Глава 24, о светской жизни
Брийо, Пале-Рояль, неделю спустя
Матильда
Королевский дворец до боли напоминал Версаль. Матильду даже одолела ностальгия – вспомнились ее редкие поездки во Францию, прогулки по музеям…
– Это потрясающе, сердце мое. – В отличие от нее шевалье де Товиль по Луврам и Петергофам не прогуливался, и фонтаны с золочеными статуями произвели на него сокрушительное впечатление.
Примерно как она сама, когда Легран приехал, чтобы сопроводить ее на прием. То есть сначала он не узнал Тиль в пухлощекой простушке, на которой дорогое черное платье сидело как на корове седло. А потом проверял с разных ракурсов, как держится иллюзия.
– Восхитительно! – признал он, когда ему раз этак в десятый не удалось задержать на ней взгляд дольше полуминуты и запомнить ее черт. Ему-то, магу-менталисту! – Как тебе это удалось?
– Позволь мне оставить эту тайну при себе.
Не то чтобы она не доверяла Леграну, она просто не хотела говорить о кулоне-хранителе никому в принципе. Даже Андре.
Ему она так и не сказала, что пойдет на прием. Все же их отношения были очень странными. Тиль влюбилась, как кошка, и каждая их встреча начиналась или заканчивалась в постели. Им было невероятно хорошо вместе, для них даже совместное изучение старого дневника Мортале превращалось в романтическое свидание. Но рассчитывать на Андре как на будущего супруга и защитника Тиль не могла. Как бы он ни был благороден и прекрасен, Маньяк уничтожит его одним щелчком пальцев. А лавировать и притворяться, как Легран, Андре не сможет и не захочет, характер не тот.
Что ж, пока она постарается защитить себя сама, а там, глядишь, и найдет более серьезного покровителя. Не сегодня, разумеется. На этом приеме ее задача – оставаться в тени и не привлекать императора. Конечно, у нее не раз мелькала мысль, а не рискнуть ли и не побороться ли за место императорской фаворитки. Но риск проиграть и оказаться добычей маньяка был слишком велик.
Нет уж. Сначала она обзаведется финансовой независимостью, а дальше видно будет.
В парадный зал они вошли под громкий крик распорядителя:
– Княгиня Волкова и шевалье де Товиль!
Ее титул произвел впечатление. Не то, которое могло бы ее порадовать, но и незамеченной она не осталась. Несколько минут все взгляды сосредоточились на ней, она физически ощущала, как ее ощупывают, взвешивают, оценивают… и признают неинтересной. Разве что несколько шевалье, напомаженных и вызывающе роскошно одетых, устремились к ней, как стайка почуявших свежую кровь акул.
Первым добрался до нее завитой хлыщ в желтых перчатках, тут же напомнивших ей пьянчугу из «Каза Эстебано» и, по ассоциации, Андре. Вот только до Андре хлыщу было, как до луны пешком, даром что одни только вышитые золотом перчатки стоили дороже всего гардероба нищего барона. Облизав Матильду с ног до головы плотоядным взглядом и задержавшись на бриллиантовом колье «от Маньяка», хлыщ смерил Леграна снисходительным взглядом и велел, словно имел на это право:
– Представьте меня вашей очаровательной спутнице, Товиль, – и тут же отвесил ей замысловатый поклон.
Матильде захотелось поставить хлыщу подножку, чтобы тот расшиб о паркет свой задранный нос. Легран же холодно улыбнулся:
– Не имею чести быть с вами знакомым, мсье. – В его тоне не было снисходительности или презрения, лишь равнодушие.
Хлыщ зло сверкнул глазами:
– Плохая же у вас память для стряпчего.
– А у вас плохие манеры для дворянина, – не выдержала Тиль. – Шевалье де Товиль, проводите меня к тому прелестному фонтану. Неужели в нем шампельенское?
Неудачливый ухажер отступил, явно затаив злобу – но Тиль было все равно. Что ей какой-то мелкий хлыщ, когда тут неподалеку бродит шевалье Маньяк? Чиха не стоит.
Впрочем, с остальными претендентами на ее приданое она была несколько любезнее, позволяла им представиться, а потом тупо хлопала глазами, лепетала о трауре и промокала несуществующие слезы кружевным черным платочком – изящно отставив мизинчик.
– Вряд ли это их отпугнет, сердце мое, – шепнул ей Легран, когда им удалось отбрехаться от очередного «восторженного поклонника ее неземной красоты».
– Ну так пусти слух, что я уже промотала всю вдовью долю, и теперь бедна как церковная мышь.
– Не поверят, твое колье слишком дорогое.
Тиль только вздохнула. На прочих дамах украшения висели гроздьями – в ушах, на пальцах, на запястьях и шеях, в прическах и на платьях. Как новогодние елки. Здешняя мода не скоро дозреет до изысканной простоты. Ее единственное колье никак не могло с ними конкурировать. А уж она сама – и подавно. Дамы здесь утягивались в корсеты, щеголяя тонкими талиями и декольте до самых сосков. Она же, прежде чем надеть свое траурное платье, трижды обмотала талию толстым шарфом, и теперь фигурой походила на бочонок. Дополнительное «очарование» ее образу придавали крашеные под грязный песок и уложенные бараньими кудельками волосы. Макияж же, старательно сделанный Козеттой, изуродовал ее окончательно. Деревенский принцип «погуще и пожирнее» в сочетании с ее бледной кожей… короче говоря, она бы сама на такое страховидло второй раз не посмотрела.
На некоторое время их оставили в покое, дав возможность опомниться и прислушаться к разговорам. Дамы и господа увлеченно сплетничали – по большей части о том, кто на ком женился и кто кому изменяет. Некоторое разнообразие в сплетни вносил какой-то шевалье по прозванию Черный Волк, которого все дружно ненавидели.
– Явился, выскочка, – прошипел один из разряженных и напомаженных господ, прожигая взглядом кого-то в глубине зала. – На бал в маске! У него манеры простолюдина! Фе!
Из любопытства Тиль даже привстала – что за Волк в маске?..
О боже, Андре!..
Она чуть не вскрикнула от неожиданности. Что он тут делает? Почему держится так, будто ему принадлежит половина этого дворца? Он не говорил, что вхож во дворец…
Но, присмотревшись, усомнилась. Пресловутый Черный Волк был одет во все черное, как и Андре, был светловолос и так же носил маску, но вот походка была иной. Не легкая и танцующая, а какая-то опасно скользящая, и вообще он всем своим видом вызывал дрожь. К тому же его камзол был пошит из шелкового бархата, ножны шпаги и перевязь переливались драгоценными камнями, а из рукавов торчали манжеты тончайшего драгоценного кружева. Нищий барон Грасси явно не мог себе такого позволить, уж скорее это напоминало гардероб принца инкогнито. И манера держаться… или держать всех вокруг на прицеле.
Матильда вздрогнула, когда Черный Волк глянул на нее. Оценивающе, пронизывающе… и отвернулся.
Темные ангелы, это что – брат шевалье де Маньяка?
– …авантажный шевалье, – томно вздохнула какая-то мадам. – Говорят, он снова в фаворе у его высочества. Ах, у него такой взгляд! Сразу видно, настоящий мужчина.
– Шавка, – презрительно скривился ее толстый собеседник. – Без его высочества Мориса он никто.
– Вам ли говорить, дорогой мой. – Мадам махнула веером на толстяка и резко засмеялась, тряся перьями в пышной прическе.
– А я бы не отказался от такого вассала, – произнес рядом властный тенор.
Мадам с перьями и толстяк поспешно обернулись и поклонились.
– Герцог Конте…
Из-за колонны выступил на свет мужчина лет сорока, с тяжелыми чертами лица и ухоженной эспаньолкой. Одет он был во все темное, словно испанец.
– Сесиль, милая. – Герцог протянул руку мадам, и Тиль показалось, что сейчас та поцелует ему перстень, как какому-нибудь кардиналу.
Но нет, милая Сесиль лишь вложила в его руку свою и очаровательно покраснела, когда герцог поцеловал ей пальцы.
– Говорят, Черного Волка видели в Бальонском парке перед тем, как там нашли графа Жюстьена, – страшным шепотом сообщил толстяк.
– Не верьте слухам, – отмахнулся герцог. – Когда Черный Волк убивает, следов не остается. И будьте осторожны, у волков отличный слух.
– Не только слух, – кокетливо улыбнулась мадам Сесиль. – На прошлой неделе его высочество посетили мой салон, и сэр Вульф его сопровождал. Он так и не снял маску, вы представляете? А я так хотела увидеть его ужасный шрам!
– Так слухи об опале?.. – заинтересовался герцог Конте, пропустив мимо ушей ее кокетство.
– Преувеличены, монсеньор.
– Какая жалость. Я надеялся переманить… – И герцог замолк, обернувшись к дверям.
– Его высочество Морис, герцог Ланжерский! – разнесся по залу усиленный магией голос распорядителя.
Все гости разом обернулись, большинство устремились поближе к дверям, возле которых застыл, положив руку на эфес шпаги, опасный незнакомец в маске.
Тиль лишь на миг увидела его – все заслонила толпа. И успела еще раз поразиться, до чего же похож на ее Андре! Но шрам… близость к принцу… убийства… нет. Просто похож.
– Идем ближе, – позвала она Леграна, поднявшись с диванчика и беря с подноса проходящего мимо лакея бокал лимонада. – Раз уж мы попали на бал, надо хоть увидеть его высочество. Чтобы потом было о чем внукам рассказывать.
Подобраться близко им не удалось, лишь рассмотреть принца сквозь редкие прорехи в толпе. Некрасивый, но очень интересный мужчина. Длинноносый, с резкими чертами и глубоко посаженными глазами, властный и породистый. И ему невыносимо скучны лесть и пустая болтовня, которыми его тут же окружили: его взгляд бродил поверх голов, ни на чем толком не задерживаясь.
Пока не остановился на Матильде.
Она тут же отвела взгляд. Нечего выбиваться из толпы! Никто тут не разглядывает принца, как редкую бабочку. Все или подлизываются к нему, или демонстративно игнорируют. Одна она…
Дура.
Тупую улыбочку, дура! Антрополог, твою дивизию! Аборигенов изучает!
А абориген – он же его высочество Морис – тем временем подозвал распорядителя и что-то спросил, а потом снова глянул на Матильду. На этот раз не поймав ее взгляд, потому что она прикрывалась веером.
– Что случилось, сердце мое? – тихо спросил Легран, заметив ее испуг. – Неужели ты успела поссориться с его высочеством?
– Боже упаси! Просто… – она пожала плечами. – Я не хочу его внимания.
– Мы можем пойти в галерею полюбоваться портретами, – предложил Легран.
– Отличная идея, – обрадовалась Тиль.
Самое время сбежать! Потому что принц что-то говорит своему Черному Волку – да уж, никакой опалы, они явно друзья, а не просто сюзерен и вассал, – и тот недовольно кривится, а потом кивает. И все это – глядя на Матильду.
– Говорят, в старой галерее полно призраков. – Легран предложил Тиль руку, и она даже успела благодарно ее принять, как рядом с ними внезапно стало тихо. А через миг толпа отхлынула, образовав вокруг Тиль пятачок пустоты.
Око урагана, подумала Тиль, обреченно глядя, как из толпы выныривает шевалье Маньяк собственной персоной. Как чертик из коробочки!
– Рад видеть тебя здесь, де Товиль! – он кивнул склонившемуся нотариусу. – На пару слов. Княгиня, – он подчеркнуто галантно приложился к ее руке, вызвав дрожь омерзения и страха. – Тебе идет мой подарок, хотя все прочее… хм… но ты прекрасна в любом… хм… платье.
– Благодарю вас, командор. – Тиль царственно кивнула, отчаянно жалея, что не вымазала лицо сажей и не надела мешок из-под картошки. – Вы очень любезны.
– В следующий раз я помогу вам с выбором достойного наряда. Вашу небесную красоту стоит подчеркивать, а не прятать.
– У меня траур, командор, а ваши намеки…
– Никаких намеков, ваша светлость. Я прям и откровенен в своем восхищении. Потанцуете со мной?
– Мой супруг не одобрил бы…
– Ваш супруг был бы рад видеть вас в надежных руках.
– Я не танцую, шевалье. Траур!
– Ах, траур. – Маньяк хищно усмехнулся и кивнул Леграну: – Я хочу тебя кое с кем познакомить. В наше непростое время хороший юрист – очень большая редкость и ценность.
– Благодарю, командор. – Нотариус поклонился, бросив ободряющий взгляд Тиль. – Ваша светлость…
– Ее светлость не заскучает, не беспокойся. Ее светлости будет интересно познакомиться поближе с высшим светом, где она вскоре будет блистать, – и он насмешливо поднял бровь, оглядывая ее талию-бочонок. – В другом платье.
– Ступайте уже, командор! И принесите мне лимонаду…
«…чтобы я могла выплеснуть его вам в лицо! Сукин сын! Еще он будет насмехаться над моим платьем!»
– Только шампельенского, моя прелесть. Вы же не скучная мадам де Товиль, чтобы пить лимонад. Кстати, друг мой, как поживает твоя супруга?
Выпустив парфянскую стрелу, Маньяк с довольным смешком удалился, уводя резко помрачневшего Леграна.
Вот как. Шевалье де Товиль, оказывается, женат. Что ж, она должна была догадаться – хотя бы по тому, что он ни разу не попытался остаться с ней на ночь. Ну и ладно. Нет, это даже хорошо! Ее теперь не будет угрызать совесть, что она не ответила на его чувства. А хорошей дружбе и сотрудничеству его брак не помеха, пусть Маньяк и не надеется, что лишил ее союзника! Топорно играет!
Тиль оглянулась, ища лакея с напитками – после общения с сукиным сыном в горле пересохло.
Зря она это сделала. Потому что вместо лакея встретилась взглядом с Черным Волком, глядящим на нее через половину зала – как на свою законную добычу.
Черт, во что она опять влипла?!
Брийо, Пале-Рояль
Андре
Такой подставы Андре от Мориса никак не ожидал. Какое к демонам пари, когда им в затылок дышит Пресветлый? Они и так идут по лезвию шпаги, а он – пари!
Андре бы предпочел забыть о клятом пари, как и о своей «вдове», и даже о десяти процентах Первого Имперского банка, хоть они и были нужны смертельно.
– Хм… я думал, твоя задача будет хоть чуть посложнее, друг мой. Ты нарочно выбирал самую страшную? – насмешливо шепнул ему Морис, кивая на раскрашенное чучело в отвратительном черном платье.
Андре чуть не поплохело. Сколько ж он выпил, что женился на этом?!
– Исключительно чтобы вам, сир, было над чем посмеяться.
– Ах, какой ты сегодня злюка, мой Черный Волк. – Морис откровенно потешался. – Посмотри, как она прекрасна! У нее особняк в столице и отличное приданое… наверное…
– А выглядит так, словно вчера побиралась, – буркнул Андре.
– То есть ты признаешь себя проигравшим? Отлично, просто отлично!
– Нет! То есть…
– У меня как раз есть одна идея, куда потратить выигранное желание.
От того, как блеснули глаза Мориса, Андре вздрогнул. Идея, да? По сравнению с которой женитьба на чучеле покажется прогулкой по райскому саду! Вот только, женившись на княгине-чучеле, он потеряет Тиль. Он и так многое недоговаривает, не желая вмешивать ее в опасные интриги, но жениться?! И стать для нее предателем?! Ни за что.
– Что же это за идея, сир?
– Отличная идея. Обещаю, будет весело.
Андре гигантским усилием воли разжал руку, легшую на эфес. Что он творит? Собирается подраться с принцем на глазах всей этой толпы и завтра на рассвете взойти на эшафот? Спокойно. Это всего лишь пари. У Мориса иногда злые шуточки… ладно, у них обоих всегда злые шуточки. Просто никогда раньше Морис не шутил так над своим лучшим другом. И ведь он прав, демоны его раздери! Андре придется или жениться, или отдать долг чести. Который наверняка окажется куда хуже женитьбы.
Но Тиль?!
Хотя в пари ничего не было сказано о разводе. Он женится как можно быстрее и тут же разведется. Точно! Какой же он дурак, все же просто!
– Так посмеемся вместе, сир. Но только после того как я женюсь на этой прелестной даме, – зло усмехнулся Андре.
– О, вот теперь я тебя узнаю, друг мой. Иди же! Очаровывай ее!
Пообещав себе, что отомстит Морису, Андре кивнул, снова нашел взглядом жуткое траурное пятно и удивленно замер. С княгиней Волковой любезничал командор Д'Амарьяк! Что ему нужно от никчемной бывшей шлюхи? Уж не познакомился ли он с Мими, или как ее там, когда подстраивал смерть Андрея Волкова? Любопытно, крайне любопытно!
И Андре, распугивая придворных зверской ухмылкой, направился к своей жертве.
Он преодолел половину зала, как над толпой снова разнесся голос распорядителя:
– Его высочество Себастьен, герцог Набаррский!
Пришлось останавливаться и вместе с придворными кланяться наследнику империи. В отличие от Мориса, Себастьен обожал церемониал, и потому все придворные тут же выстроились в ряд, словно для приветствия императора.
– Ваше высочество, сир. – Гости кланялись и приседали в реверансах, приседали и кланялись, а принц в сопровождении свиты шествовал между ними, снисходительно кивая и даже заговаривая то с одним, то с другим.
Андре жадно вглядывался в него, пытаясь понять: он снова под воздействием Пресветлого или нет? Никаких монахов рядом с ним нет, но это ни о чем не говорит! Святоши не всегда щеголяют в рясах, а вон того, с постной рожей, Андре раньше рядом с Себастьеном не видел.
Он понял, что зря ослабил бдительность, только когда принц направился прямиком к нему. Придворные расступались, и Андре тоже отступил с пути наследника, поклонился… Ну, иди же мимо. Я твой верный слуга, твой тайный агент, очень тайный, самый тайный, иди же мимо! Не выдавай своего благоволения, дери тебя все демоны Преисподней!
Принц в самом деле прошел мимо в этакой благородно-рассеянной задумчивости и остановился чуть поодаль, побеседовать с герцогом Конте. А придворным милостиво махнул рукой, мол, церемонии окончены, веселитесь!
Андре облегченно вздохнул и уже собрался снова идти на поиски своей вдовы, она же невеста, как из толпы вышагнул какой-то виконтишка, имени которого Андре не считал нужным запоминать, и остановился, положив руку на эфес. Задиристый петух, чтоб его ощипали!
– Вам здесь не место, мсье. – Голос виконтишки еще не доломался и оттого звучал резко и смешно.
– Идите своей дорогой, – хмуро отозвался Андре и зверски оскалился.
Виконтишка вздрогнул, но не отступил. Только кинул полный обожания взгляд на своего патрона, принца Себастьена. Пока – без взаимности.
– Вы – самозванец, а никакой не сэр Вульф, – продолжил юнец.
Андре чуть не взвыл. Как же не вовремя! Да еще с такими серьезными обвинениями! Толпа придворных, разумеется, тут же их окружила, с жадным любопытством предвкушая развитие скандала.
– Весьма странные у вас идеи, юноша. Обратитесь с ними к лейб-медикам, – презрительно бросил Андре, прикидывая: придется драться или удастся отбрехаться? И что ему, идиоту желторотому, вообще понадобилось?
– Я вас узнал, хоть вы и трусливо прячетесь под маской! Как вы посмели явиться в ней на императорский прием? Вы – предатель и самозванец, ваше место – на виселице.
Андре проклял все на свете, но не перестал насмешливо кривить губы. Ситуация отвратительная, толпа уже перешептывается, и принц Себастьен обернулся, смотрит… ага, с гневом смотрит на своего клеврета, и тот – увял, не понимает, отчего патрон недоволен, он же старался его развлечь, унизить Черного Волка, правую руку младшего принца!
Придворные игрища, merde!
– Вы несете чушь, виконт, – поморщился Андре. – Вы пьяны, пойдите прочь.
Тут бы юнцу верно истолковать нахмуренные брови принца Себастьена, извиниться и сбежать, но нет. Петушок распетушился вконец, продолжил наскакивать, а за ним подхватили и прочие – либо недостаточно чувствительные к настроению принца, либо слишком ненавидящие выскочку.
– Снимите маску! Докажите, что вы – благородный шевалье! Позовите гвардейцев! Это нарушение уложения! Маску долой!
Проклятье, проклятье! Они же заставят его снять маску, теперь даже Морис не успокоит разошедшуюся толпу! И его тут же узнают, а дальше – новая анафема и костер… Что же делать?!
«Снимать маску, – внезапно отозвался Шарлемань. – Спокойно. Без спешки, но с максимумом презрения. Они не увидят лишнего».
«Опять твои штучки, как с клятвой?» – Андре не смог скрыть облегчения и надежды.
«Не совсем они, но близко. Просто помни, что ты – не Андрей Волков, а барон Грасси. Снимай, не дожидайся, пока ее сдерут силой».
– Замолчите уже, господа, – велел Андре, наплевав на титулы и последствия. – Требование ваше абсурдно, но раз уж…
«…Вам так любопытно взглянуть на мой шрам…»
– …взглянуть на шрам, будь по-вашему. Только попрошу дам отвернуться.
Толпа замолкла в ожидании. Никто, разумеется, не отвернулся. Некоторые дамы лишь прикрылись веерами и устремили на него горящие любопытством глаза.
– Что тут происходит, господа? – Морис буквально растолкал потерявшую разум толпу. – Мой друг показывает фокусы?
– Сир, господа всего лишь желают немного пощекотать нервы.
– Мой друг – не дрессированный медведь, чтобы развлекать вас. Что? Вы что-то сказали, виконт?
О светлые небеса, да виконт – самоубийца. Вякать, когда Морис хмурится!
Тем не менее, он вякнул что-то о нарушении уложения, самозванце и подлом обмане их высочества. Толпа снова заволновалась в жажде кровавого зрелища: если не удастся растерзать Черного Волка, то хоть идиота-виконтишку. Но лучше – всех, всех!
– Сир, – Андре чуть поклонился Морису, – вы сомневаетесь во мне?
Морис не успел ответить, как раздался другой властный голос.
– А я бы хотел увидеть ваше лицо, шевалье Черный Волк. – Толпа пропустила герцога Конте. – Вы же не возражаете, ваше прекрасное высочество?
Поединок взглядов длился мгновение, другое – и Андре с удивлением понял, что Морис сумеет отстоять его инкогнито. Поссорится насмерть с одним из своих сторонников, но друга на костер не отдаст.
– Сир, это такая мелочь, право, – словно в ледяную воду головой бросился Андре. – Всего лишь шрам. Дамам любопытно.
– Ах, дамам любопытно… – протянул Морис, переводя взгляд на Андре.
В этом взгляде явственно читалось: ты с ума сошел, идиот!
– Если вы позволите, сир, – и Андре потянулся к завязкам.
Ему было страшно, как будто под ним уже разложили хворост, а он сам сейчас подносит факел для собственного сожжения. Но раз Шарлемань обещал, что все получится – значит получится. Он доверяет учителю. Тем более если его сожгут, то и Шарлеманя вместе с ним.
Разочарованный и одновременно восторженный вздох пронесся по толпе, стоило маске упасть. Но ни одного вопля «это же князь Волков» не прозвучало. Зато несколько острых взглядов пронизали его насквозь, словно на шпаги насадили. Особенно острым и задумчивым был взгляд герцога Конте – который явно рассчитывал увидеть что-то иное. Не шрам.
Андре насмешливо улыбнулся и оглядел пялящихся на него дам и красного, ошалелого виконтишку. С герцогом он постарался не встречаться взглядом, на всякий случай.
«Так кого же они увидели, Шарлемань?»
«Меня, Андре, разумеется, меня. Личину на тебе они распознали бы вмиг, ты сам знаешь, Конте – менталист».
«Что ж, ты – красавчик, Шарлемань».
– Так кого же вы ожидали увидеть, юноша? – не постеснялся он добить беднягу.
Но юноша моргал, шевелил губами и не мог выдавить ни звука. До него дошло, что шалость не удалась, и последствия… О, ни один из принцев не страдал всепрощением. Так что с карьерой при дворе виконтишка уже расстался.
– Твой шрам слишком впечатляющ. – Морис положил руку на плечо Андре. – Хватит смущать дам.
– Действительно, сир. – Андре послушно нацепил маску обратно. – Простите, я не смог удержаться. Чего только не сделаешь ради прекрасных глаз!
– И чьи же прекрасные глаза вас так впечатлили, друг мой?
– О, сир… я опасаюсь раскрыть эту тайну перед вами. Вдруг вы одарите прелестницу благосклонным взглядом, и тогда она даже не посмотрит на меня.
Морис рассмеялся, похлопал Андре по плечу и велел:
– Ладно, иди на охоту, Волк.
– Ар-р, ваше высочество, – поклонился Андре.
– Волк, все же Волк, – задумчиво пробормотал герцог Конте и хмыкнул в усы.
Его Андре обошел по широкой дуге. Пусть Морис сам выясняет, за каким демоном Конте понадобилось рушить и без того шаткое инкогнито его правой руки. А его ждет чучело… простите, невеста. Ее полный любопытства взгляд Андре чувствовал до сих пор, и он странно жег кожу. Словно бывшая шлюха могла иметь какое-то значение.