Глава 23, мы с тобой одной крови
Брийо, «Дом сбывшихся желаний»
Матильда
– Вы еще и пунктуальны, прекрасная Тиль. – Андре де Грасси подал ей руку, чтобы помочь выйти из коляски. – С каждой нашей встречей вы восхищаете меня все больше.
– Льстец. – Жар бросился Матильде в лицо, словно она была шестнадцатилетней школьницей с гормонами вместо мозга.
– Я говорю правду и только правду. – Он поцеловал ей руку, пустив по телу волну жаркого предвкушения.
– Искусный льстец.
Тиль с трудом заставила себя оторвать взгляд от пронзительно синих глаз в прорезях полумаски, но маневр не помог: теперь она залипла на обтянутых черным сукном сильных плечах, как наяву чувствуя гладкость горячей кожи и дрожь напряженных мышц… нет, нет, она не будет сейчас думать об их единственной ночи! И тем более о свободных комнатах в доме Жози… и о том, как легко соскальзывает белоснежная сорочка, обнажая золотистую дорожку волос, уходящую под пояс брюк…
С силой зажмурившись, Тиль отступила на полшага, чтобы не чувствовать тепла великолепного тела. Да что с ней такое?!
Судя по затуманенному взгляду и шалой улыбке на приоткрытых губах, Андре думал примерно о том же, о чем и она. Включая свободные комнаты.
Черт. Наваждение какое-то! Она не должна!..
То есть – не должна? Кому не должна? Может быть, шевалье Маньяку? О да, он всецело за то, чтобы она блюла верность ему и только ему. Ага. Щас!
– Вы боитесь меня, Тиль? – Его голос стал еще ниже и проникновеннее, отзываясь в ней горячими волнами. – Или кто-то посмел обидеть вас? Скажите его имя, и завтра его тело выловят рыбаки из Сены.
Тиль с трудом сглотнула. Имя? Легко! Вот только кого в этом случае завтра поймают рыбачьи сети? Она бы не рискнула поставить на Андре свое скромное состояние.
– Идемте, Андре. Жозефина заждалась нас.
Сверкнув глазами, Андре предложил ей руку – и Тиль словно разрядом тока прошило от прикосновения. К рукаву, всего лишь к рукаву! Темные ангелы, да она сходит с ума.
Определенно сходит, решила она, когда горничная с виноватым видом сообщила, что мадам Жозефина прямо сейчас страшно занята и не может их принять, потому что ругается с мясником. Может быть, пока шевалье и мадам подождут в отдельном кабинете?..
– Разумеется, – ответила она и именно тут поняла: да, уже сошла с ума.
Отдельный кабинет. В борделе. Диагноз ясен и без консилиума.
А когда Андре легко сжал ее руку и погладил большим пальцем ладонь, ей стало плевать и на бордель, и на диагноз. Она шла рядом с ним, ее сердце норовило выпрыгнуть из груди, ее бедра сводило жаркой судорогой желания, она то и дело ловила на себе понимающие и одобрительные взгляды девиц и ранних посетителей, и от этого чувствовала себя голой… и возбуждалась еще сильнее. Ей казалось самой правильной и естественной вещью на свете вести своего мужчину в постель на глазах всех этих людей… и крохотная капля стыда – нет, скорее даже, осознания запретности этого плода – лишь добавляла остроты…
Андре поцеловал ее, едва за ними захлопнулась дверь. Она со стоном ответила, потянула камзол с его плеч, прогнулась в его руках… и растворилась в жадных ласках, в горячечном шепоте:
– Тиль, моя Тиль, я люблю тебя.
Или это она шептала: «Я люблю тебя, Андре»?
Честно говоря, ей было все равно – и бесконечно, немыслимо хорошо с ним. До того хорошо, что она забыла даже, зачем они оба сюда пришли. Тиль казалось – только ради этой встречи, этой смятой постели, этих нежных, удовлетворенных касаний и ленивых поцелуев, похожих на смакование дорогого коньяка. Ради того, чтобы вот так лежать головой на его груди и водить пальцем по золотистой дорожке на его животе. Ради того, чтобы слышать ровное биение его сердца и ощущать его дыхание на своей макушке. Ради того, чтобы со всей ясностью осознавать – этого мужчину она выбрала сама. Вопреки всему. И никто, никакой чертов Маньяк и никакой чертов император не убедят ее в том, что она – лишь вещь, принадлежащая самому сильному мужчине.
Хрен им во всю морду! Она будет с тем, кого выбрала сама. И она будет счастлива!
Тихий стук в дверь и сообщение горничной «мадам ожидает вас у себя» показались естественным продолжением идиллии.
– Кажется, Жозефина победила мясника, – усмехнулся Андре и, поцеловав Тиль в макушку, спросил: – Идем знакомиться с вашими девочками, или мы ничего не слышим?
– Ну… – Тиль потянулась, на полном серьезе задумавшись: а что, если Жози и девочки подождут еще часок? Или же сначала потанцевать, а потом – повторить? – Я даже не знаю…
– Мы могли бы остаться здесь на ночь.
Тиль рассмеялась, таким забавным ей показалось предложение провести ночь в борделе. Что в этом забавного, она бы не смогла объяснить, да и не хотела задумываться. Просто ей было хорошо.
– Мне нравится эта мысль. А тебе не надо на службу? Или домой, к жене и пяти детишкам?
– Если ты спрашиваешь, женат ли я – то нет, я не женат. А служба в лес не убежит. – Тон Андре был до невозможности довольным. – Так идем обедать и танцевать, любовь моя?
– Ладно, уговорил.
Это «любовь моя» звучало в ушах Тиль и пока они за обедом обсуждали с Жозефиной уроки танцев и аренду особняка у вдовы Пиаль, и пока ехали в особняк, и пока Андре устраивал смотр девушкам и проводил с ними первый урок. Тиль к нему присоединилась, ей нужно было освоить хотя бы пару здешних танцев перед балом.
У нее даже мелькнула мысль, а не сказать ли Андре, что она будет на императорском балу? Вдруг у него тоже есть приглашение, и они там встретятся? Вот было бы здорово танцевать там с ним!.. Но она тут же опомнилась. На балу будет Маньяк, и он не потерпит соперника. Да и ни к чему сообщать Андре, что вдова не простого шевалье, а целого русского князя. Не надо вмешивать в их отношения высокие титулы и богатое приданое… ну и бордельное прошлое тоже. Лучше просто танцевать!
Учителем Андре оказался просто отличным. Черт знает, как он получил свое баронство, но что он родился с изысканными манерами в крови – не подлежало сомнению. И как она могла хоть на минуту принять его за простолюдина?
Девушки, включая дочку вдовы Пиаль, были в полном восторге. Тиль даже на миг испугалась, а не влюбится ли девчонка в своего нового педагога? Таинственный красавец в маске, танцующий как бог и целующий дамам ручки… М-да… Для девиц из борделя-то он не опасен, у них иммунитет, а девочка тринадцати лет сейчас как почувствует себя Джульеттой!
Тиль рассмеялась своим мыслям: ну вот, она снова в родной среде! Пусть не двенадцать групп оболтусов, а всего лишь полдюжины девчонок, но… она соскучилась! Темные ангелы, как же она соскучилась по привычной педагогической деятельности!
– Чему ты смеешься, любовь моя? – Андре нежно обнял ее за плечи, не обращая внимания на сбившихся в стайку и обменивающихся впечатлениями девиц.
– Мне нравится то, что мы делаем. Ты изумительный учитель.
– Не могу же ударить в грязь лицом перед тобой. – Развернув Тиль к себе, он легко коснулся губами ее виска. – А ты изумительно двигаешься, я тебе уже говорил, любовь мо…
Его оборвал придушенный всхлип и топот каблучков по паркету.
Тиль с Андре синхронно обернулись – и увидели убегающую из зала девочку.
– Что с ней?
Тиль не удержалась, сделала фейспалм и засмеялась.
– О боже! Она уже в тебя влюбилась! Эти девочки!
– Влюбилась?.. Merde! Неужели вот так бесславно закончится моя карьера учителя танцев?
– Придется ей сказать, что тебе целых сорок лет, ты красишь волосы конской мочой, а у тебя дома сварливая жена и шесть дочерей.
– Какой кошмар… – Теперь фейспалм сделал Андре. – Ты не можешь быть так жестока к девичьим мечтам!
– Еще как могу, – нежно улыбнулась Тиль. – Идем-ка, поговорим с вдовой Пиаль, пока маленькое недоразумение не превратилось в большой кошмар. Если уши меня не подводят, они в столовой.
Они пришли как раз вовремя. И, судя по горестным всхлипам и горящим злостью глазам мадам Пиаль, недоразумение грозило перерасти в кошмар очень быстро.
– Мадемуазель Пиаль, прошу вас покинуть столовую, – приказал Андре.
Тиль от неожиданности вздрогнула: откуда в Андре это? Но тут же вспомнила, как он разогнал пьянчуг в «Каза Эстебано». Да уж, он получил баронство явно не за красивые глаза. И вообще не так прост, как может показаться из-за его легкого жизнерадостного характера.
Девочка, вспыхнув, снова убежала, а вдова Пиаль отступила на полшага от стола, который накрывала к ужину. Сама. Для Ольги Скворцовой это было нормой – но для вдовы шевалье… похоже, ее дела настолько плохи, что она не может себе позволить даже самую дешевую служанку.
– Вы не смеете распоряжаться в моем доме! – сжав руки, заявила она дрожащим голосом.
– Прошу прощения, мадам, но нам стоит немедленно расставить все по местам. – Командные нотки из голоса Андре никуда не делись, несмотря на вежливые слова. – Присядьте, прошу вас.
Он отодвинул стул для Тиль и сел рядом, сжав ее руку, чтобы она не вмешивалась. Тиль и не собиралась. Ей стало чертовски интересно, как он собирается разруливать ситуацию. Вряд ли у него есть педагогический опыт лет так в пятнадцать, как у нее. Но, может быть, он армейский офицер? Помнится, в первый раз на нем были гвардейские сапоги, да и дружит он не с кем-нибудь, а с капитаном королевских мушкетеров.
– Итак, мадам Пиаль, ваша дочь почему-то решила, что хорошие манеры преподавателя – это знак внимания к ней, как к девице на выданье. Она ошиблась. В том, что я могу быть подходящим женихом для нее, ошиблись вы.
Андре замолк, меряя покрасневшую мадам Пиаль изучающим взглядом. Тиль только украдкой вздохнула: все еще хуже! Мадам даже не знает, что Андре – барон и совладелец компании, зато знает, что он вынужден зарабатывать на жизнь уроками танцев. Тем не менее сказала дочери, что он – хорошая партия. Собственные ошибки ее ничему не научили? Или долги настолько велики, что дочь могут забрать в их уплату, даром что работорговля в империи под строжайшим запретом? Да-да, она уже видела, как этот запрет работает.
– Я не… – Мадам Пиаль теребила край скатерти и не поднимала глаз. – Я ничего ей не говорила о вас, шевалье де Грасси. Вивьен невинная, впечатлительная девочка… она сможет стать достойной…
– Мадам, – оборвал ее Андре, – я женат на Тиль, и я очень ее люблю.
Матильде страшно захотелось наступить ему на ногу и заявить, что он все врет, вовсе они не женаты, но в то же время ей почему-то стало тепло и уютно. Странная, непривычная ситуация. Кто-то берет на себя ее проблемы, как будто нет на свете ничего более естественного. Кто-то не боится сказать вслух, что любит ее. В этом мире мужчины все еще остались мужчинами, не прячущими головы под мамочкину юбку? В своем она что-то таких не особо встречала.
– Но?.. – Пиаль наконец подняла глаза, полные удивления и разочарования. – Мадам говорила, что она вдова?.. – Не будем вдаваться в подробности, мадам, и я попрошу вас не распространяться о нашем браке. Просто вы должны знать, что поощрять надежды вашей дочери в данной ситуации – не просто глупо, но и опасно. Ваша дочь дурно воспитана и не умеет сдерживать чувств. Чтобы составить хорошую партию, ей необходимо освоить приличные манеры и научиться вести себя в обществе. Насколько я вижу, приданого вы за ней дать не можете.
– Какое приданое? – всхлипнула мадам Пиаль. – Наш дом заложен, мои драгоценности давно проданы, даже мебель… Вы же сами видите! Ростовщик вышвырнет нас на улицу, если я не заплачу ему проценты на этой неделе, и даже если я смогу набрать денег на проценты – выкупить дом обратно мне не на что…
Вложив ей в руки салфетку, Тиль еле сдержала порыв пообещать, что она позаботится о них с дочерью, возьмет жить к себе. Очень хорошо, что сдержала, а то бы мадам наверняка разревелась.
– Кому заложен дом, мадам, и за какую сумму? – спокойным деловым тоном спросил Андре.
И мадам внезапно успокоилась. Подняла мокрые глаза, задрала подбородок, раздула ноздри тонкого носа.
Надо же, а ведь она могла бы быть красива, если бы не кислое выражение лица, опущенные плечи и мешковатые грязно-серые платья. И лет ей не больше тридцати пяти, скорее – тридцать, здесь рожают рано.
– Мэтру Шмееру, триста пятьдесят империалов, под десять процентов в месяц.
Тиль мысленно присвистнула. Ничего себе проценты! Такие нашим банками только снятся. А здесь, похоже, норма.
– Сколько вам платит мадам Жозефина за занятия с девочками?
– Восемь в месяц, шевалье.
– Я помогу вам перезаложить дом под двенадцать годовых Первому Имперскому банку, если вы сдадите его в аренду целиком, под Институт благородных девиц. За пятьдесят империалов в год.
В глазах мадам Пиаль загорелась надежда, но тут же погасла.
– Но нам с Вивьен негде будет жить.
– Будет, – успокоил ее Андре. – Ваше место преподавателя останется за вами, ваша комната тоже. А Вивьен будет жить вместе с остальными воспитанницами Института на полном пансионе.
Разумеется, мадам согласилась, даже не торгуясь.
– И прошу вас, Дениз, – под конец все же вставила свои пять копеек Тиль, – не уродуйте себя ужасными платьями и сгорбленной спиной. К нам скоро начнут приходить родители будущих воспитанниц, и они должны увидеть достойное заведение, где их дочерей научат быть благородными дамами, а не несчастными забитыми существами.
– Да, мадам. – Вдова резко выпрямилась и обиженно сверкнула глазами. – Я вас поняла, мадам. Вы останетесь с нами на ужин?
– Нет, благодарю вас, Дениз. – Тиль улыбкой постаралась смягчить отказ.
– Нам следует как можно скорее заняться договором с мадам Жозефиной и вашей закладной. У вас есть копия?
– Нет, мой покойный супруг не доверял мне ключа от сейфа. Мэтр Шмеер предлагал увезти его и вскрыть у себя в конторе, но мне показалось… – Она виновато потупилась, не решаясь сказать гадость об уважаемом кредиторе.
– Что ему не стоит доверять, – помогла ей Тиль. – Вы поступили правильно, Дениз. Мы найдем способ вскрыть сейф без его помощи.
– Или найдем ключ, ведь ваш покойный супруг наверняка хранил его дома, – предложил Андре.
– У меня ничего не вышло, шевалье де Грасси.
– Если не возражаете, я осмотрю его комнаты сейчас.
Вот как, подумала Тиль, пока они шли следом за мадам Пиаль. Ты еще и специалист по обыскам, любовь моя! Сколько скрытых достоинств!
К ее удивлению, Андре попросил мадам подождать за дверью, но явно не потому, что хотел остаться с Тиль наедине. На самом деле, Тиль даже показалось, что он и ее хотел попросить о том же. Но что-то для себя решил и пропустил ее вперед в мрачную, пыльную и захламленную комнату, нечто среднее между спальней, кабинетом и сельским баром. Пустые бутылки отсюда явно не убирали с год.
– Ну и свинья был этот шевалье, – морщась, прокомментировала Тиль. – Не представляю, как тут что-то искать. Я бы не хотела прикасаться к этой грязи даже щипцами.
– Тебе и не придется. – Андре тоже не спешил что-то здесь трогать, вместо этого он внезапно спросил: – У тебя есть дар?
Тиль напряглась, рука сама потянулась прикрыть кулон-череп на груди, даром что его никто не видит.
– Почему ты спрашиваешь?
– Видишь ли, некоторые виды магии во Франкии вне закона. И мне почему-то кажется, что ты не выдашь меня, даже если увидишь…
– Что увижу? – Тиль настороженно замерла, молясь всем местным богам, чтобы Андре не оказался темным, как Маньяк. Пожалуйста, только не это!
Вместо ответа Андре улыбнулся и окутался мерцающим зеленоватым маревом. Оно на миг замерло, словно множество принюхивающихся змеек, а потом коснулось Тиль, обдало прохладной свежестью с легким привкусом мяты и можжевельника. В отличие от багровых щупальцев шевалье Маньяка, дар Андре ласкал и баюкал, обещая безопасность и заботу. А еще он словно звал ее – выйти на свет, поиграть, словно шаловливый котенок трогал лапкой. И Тиль позволила себе расслабиться, выпустить то, что пряталось внутри нее…
Она сама не поняла, как оказалась в объятиях Андре, их губы встретились, а весь мир провалился куда-то к чертям собачьим.
– Мы с тобой одной крови, – ошарашенно шепнула Тиль, когда поцелуй закончился.
– Одной, – согласился Андре. – Ты умеешь спрашивать их?
– Кого? – не поняла Тиль. – Мышей и тараканов?
– Тех, кто когда-то был живым. – Андре обвел пальцем ее губы. – Ты не училась пользоваться своим даром.
– У меня не было учителя, – пожала плечами Тиль. – Только одна старая книга, и ту я нашла совсем недавно и едва начала читать.
– Это очень просто, смотри…
Ключ они и в самом деле нашли, а затем вскрыли сейф. Читая закладную, Андре хмурился и ругался под нос, а вдова Пиаль опускала глаза, словно это она была виновата в том, что шевалье Пиаль оказался пьяницей, самодуром и мотом. Наверняка еще и бил жену, вон как она вздрагивает, стоит мужчине чуть повысить на нее голос.
– Вам мэтр Шмеер сказал о трехстах пятидесяти империалах? – бесстрастно спросил Андре, досмотрев бумаги.
– Да, шевалье.
– Он соврал. Вы должны ему только двести.
– Но как же?.. – Глаза вдовы Пиаль опять наполнились слезами. – Ведь он…
– Бесчестная дрянь, – отрезал Андре. – Забирайте бумаги и ключ от сейфа и никому не отдавайте. Даже не показывайте и говорите, что ключ у вас. Если мэтр Шмеер вздумает требовать деньги до конца этого месяца, пригрозите, что обратитесь к главе гильдии с жалобой. Но я уверен, что мы решим вопрос с закладной гораздо раньше.
– Благодарю вас, шевалье де Грасси.
– И пока дело не решено, молчите о моем участии. Ради вашей же безопасности.
Мадам обещала молчать, как мертвая, и Андре с Тиль украдкой переглянулись. Теперь их связывала еще и общая тайна.
К Жозефине они возвращались, не разнимая рук, и всю дорогу разговаривали – о ростовщиках и банках, о политике и реформах, об Институте благородных девиц. В отличие от Товиля, Андре даже в голову не пришло заявить, что проект Жозефины обречен на непонимание и провал. Напротив, он азартно включился в планирование, рассказал Тиль о некоторых особенностях современного образования, восхитился ее прогрессивными взглядами. За ужином к их диалогу присоединилась Жозефина, всецело одобрившая идею арендовать дом у вдовы Пиаль, и она же предложила им остаться на ночь, просто так, по-дружески.
Разумеется, Тиль согласилась. Ей даже думать не хотелось о том, чтобы расстаться с Андре! Тем более им еще столько всего надо сказать друг другу!
Они уснули только под утро, не размыкая объятий, и разбудил ее Андре нежным поцелуем.
– Я бы хотел, чтобы каждое утро было таким же, как это, – шепнул он.
А Тиль внезапно пронзило страхом. Что, если он сейчас в самом деле позовет ее замуж?! И ей придется сказать правду – и о титуле, и о бордельном прошлом, и о шевалье Маньяке… Нет, ни за что! Это разрушит сказку, а она не готова… Нет, совсем не готова! И замуж ей пока не надо! Вдруг Андре только до свадьбы такой понимающий и прогрессивный, а как она станет баронессой – закроет ее дома, чтобы занималась хозяйством и рожала детей? То есть наверняка он не такой, но… Нет, она просто не готова потерять свободу!
– Я тоже, – в тон ему ответила Матильда и нежно провела ладонью по его щеке. – Ты делаешь меня счастливой, Андре.
– Мы могли бы…
– Чш-ш! – Тиль приложила палец к его губам. – Не надо слов. Просто поцелуй меня.
Маневр сработал, да так хорошо, что Тиль сама почти забыла, почему это был именно маневр. И почему ей не хочется за Андре замуж – тоже. А заставить себя встать с постели и соврать, что она только в душ и распорядиться насчет завтрака, оказалось труднее, чем спустить в унитаз миллион долларов. Не то что Тиль когда-то пробовала, но по ощущениям… Короче говоря, она сбежала. Заглянула в кабинет к Жози, написала для Андре записку – «Встретимся на следующем уроке танцев» – и, чуть не забыв надеть шляпку с вуалью, выскочила на улицу.
С одной стороны, ей было стыдно вот так удирать от Андре. А с другой – она же не совсем от него удрала, правда же? И вообще, это для его же блага! Скоро они непременно встретятся вновь, а пока ей надо подумать. Да. Именно подумать головой, а не тем…
Не додумав мысль, она прижала ладони к горящим щекам. И тут же побежала навстречу показавшемуся из переулка свободному извозчику. Что-то ей подсказывало, что до появления на пороге борделя шевалье Зорро остается не больше пары минут.