Глава 26, о том, как насмешить богов
Брийо, Пале-Рояль
Андре
Что-то с этой вдовой было сильно не так, но Андре так и не понял, что именно. Какая-то фальшь, что-то на уровне вопящей о подвохе интуиции.
Но до интуиции ли ему было, когда граф Лавуа «случайно» толкнул его во время выхода императора, сунул в руку кинжал и велел:
– Сейчас!
Андре проклял все на свете, и особенно собственную дурь, едва коснувшись рукояти оружия, зачарованного сильнейшей ментальной магией.
«Убей, убей, убей Мориса!» – требовал кинжал, тянул за собой, жег руки и распространял по венам магическую отраву.
Андре казалось, что весь зал смотрит на него, ждет и скандирует, как на скачках: убей, убей! Даже в мутных глазах вдовы-невесты засиял тот же приказ: убей! Немедленно!
Оттолкнув ее и еле выговорив короткое «уезжайте домой немедленно!» он кинулся за Морисом, сам не понимая толком, почему образ толстой квашни плывет и расслаивается, и ему мерещится такое знакомое зеленое сияние магии Смерти. Невеста – маг? Или ему кажется? Как приказ «убей!», повторяемый каждым встречным?
Все тонуло в душном белесом тумане, этот туман забивался в горло и нос, мешал дышать, выворачивал душу наизнанку. Андре пытался ускользнуть от его жадных щупалец, но они толкали его – быстрее, не думать, быстрее вонзить кинжал в сердце предателя, и тогда все будет хорошо, все будет хорошо…
«Шарлемань! – на миг стряхнув наваждение, панически позвал Андре. – Помоги же ты, а то мы оба влипнем!»
Откликом пришла волна освежающей силы, стряхнула белесый туман наваждения – и Андре увидел совсем рядом спину принца Себастьена, услышал безумные требования: отречься, покаяться. Все происходящее в зале казалось сном и бредом, состоящим из множества обрывков: звуков, образов, мыслей, запахов, один безумнее другого. Разве могла быть реальностью страшная полупрозрачная старуха с обожженным до кости лицом, но в роскошном платье и королевских драгоценностях? Разве могла она смеяться и плакать одновременно, жалуясь на нестерпимый жар и подлость императора? Разве мог принц Себастьен обвинять отца в том, что он сжег его без суда и следствия? Нет, конечно же, нет… Где же Морис? Морис обязательно поможет Андре выбраться отсюда, спастись от наваждения. Морис!
Андре показалось, что он кричит во все горло – но он услышал лишь жалкий нечленораздельный сип. Придворные, которых он пытался растолкать, не поддавались, и тогда Андре оттолкнул кого-то, кого-то отбросил – кажется, это был гвардеец в алой форме…
– Драккар, помоги мне! – Язык не желал слушаться, и тело не желало сворачивать от цели, и белесые ментальные щупальца толкали Андре все ближе к Морису, приказывая убить, немедленно убить! И Андре даже сумел увидеть их источник: монаха в белой рясе, прячущегося за колонной.
– Грасси, какого демона? – Капитан схватил его за руку, но недостаточно крепко.
Белесый туман заставил Андре вывернуться и взмахнуть кинжалом – но нет, Андре не позволил отравленному клинку коснуться Драккара.
– Менталист на восток-северо-восток, монах, – каким-то чудовищным усилием воли вытолкнул из себя Андре, вырываясь из хватки ошеломленного капитана и бросаясь к Морису.
Время словно замедлилось, а ментальный туман вдруг рассеялся, позволяя Андре четко увидеть и оценить творящееся в зале безумие. Вот красный от гнева император что-то втолковывает старшему сыну, одновременно делая знак гвардейцам окружить его. Вот Пресветлый Владетель за плечом императора хмурится, что-то говорит императору, одновременно пытаясь опутать принца Себастьена светящимися золотыми нитями – но нити отскакивают от принца, словно вода от раскаленного металла. Вот герцог Конте, услышавший о менталисте, оборачивается к дальней колонне и запускает в нее сияющий сгусток заклинания. Вот Морис замечает кинжал в руке Андре, бледнеет и шагает почему-то не назад, а навстречу. И вот сам Андре – отталкивая ничего не видящего вокруг Себастьена, бросается на Мориса, занося клинок…
И не может ничего, ровным счетом ничего поделать с ментальным приказом, овладевшим его телом: ни остановиться, ни опустить руки, ни направить кинжал в себя, ничего! Будь прокляты святоши!..
Словно в ответ на его проклятие зеленое сияние подхватило его, пронизало насквозь, даря небывалую легкость и ясность. Обманчивую легкость, потому что его тело уже летело в прыжке, и между клинком и Морисом оставалось всего ничего…
Андре сам не понял, как сумел так извернуться, что клинок миновал тело намеченной жертвы и вонзился в паркет – в пальце от горла Мориса…
Он очнулся лежащим на принце, дрожащим и обессиленным, с раскалывающей голову болью, но живой. И Морис был жив. А ментальное воздействие исчезло – и Андре точно знал почему. В самый последний момент он услышал предсмертный вопль мага-святоши, которому герцог Конте выжег мозги. Жаль, поздновато.
– Взять его! – раздался приказ императора.
И тут же Андре вздернули на ноги, вытащили из ножен шпагу и приставили острие к его горлу.
– Не сопротивляйся, а то мне придется тебя убить, – прозвучал полный сожаления голос Драккара.
– Убил, убил принца Мориса! Волк взбесился! – раскатился по залу панический вопль, а над всем этим хохотала, надрывалась старуха в короне, тыкала пальцем в императора:
– Убийца, убийца!
Нет, не в императора, а в стоящего за его левым плечом Пресветлого, который сверлил ее ненавидящим взглядом и тщетно пытался остановить какой-то светящейся сетью. Ее и принца Себастьена: он рвался из рук держащих его гвардейцев, хохотал и тыкал пальцем в императора, в точности, как призрак королевы-матери:
– Убийца, убийца!
Себастьен одержим, со всей ясностью понял Андре. Грасси раскачал его сам, а теперь пустил в ход тяжелое орудие, и как ему только удалось привести во дворец призрак сгоревшей в пожаре королевы?!
А потом он встретился взглядом с императором и прочитал в пылающих бешенством глазах свой смертный приговор. Император, в отличие от Пресветлого, не видел призрака королевы-матери, да и никто в зале, кроме Андре и Себастьена, не видел. Зато император видел, как Андре чуть не убил Мориса, Пресветлый уже успел подсказать, кто виновен в сумасшествии Себастьена, а от слов герцога Конте о внушении и необходимости разбирательства император отмахнулся.
Жаль, подумал Андре, позволяя гвардейцам связать себе руки, я так и не помогу Морису разобраться в этом сумасшествии. Но может быть, успею ему сказать о призраке королевы-матери, и он хоть что-то с ней сделает.
А Тиль завтра будет ждать его на урок танцев и не дождется. Наверное, Драккар ей скажет, что Андре казнили. Лишь бы она не плакала. Он не хочет, чтобы она плакала.
Какая ирония. Его снова казнят за убийство, которого он не совершал. Только на этот раз некому подменить его бродягой. Похоже, это судьба.
Наверное, надо помолиться перед смертью, но что-то не хочется. И где этот клятый Шарлемань?
– Убийцу немедленно ка… – начал император, глядя в глаза Андре, но его прервал дикий вопль Себастьена:
– Я отомщу вам всем!
Принц с нечеловеческой силой рванулся, отбросив двух гвардейцев, выхватил шпагу и кинулся к императору.
– Я отомщу всем вам! – разнесся по залу громовой голос королевы-матери, и на этот раз ее услышали и увидели все: сложно не увидеть огромную светящуюся фигуру под потолком, когда в зале разом притухли все светильники. – Ненавижу! Всех ненавижу!
По залу прокатился вздох ужаса, все взгляды обратились к призраку, только охраняющие императора гвардейцы бросились наперерез Себастьену, попытались его скрутить, но силы были неравны. Одержимость призраком некроманта – это вам не шутки. И тут ни герцог Конте, ни Пресветлый ничего не сделают…
«Грасси?!»
«Ну извини, она оказалась сильнее, чем я ожидал. Придется нам поплакать над могилой императора. Зато Морис станет следующим, разве не отлично я придумал?»
«Она же тут всех положит!»
«Ну… может быть, может быть. Тебе что, их жаль? Все как один жадные льстивые шакалы. Пусть сдохнут».
И к хохоту королевы-матери присоединился еще один голос, я рядом с ней, под потолком, возникла расплывчатая мужская фигура:
– Не так быстро, любовь моя, не так быстро! Пусть насладятся моментом. Что смотрите? Ни одного мага Смерти среди вас нет! Вы своими руками убили всех, кто мог бы вас спасти! Идиоты! – И Шарлемань расхохотался вместе с королевой.
Придворные застонали, и громче всех – Пресветлый, пытающийся оплести себя защитным коконом, который мгновенно умирал и рассыпался, как и магические светильники, как и беспорядочные заклинания, бросаемые перепуганными магами в королеву-мать и Шарлеманя.
– Ой, щекотно! – хохотал он, когда самые сильные заклинания долетали до него и рассыпались прахом. – Ай-ай! Недолет! Хо-хо-хо! Вы все умрете!
– Месть, месть! Покажи им, милый! – с девичьим кокетством вторила королева-мать.
Шарлемань тоже сошел с ума. Сто лет заточения сказались. Так что умрут тут все, не только Андре.
– Держите Себа, идиоты! – вдруг послышался рядом шепот Мориса. – Быстро! Бежим отсюда!
Веревку, а заодно с ней и кожу, полоснуло лезвие кинжала, Андре схватили за руку и потянули прочь от дерущегося с гвардейцами Себастьяна, яростно кидающегося бесполезными заклинаниями в императора и трусливо спрятавшегося за хлипким щитом Пресветлого.
И тут до Андре дошло наконец, почему Шарлемань злодейски хохочет, но ничего ужасного не делает и королеве-матери не позволяет. Сукин сын! Нет чтобы сказать прямо, что за гениальный план родился в сгнившей голове!
– Пять секунд, Морис! – Андре вырвал у Мориса руку, вдохнул, как перед прыжком в воду, и заорал во всю глотку, одновременно выпуская наружу собственную силу: – Приказываю тебе именем Смерти, покорись и сгинь!
От произведенного эффекта Андре сам чуть не поседел. Зеленое сияние на мгновение заполнило зал, под потолком раздался отчаянный, полный ужаса вой, что-то загремело, зашипело, магические светильники разом вспыхнули, разбрасывая вокруг снопы искр… И вдруг все замерло и затихло…
– Я еще вернус-с-с… – прошелестело со всех сторон, дунуло потусторонним холодом, разметало по залу сорванные шали, платочки и салфетки…
И стихло окончательно.
А несчастный Себастьен упал, уронив шпагу, и на него тут же попадали гвардейцы.
– Твою мать, ну ты… – восхищенно прошептал Морис и тут же заорал: – Он спас нас! Вульф спас нас всех! Слава Единому! Отец, вы целы? Отец, призраки не достали вас?! Отец! – и бросился на шею к императору, пока тот не опомнился.
Паяц, а еще принц!
– Некромант, убить его! – демонски быстро опомнился Пресветлый. – Это он вызвал призраков! Убить!
– Стоять! Кто тронет некроманта, будет иметь дело со мной! – Герцог Конте закрыл Андре собой.
– Некроманта под стражу! Очистить зал! – невесть откуда взялся командор Д'Амарьяк и тут же принялся командовать. – Пресветлый, вам придется объясниться!
– Ваше величество, это заговор против вас и Франкии! Вот виновник, это его план! – Пресветлый ткнул пальцем в командора Д'Амарьяка.
– Молчать! – заорал император, еле отцепивший от себя «обеспокоенного его здоровьем» Мориса.
Как ни странно, все действительно заткнулись и даже попытались вытянуться во фрунт. Не исключая Андре.
«Я всегда говорил, что дисциплина правит миром, – невыносимо довольным голосом высказался Шарлемань и похлопал Андре по плечу. – Молодец, друг мой, я не зря в тебя верил!»
«Предупреждать надо».
«И упустить шанс славно повеселиться? Не будь занудой».
– В мой кабинет, вы все, – обведя заговорщиков, к ним примкнувших и просто случайно оказавшихся рядом тяжелым взглядом, велел император, развернулся на каблуках и, печатая шаг, направился к дверям во внутренние покои.
– Ну ты и сукин сын, – восхищенно шепнул Морис прежде, чем они с Андре переступили порог императорского кабинета.
– Только ради вас, сир, – едва держась, чтобы не расхохотаться безумнее Себастьена, ответил Андре.
– Оба вы, сир… – устало прокомментировал Драккар, взявший на себя обязанность конвоировать опасного некроманта на допрос.
Андре распирало бурлящей силой и дикой смесью веселья, отчаяния и злости, хотелось немедленно высказать Шарлеманю все, что он думает о его любви к сюрпризам и его интерпретации веселья, но в то же время в чем-то Андре его понимал. Да, безумие. Да, смертельный риск. Но даже Андре давно не чувствовал себя настолько живым!
«То-то же!» – немедленно отозвался Шарлемань.
«А где королева-мать? Надеюсь, ее величество не обиделась?»
«Не бойся, мальчик, наше величество довольно. – Андре обдало порывом холода с запахом пряных духов, гари и пыли. – Наше величество собирается досмотреть этот фарс до конца. Надеюсь, мой дорогой внук внял предупреждению».
Андре невольно поежился, столько в призрачном голосе было угрозы. В отличие от императора, Пресветлого и прочих участников он прекрасно понимал, что все его эффектные фейерверки и грозные вопли не стоят и ломаного су. Лишь бы никто из живых об этом не догадался, а то его жизнь будет стоить ровно столько же.
«Спокойствие, друг мой. Мы не дадим тебя казнить, да, дорогая моя?»
«Ни в коем случае! С мальчиком так весело!» – и обгорелая старуха в короне игриво шлепнула Андре веером по руке.
К сожалению, веселились исключительно призраки. Остальным же, стоящим перед императорским столом (присесть его величество не предложил даже Пресветлому), было не до смеха. Его величество сейчас как нельзя лучше оправдывал свое прозвание «Топор». Даже его письменный стол, и тот невероятно напоминал плаху, с которой сейчас покатятся головы.
– Ну-с, сын наш Себастьен, – обратился император к поникшему и крупно дрожащему старшему принцу. – Идите ближе, не прячьтесь за герцогом Конте.
– Сир, налицо воздействие… – начал Пресветлый, но император лишь хмуро зыркнул в его сторону, и святоша заткнулся.
Странно. Чтобы Пресветлый – и заткнулся? Раньше Андре казалось, что император относится к первосвященнику с почтением и даже страхом. А оказалось, все не так просто.
– Сир… – Себастьен неуверенно шагнул к отцовскому столу, на мгновение поднял взгляд… и опустился на одно колено, склонил голову. – Молю о снисхождении, сир. Я не знаю… не помню… это был не я, сир.
– Командор? – бросил император, не отрывая тяжелого взгляда от повинной головы сына.
Командор, мельком и как-то странно глянув на Андре, тоже шагнул вперед, коротко поклонился императору и выпустил грязно-багровые щупальца магии, опутал ими принца Себастьена. Тот лишь вздрогнул, почувствовав их прикосновение, но не посмел издать и звука.
– Длительное ментальное воздействие светлого плана…
– Не смейте лгать, – взвился Пресветлый. – Единый покарает вас, отродье Тьмы!..
– Молчать, – приказал император. Тихо, без малейшей примеси магии, но святошу буквально отбросило на пару шагов назад. – Еще слово, и вы умрете.
По знаку императора двое гвардейцев из тех, что окружали Себастьена, шагнули к Пресветлому и вытащили шпаги из ножен. Андре мог бы поклясться, что оба уже мысленно попрощались с жизнью, но на гневные взгляды святоши никак не прореагировали. Отличная дрессура, браво, Джеймс!
– …светлого плана, сир, – невозмутимо продолжил командор. – Судя по степени поражения естественной ментальной защиты, от трех до восьми лет. Плюс следы кратковременной одержимости, не более часа, сир.
– Мой сын дееспособен?
– Сомнительно, сир. Разум слишком долго подвергался воздействию, весьма тонкому воздействию. Осмелюсь предположить, вмешательство вашей покойной бабушки стало возможным лишь по причине ослабления воли и понижения порога критического восприятия его высочества.
Император длинно и витиевато выругался, а затем уставился на герцога Конте:
– Ну?!
– Все так и есть, сир. Мне жаль, но его высочеству требуется целитель душ.
– Кто, Конте, я спрашиваю тебя, кто это сделал?! – Император привстал, опершись руками о стол.
– Ментальная и светлая магия, сир. Как верный сын Храма, я не смею прямо обвинять… – Конте кинул выразительный взгляд на взбешенного святошу.
Тот молчал лишь потому, что у его горла уже блестел клинок, но по его взгляду было понятно: анафеме он предаст всех, начиная с Конте и заканчивая мышью, видевшей его унижение из дырки под плинтусом.
– В магические оковы, – велел император, не глядя на Пресветлого.
Император не успел договорить, как Пресветлый подернулся золотистой дымкой и в кабинете прогремело:
– Да ввергнутся в преисподнюю отринувшие меня!
С последним словом дымка вспыхнула, ослепив Андре, что-то загрохотало, затрещало… Когда радужные пятна перед глазами поблекли, и он смог хоть что-то рассмотреть, Пресветлого в кабинете не было, а оба гвардейца, охранявшие его, валялись на полу без сознания. Остальных тоже разбросало к стенам, один император остался сидеть в своем массивном кресле, утирая рукавом градом катящиеся из глаз слезы.
– Что расселись? – рявкнул император. – Найти его и казнить к демонам собачьим! Быстро!
Всех тут же вымело из кабинета, и в первых рядах – Мориса и Андре, которые ближе всех оказались к дверям.
Они почти успели нырнуть в неприметную дверь, ведущую из императорских покоев в покои младшего принца, как Андре что-то спутало по рукам и ногам.
– А вас, сэр Вульф, никто не отпускал, – раздался насмешливый голос командора.
– Идите к демону, Д'Амарьяк! – обернулся Морис, выхватывая шпагу.
– Простите, сир, не имею права. Я должен расследовать покушение на вас. Возможно, вы тоже под ментальным воздействием.
Морис вместо ответа выругался примерно с такими же интонациями, как император, и приставил шпагу к горлу командора.
– Сир, не стоит, прошу вас, – вмешался герцог Конте. – Командор лишь исполняет свой долг, хоть и слишком рьяно.
– Слишком? – хмыкнул командор, ладонью отводя клинок. – Мальчишка до сих пор жив, а вы говорите «слишком»!
– Дядюшка! – Морис нахмурился. – Уж вы-то отлично все видели, Андре не собирался меня убивать, он лишь прикрывал меня от разбушевавшихся призраков! Собой!
– Тогда вам совершенно нечего опасаться, сэр Вульф, и тем более не стоит давать их величеству повод своим бегством.
– Я и не думал сбегать, ваше сиятельство. – Андре поклонился герцогу. – Я всего лишь сопровождаю его высочество и не намерен ни на мгновение отлучаться со своего поста.
– Его высочество сопроводят рыцари Ордена Лилии и я сам. – Командор смерил Андре торжествующим взглядом. – А вы, сэр, проследуете в Бастьи.
– Это совершенно ни к чему, командор. Сэр Вульф будет рядом со мной.
– Прошу прощения, сир, – покачал головой герцог Конте, – но вашему другу все же придется некоторое время потомиться в Бастьи. Я уверен, командор сегодня же разберется во всем произошедшем, доложит его величеству, и доброе имя сэра Вульфа будет восстановлено.
– Доброе имя некроманта? – не удержался от сарказма Андре.
– Именно. Его высочество, командор и я позаботимся об этом. Некроманты необходимы империи, в чем мы сегодня наглядно убедились. – И, приблизившись к Андре, шепнул: – Не знаю, как вам удалось договориться с ее величеством Екатериной, но это было великолепно! Передавайте ей мой поклон и восхищение.
«А этот мальчик тоже весьма недурен, – тут же послышался голос мертвой королевы. – Скажи ему, пусть навестит меня в моем дворце. Но не сегодня, сегодня мы с Шарлем очень заняты испалийскими гравюрами!»
Андре снова игриво шлепнули веером по руке, рассмеялись – и исчезли.
– Нет нужды, ваше сиятельство, – так же тихо ответил Андре. – Я рад, что вы тоже понимаете, в каком сложном положении может оказаться Франкия без некромантов.
– До скорой встречи, ваше сиятельство, – поклонился ему Конте.