гвардейцев.
Там-то, когда Андре почти прижал Джеймса к стенке и почти приставил клинок ему к горлу, его и нашел черный монах.
– Сэр Вульф. – Глухой голос из-под капюшона разнесся по залу и чуть не заставил Андре пропустить смертельный удар, а десяток гвардейцев, наблюдающих за тренировкой, недовольно засвистеть и затопать.
Но чуть не считается! Проведя обманный финт, Андре таки выбил шпагу из рук Джеймса и упер острие ему в грудь.
– Вы убиты, капитан.
Гвардейцы встретили поражение своего капитана восхищенно-гневными воплями и требованиями сейчас же, немедленно, драться с ними, но сначала выпить за лучшего фехтовальщика столицы!
– Утихните, господа, – шикнул на них капитан и улыбнулся Андре, похлопал его по плечу: – Не хотел бы я иметь вас среди врагов, сэр Черный Волк.
Кто-то из гвардейцев шепнул приятелю: я же говорил, он – убийца на службе императора! Темный маг! Обычный человек не может так драться!
Андре недовольно поморщился. Вот только при монахе не хватало подозрений в темной магии! Хотя если за ним пришли, потому что узнали в нем покойного князя Волкова – подозрения уже не имеют значения. Даже дружба с Морисом его не спасет от гнева жрецов. Только бегство, сейчас же, немедленно!.. Капитан с гвардейцами его прикроют… Если сами не отправятся в погоню. Проклятье! Никто не захочет ссориться с Храмом. Merde! Придется выкручиваться иначе, не здесь…
– Вы не вовремя, святой брат, – с приличествующей шевалье долей высокомерия сказал он, вбрасывая шпагу в ножны и принимая у одного из гвардейцев влажное полотенце, промокнуть вспотевшее лицо.
– Послание от Светлого Храма не бывает не вовремя, сэр Вульф, – смиренно поклонился монах, не вынимая рук из рукавов.
Еще как бывает, хотелось сказать Андре. Любое послание от Светлого Храма – не вовремя и некстати. Но он отсалютовал капитану шпагой, поблагодарил за поединок, хмуро зыркнул на гвардейцев, чтобы не вздумали подглядывать и подслушивать, и подошел к терпеливо дожидающемуся монаху.
– Что там?
Ему молча протянули запечатанное воском без печати письмо.
«Следуйте за подателем сего. Время исполнить клятву», – значилось там.
Андре облегченно выдохнул. Его всего лишь зовут к Себастьену, а не прямиком в пыточные подвалы.
А листок, как только были прочитаны две строки, загорелся белым бездымным пламенем и осыпался пеплом. Андре еле успел разжать пальцы, чтобы не обжечься.
«Параноики, – довольно прокомментировал призрак де Грасси, но так и не проявился. – Даже записку писал не Себастьен».
– Мне нужно привести себя в порядок. – Андре выразительно оглядел собственную мокрую от пота и прорезанную в паре мест сорочку.
– Следуйте за мной, – бесстрастно велел монах, развернулся и неторопливо направился прочь из тренировочного зала.
Разумеется, гвардейцы все как один пялились на Андре, кто-то даже успел сделать ставку на то, что безумный убийца прирежет монаха прямо здесь. Разгул азарта прекратил капитан Драккар, шикнув на подчиненных.
– Вам нужна компания, сэр Вульф? – Он шагнул к Андре, недвусмысленно положив руку на эфес, мол, я с Вульфом даже против жрецов.
– Благодарю, капитан. Компания будет нужна мне вечером, у Максима.
– Договорились! – подмигнул ему Джеймс.
И Андре последовал за монахом.
«Для начала ставь ментальный блок, все помнишь?» – велел призрак, едва Андре вышел за дверь.
«Помню, – мысленно кивнул Андре. – Уверен, что монах не заметит?»
«Уверен. Это просто монах, магия слабенькая, а его амулеты я заглушу. Давай, ставь, я подстрахую».
Как ни странно, но блок даже не потребовал особого сосредоточения. Словно Андре ставил его раз сто, не меньше. Но спрашивать Грасси, откуда такая легкость, было некогда.
«Отлично. Магией не пользоваться, ты помнишь. Пока ты не раскроешься сам, даже Пресветлый не определит в тебе мага. И говори со мной тише. Еще тише, чем сам с собой».
«Слушаюсь, наставник», – про себя улыбнулся Андре.
На него снизошло уже знакомое прохладное спокойствие, когда мир кажется четким, прозрачным и логичным, а люди двигаются намного медленнее, чем на самом деле. Грасси как-то объяснял, что это – один из даров Сестры. Что-то о том, что время – это жизнь, а смерть – это безвременье, и значит, некромант может существовать одновременно и во времени, и вне его. Смысл этой идеи Андре понимал весьма смутно, ему пока достаточно было просто ощущать уверенность в том, что он быстрее и сильнее всех окружающих.
«Кроме Пресветлого, тезка. Никогда нельзя недооценивать противника. Особенно когда противник кажется смиренным ничтожеством!»
«О нет, Шарлемань, я не совершу этой ошибки во второй раз», – пообещал Андре и шагнул вслед за монахом в неприметную нишу за старинными доспехами.
Ниша оказалась намного больше, чем казалось из галереи, а в глубине ее угадывалась потайная дверь: кладка чем-то отличалась, что ли, Андре сам не мог понять.
«Тайные ходы всегда омыты человеческой кровью, – пояснил Шарлемань. – Если ты присмотришься, то увидишь создателей этого хода. Ныне они – стражи. Побродим тут позже, думаю, найдем много интересного».
«Позже – звучит ободряюще».
– Завяжите глаза. – Монах вложил в руку Андре ленту. – И оставьте здесь шпагу. Вы должны быть безоружны.
Спорить и выказывать дворянский гонор было бы глупо, даже с учетом роли жадного и недалекого наемника, так что Андре снял перевязь и прислонил шпагу к стене около потайной двери. Затем повязал на глаза ленту.
– У вас есть еще оружие, сэр Андре Вульф? – На этот раз Андре почувствовал, как его ощупывают ментальные нити.
– Нет, – честно ответил он, максимально расслабляясь, чтобы нити скользили поверх блока, ничего не задевая.
– Видите ли вы, сэр Вульф, что-нибудь?
– Нет, – еще один идеально честный ответ. Ведь спрашивали только о сэре Вульфе, а не о мертвом бароне Грасси.
– Идемте, вас ждут.
Ментальные щупальца исчезли, Андре взяли за руку и повели куда-то, причем, когда он попытался запомнить последовательность поворотов, у него начала кружиться голова. Он бросил гиблое дело, понадеявшись, что уж у Шарлеманя ничего не кружится, и он понимает, куда их ведут.
«Их паранойя меня восхищает, – минут через десять заявил Шарлемань. – Мы проходим мимо комнаты императорской фаворитки в третий раз. Кстати, от нее просто несет приворотным зельем по рецепту моей трижды прабабки. Надо же, не все темные перевелись во Франкии. У вас все шансы вскоре короновать новую императрицу. С отличными сиськами, друг мой! Я очень понимаю Роланда, за такие сиськи не жаль и короны».
Андре мысленно фыркнул. Он ценил попытку Шарлеманя разрядить обстановку, но посторонние сиськи интересовали его меньше всего.
«Поменьше пафоса, друг мой Андре. Тебя все еще прощупывают и уже начинают удивляться твоей покладистости. Пора показать гонор, ты же драчливый идиот, а не интриган».
«Если я придушу этого монаха, будет в самый раз?»
Шарлемань гнусно заржал, а Андре на очередном повороте дернул монаха за руку к себе и схватил за горло.
– Хватит держать меня за щенка! Веди к его высочеству, а не кругами, смерд.
Монах что-то прохрипел, но Андре его горла не выпустил, напротив, сжал крепче, так что монах забулькал и засучил ногами.
– Мое терпение не бесконечно, ты понял? У тебя шестьдесят ударов сердца, и если я не увижу моего господина, тебя никто и никогда не найдет в этих демонами драных закоулках!
Брезгливо отшвырнув монаха и мерзко оскалившись, Андре выслушал сиплое заверение в том, что они идут самой короткой дорогой.
– Заткнись и веди. – Андре шагнул на голос, снова схватил монаха за грудки, встряхнул и напомнил: – Пятьдесят шесть.
Угроза подействовала. Когда монаху оставалось всего девять ударов сердца, заскрипела каменная плита, в нос ударила пыль, и смутно знакомый голос сказал:
– Вот и вы! Рад вас… А, эти глупые слуги! Сейчас же снимите с его светлости повязку! У меня нет тайн от верных друзей!
С Андре тут же сдернули повязку, причем не тот монах, который его вел – он остался снаружи, в тайном ходе, а кто-то еще, пахнущий совсем иначе. Опасностью пахнущий.
Проморгавшись на ярком свету, льющемся из высокого окна, Андре увидел принца Себастьена и монаха в черной рясе, как две капли воды похожего на первого. Он уже скромно стоял позади Андре, словно ожидая распоряжений. Но принц так нервно на него косился, что сразу было понятно: никакой это не монах.
– Сир! Ваше величество! – Андре склонился в поклоне, как перед императором.
– Оставьте церемонии, друг мой. – Себастьен милостиво коснулся плеча Андре. – Ну же, поглядите на меня!
Андре послушно разогнулся и встретился взглядом с принцем. Ощущение было странным, совсем не похожим ни на Мориса, ни на Лавуа… Пожалуй, ничего подобного Андре раньше не испытывал, и это ему не нравилось. Что-то во взгляде принца было неправильным, и не красная сеточка на белках и набрякшие, словно с похмелья, веки. И не слишком порывистые движения и громкий голос. Может быть, то, что ментальные щупальца, коснувшиеся сознания Андре, исходили вовсе не от Себастьена? И были они куда ярче, настойчивее и болезненнее, чем те, которыми ощупывал его первый монах.
«Расслабиться и вспомнить о мести отцу и Морису, о предательстве и обиде, о ненависти к бывшему другу, об уплывшем из рук богатстве, о недоступных нынче женщинах. Я – недалекий повеса, мои мысли мелки, как июльская река, а эмоции просты, как в бою. Победить, разбогатеть, отомстить. Всех ненавижу».
– Я еще не император, друг мой, – приветливо улыбнулся принц, словно не замечая шурующих в голове Андре щупальцев.
– Но скоро им будете, сир. С вами Франкия станет воистину великой державой! Враги уже трепещут! – И Андре кинул жадный взгляд на карту континента, расстеленную на большом столе. Похоже, его привели в комнату для совещаний. – Верные последователи Единого ждут освобождения от засилья Тьмы, сир!
– Отрадно видеть столь рьяного сына Храма, – кивнул принц и снова бросил косой взгляд на монаха, словно ожидая от него знака.
И дождался. Монах едва заметно кивнул, щупальца убрались из головы, а принц, не сдержав облегченный вздох, подошел к столу и поманил к себе Андре.
– Да, сир?
Андре старательно добавил в голос верноподданнического восторга и жадности, жадности. Вот она, обещанная земля в Астурии, хороший кусок, большой кусок, но к нему надо титул и денег, и императорских милостей!
– Какое упущение со стороны нашего дорогого брата Зигфрида доверять некромантам, не так ли, дорогой друг? Смотрите, вот гнездо проклятых Бастельеро. Тут, рядом с серебряным рудником. Земли, на которых честному, богобоязненному человеку не выжить. А вот еще одно осиное гнездо, здесь, на самой границе. Знаете ли вы, что наш собственный брат забыл заветы Единого, опустился до торговли с порождениями Бездны и набивает сундуки нечистым золотом? В то время, когда истинно благородные люди вынуждены продавать свой меч… какой упадок! Какой позор! – Пальцы принца при этом касались места на карте, обозначенного красными флажками. Места, которое притягивало взгляд нищего обиженного сэра Вульфа, как запах навоза – муху. – Почему, почему брат наш отвернулся от нас? Неужели он продался сионаям и некромантам?! Как он может не видеть, что империи необходимы перемены? Новые земли, новые подданные, разве не это – достойное рыцаря дело?
– Разумеется, сир! – сипло от обуявшей его жадности поддакнул Андре. – Единственно достойное!
– Вот и мы говорим это нашему брату. Печаль одолевает нас… – Себастьен побарабанил по надписи на карте «замок Обсидиан», чуть ниже «герцогство Бастельеро». – Ужасная фамилия, не находите ли, друг мой? Герцог Вульф звучит куда мужественнее.
– Вам не о чем печалиться, сир! – От жадности у Андре дрогнул голос. – Никто не посмеет мешать вам. Никакие богомерзкие торгаши! Я… я сделаю все, чтобы ваши планы, сир… чтобы наша великая Франкия… сир!
Андре упал на одно колено и приник лбом к руке принца.
– Вы так горячо переживаете за мою Франкию, сэр Вульф…
– За свою новую родину, сир! Вы – мой повелитель, сир! За вами… ради вас… в огонь и воду, сир!
– Да! Наша родина в опасности! – Принц вырвал у него руку, буквально отскочил и принялся нервно вышагивать по комнате и жестикулировать. – Адепты Тьмы проникли в наш дворец! Адепты Тьмы нашептывают нашему отцу и брату! О мое бедное сердце, как мне вырвать из тебя любовь?! Ты обливаешься кровью от горя и ужаса, но Франкия, наша прекрасная Франкия нуждается в нас! Слышишь, как пепел моего бедного сожженного сердца стучит? Слышишь? Пробил час великой жертвы!..
Внезапно Себастьен остановился напротив Андре и ткнул дрожащим пальцем в него.
– Ты, мой друг. Ты, герцог Вульф. Ты принесешь эту жертву во имя Света и процветания нашей родины!
– Да, сир! – На всякий случай Вульф представил себя с герцогской цепью, по правую руку сидящего на троне Себастьена, и князя Михаила Волкова на коленях, опутанного ржавыми цепями, а рядом с ним Мориса, в столь же унизительном положении. – Ради Света и вас, сир!
– Это будет наша общая месть, друг мой. Я знаю, над твоей верностью и любовью жестоко надругались, тебя бросили в грязь, тебя, потомка великого рода! Но Единый видит в сердцах человеческих! Единый не допустил твоей гибели, дал тебе оружие, дабы ты обратил его во славу Света! Порази же предателей и неверных, тех, кому Тьма шепчет о злате и выгоде, тех, кто забыл о чести и верности, о благе своей страны и своих друзей!
– Да, сир! Да, я поражу их! Его!
«Только не вздумай клясться прямо сейчас», – чуть не сломал его игру Шарлемань.
«Я не идиот», – парировал Андре.
«Значит, ты понял – кто этот монах?»
«Пресветлый, кто ж еще. Как ловко он перевернул все с ног на голову! Оказывается, это Единый меня спас. Когда ты успел стать Единым, Грасси?»
«Не богохульствуй. И потяни время, я уведу его, клясться при нем тебе нельзя».
Себастьен тем временем экзальтированно вещал о величии Храма, чистоте дара и трепещущих в ожидании законного, Единым данного правителя богатых южных земель. И вдруг словно ниточка оборвалась. Та, за которую дергал невидимый кукловод.
Принц осекся на полуслове, остановился и внимательно, трезво посмотрел в глаза Андре.
Вот он, момент истины!
– Я верю в тебя, князь. Ты отомстишь предателю и удалишь с моего пути адепта Тьмы. Того, кто называл тебя другом, но сделал лишь псом. Того, кто должен был поднять тебя, но швырнул в пыль. Того, кто не ценит верности и благородства. Ты вернешь заблудшую душу в руку божию.
Андре позволил страху выплеснуться наружу. Кинул затравленный взгляд на монаха – тот по-прежнему прятал лицо за опущенным капюшоном.
– Все в воле Единого, сын мой, – прозвучал глухой, полный силы голос Пресветлого. – Только Единому дано карать и миловать. Исполни же свой долг, то, зачем ты был спасен.
Проклятье. Его узнали! Его жизнь – в их руках! Конечно, он с радостью убьет высокомерного жлоба Мориса, но не ляжет ли сам рядом с ним? Однажды он уже умер и он не хочет больше! Он сделает все что угодно, лишь бы жить!..
– Любой ваш приказ, сир, будет исполнен. – Несмотря на отчаянное положение, он все равно выторгует себе гарантии и преференции!
– Корона этого не забудет, – кивнул принц. – Я всегда выполняю обещания. Титул, земли, золото и женщины будут твои. Ты опять сможешь занять подобающее твоему рождению место.
– Благодарю, сир. Но… я рискую жизнью… не подобает простому рыцарю… – В его тоне наглость и жадность боролись со страхом.
– Единый наградит тебя новой жизнью, лучше прежней, – снова вступил монах. – Все в руке Его. Клянись, верный сын Храма, перед лицом Единого.
«Проклятье! Грасси, убери уже святошу! Я не могу поклясться убить Мориса! Я же сгорю на месте, дери тебя все демоны преисподней! Я уже принес клятву верности ему! Что мне делать, Грасси?!»
«Начни клятву именем Андрея Волкова, это безопасно. И тяни, тяни! Еще немного, Андре». – На этот раз призрачный голос звучал будто издалека.
«Я же сгорю, если назовусь этим именем!»
«Не сгоришь, Андрей Волков давно умер! Не отвлекай меня…» – Голос призрака почти исчез.
– Единый видит, как я желаю исполнить ваш приказ верно, сир! – все еще не решаясь, попробовал Андре потянуть время.
– Клянись. – От монаха потянулись ментальные щупальца, надавили, пригибая Андре к полу, выжимая из него нужные слова.
– Клянусь именем, данным мне при рождении, именем рода своего, – медленно и торжественно начал Андре. В голове было пусто, сердце билось как сумасшедшее. Если бы он верил – то сейчас молился бы. – Я, светлейший князь Андрей Волков…
Он запнулся, ожидая еще большего давления… но щупальца вдруг исчезли, а через мгновение за стеной раздался вопль, за ним – еще, и еще, и что-то с грохотом обрушилось. А Пресветлый, притворяющийся монахом, сорвался с места и побежал к двери, доставая что-то из рукава.
«Надеюсь, ты справишься, Шарлемань».
«Повеселимся!» – донеслось слабое.
С уходом Пресветлого в комнате повисла тишина. Ненадолго, всего на мгновение. Принц Себастьен вздрогнул, устало потер глаза и с легким недоумением глянул на Андре.
– Встаньте, Вульф. Единый принял вашу клятву, – словно не совсем понимая смысл собственных речей, продолжил принц. – Итак, ты поклялся…
– Очистить ваш путь, сир, – тщательно скрывая облегчение, соврал Андре.
– Да, да… друг мой… У нас всего месяц, помни, всего месяц… Ступай скорее, скажи Морису… нет, не говори, я сам скажу… бедный брат мой… он опять проиграл битву, но я помогу ему… Иди туда, – принц махнул рукой на ростовой портрет Франциска Молниеносного.
– Благодарю, сир. – Андре попятился.
Но Себастьен уже потерял к нему всякий интерес, отвернулся и что-то переставлял на карте. Андре показалось, что он играет в солдатиков.
Светлые Небеса, похоже, принц Себастьен сходит с ума. Неужели император этого не видит? Ни император, ни Морис, никто! Но как такое может быть?..
Толкнув раму, Андре шагнул в пыльный ход, где его ждал давешний монах. Он опасливо подступил к Андре с лентой, но стоило на него шикнуть, как спрятал ее в рукав и сипло попросил:
– Не трогайте меня, сэр. Я лишь исполняю его волю.
– Двигайся, – буркнул Андре и мысленно позвал Шарлеманя.
Тот откликнулся тут же, довольный, будто сорвал банк.
«Отличная интрига! Ты чуешь этот запах, друг мой Андре?»
«Чую. Пахнет мышами и виселицей».
Призрак раскатисто рассмеялся и похлопал Андре по плечу.
«Из тебя выйдет толк! Ты заметил, насколько Себастьен не в себе? Пресветлый перестарался, еще немного, и его марионетка сломается».
«Немного – это сколько? Мы с тобой влипли по самые уши».
«Это значит, у меня появилась отличная мысль, и я ее думаю!»
Призрак замолк, оставив Андре наедине с монахом и пылью. По счастью, водить его кругами уже не было надобности, и через минуту ему уже предложили выйти – все в ту же нишу за доспехами, где стояла, прислоненная к стене, его шпага.
– Вам просили напомнить, сэр, что встреча должна остаться в тайне, – отступив на пару шагов, сказал монах и тут же нырнул обратно в лаз.
– Бу! – не удержался Андре.
Монах вздрогнул и быстро-быстро закрыл потайную дверь, отгородившись от Ужасного Волка.
В свои покои Андре почти бежал. Время близилось к полудню, а к обеду его ждала прекрасная Тиль! Ах, как жаль, что ей нельзя рассказать о дворцовых интригах, девушки обожают всякие тайны и приключения. Ей бы точно понравилось! Может быть, она бы даже восхитилась! Тиль… какое у нее нежное имя…
– У влюбленных всегда такой забавный вид, – прокомментировал Шарлемань его счастливую улыбку, едва Андре вошел в свою комнату.
– Завидуй молча, – хмыкнул Андре и бросил перевязь со шпагой на кровать. Туда же полетели пропотевшая сорочка, пояс… – Ну, и как мы будем выкручиваться, о мудрейший наставник?
– Как-нибудь. Подари ей цветы, девушки обожают розы.
– Розы – это пошло, я подарю ей тюльпаны. Розовые, точно, розовые тюльпаны… – Избавившись от одежды, Андре отправился в душ. – Или лучше голубые? Ее глаза похожи не весеннее небо! Шарлемань, я женюсь на ней!
– Редкостно здравая мысль. Ах, какая у нее задница…
– Да, задница у нее… Что ты сказал?! Старый пень, ты что, подглядывал?
– Нет, ну что ты! – фальшиво возмутился Шарлемань. – Я думаю, следует подарить и голубые, и розовые, и желтые, и с мохнатыми лепестками. Наверняка среди них окажутся те, что ей по вкусу.
– Хм… тогда уж и белые!.. Чему ты опять смеешься?
– Нет-нет, тебе показалось. Я обдумываю наш план.
– Я тоже, да… надо купить для нее кольцо. С бриллиантом!
Завернувшись в полотенце, Андре вышел из ванной и полез в комод, в шкатулку… с жалкими десятью золотыми.
Проклятье! Он же нищий! На десять золотых у Тефанио можно купить лишь зубочистку! Надо немедленно добыть денег! Интересно, сколько ему предложит Жозефина? Уроки танцев… сегодня он снова будет танцевать с Тиль! И надо куда-то ее пригласить вечером, не в эту же каморку! Проклятая нищета! Ему срочно нужен свой дом! И новый камзол, не может же он идти на свидание с Тиль в том же самом, что и в прошлый раз! Девушки не любят черное, девушки любят яркое… и драгоценности…
– У… я не могу… – простонал призрак и захохотал в голос.
– Хватит надо мной смеяться! – Андре бросил на постель все три сорочки, вытащенные из шкафа, и почувствовал, как лицо заливает жар. – Я… это все…
– Павлин ты! Певчий! – Мерзкий старикашка хохотал с риском свалиться со стола, где он сидел.
– Сам ты павлин!
Андре не глядя взял ближайшую и надел. Он – не павлин! И не избалованный хлыщ, у которого на уме только собственная неотразимость! А Тиль… Тиль он больше всего нравится без одежды, так что неважно, какой камзол он наденет, так-то.
Тем более что проклятый камзол у него все равно только один.