Глава 22

Лера

Я остаюсь сидеть на месте. Гордо расправляю плечи, вскидываю голову. Напоминаю себе, что я свободная, и Ярослав теперь не имеет права мне указывать. Никакого. То, что у нас есть общий ребенок, еще не дает ему права после полутора лет абсолютной тишины вдруг навязывать свое видение воспитания Миры. Он даже ее не видел! И будет говорить мне, с кем она должна общаться?

– На каком основании ты решил, что имеешь право указывать мне, кто может видеться с моей дочерью, а кто нет?

– С нашей, Лера, – поправляет.

Пропускаю его замечание мимо ушей.

– Ты хочешь познакомиться с дочкой – пожалуйста! Ты хочешь принимать участие в ее воспитании? Я не против. Но указывать мне, с кем она может находиться, а с кем нет, ты не будешь.

Я на удивление спокойна. Оказывается, парировать, когда на тебя нападают, куда проще, чем пытаться улыбаться и придерживаться дружелюбного тона, когда очень хочется наброситься и расцарапать лицо.

– Все это время Амато был рядом! Во время беременности, после родов, он помогал мне с Мирой, когда у нее болел животик, сбивал температуру, когда я уже чувствовала себя на грани бессилия. Он был рядом в тяжелые…

Я замолкаю, сталкиваясь со взглядом Ярослава, который немо требует у меня заткнуться. Возможно, ему неприятно это слышать. Скорее всего, так и есть, но это правда. Амато всегда был в нашей с дочкой жизни. А Ярослава не было. Возможно, не по его вине, но я помню следствие, а не причину.

– Если бы ты сообщила мне о беременности, все это делал бы я, а не Амато. Да черт, Лера, это должен был делать я. Но ты без сожаления лишила меня такой возможности. Тебе стоило позвонить и рассказать о беременности.

– И что тогда? Ты бросил бы карьеру? Оставил бы свои похождения к Инге? Или к кому ты там ходил? Осел бы дома и воспитывал дочку?

– В твоих глазах я главное зло. Монстр, которого стоит бояться? Никаких похождений не было, Лера. Едва мы расписались, я вычеркнул из жизни любовницу.

– Ради карьеры, – усмехаюсь. – И ради папарацци, которые неустанно за тобой следили. Ты беспокоился о своей репутации, в то время как я… я тебя любила, Ярослав! До того, как пришла к тебе в кабинет – уже любила! Помнишь, ты спросил, почему не мэр города или любой другой холостой мужчина? Поэтому. Я видела тебя в доме отца, я знала тебя, пусть и отдаленно. Я была влюблена до безумия, а ты ездил к любовнице! Думаешь, мне было легко? Я хотела расцарапать ей лицо, когда она пришла ко мне в больницу, чтобы поговорить. Я…

Резко осекаюсь, понимая, что меня несет. Сильно, искренне. Я впервые признаюсь Ярославу в чувствах. В том, как сильно любила и как мне было больно, когда он оставлял меня одну. Для него это, конечно, новость. Он ошеломлен услышанным. Подзывает официанта, просит еще порцию хорошего виски. Я же откладываю сумочку, понимая, что разговор наверняка затянется. Я думала, мы все сказали друг другу. Высказали обиды, но оказывается, что внутри меня их слишком много. Так много, что я хочу проговорить их все.

– Итак… ты пришла ко мне, потому что любила, – сухо подводит итог. – Скажи на милость, в какой момент я должен был это понять?

Я мотаю головой. Мне внезапно тоже хочется выпить. Можно тот же стакан виски. Желательно залпом. Мы с Ярославом словно разговариваем на разных языках. Совершенно не понимаем друг друга. Он давит сухими фактами, я отбиваюсь эмоциями. Ему непонятно, почему я скрывала, почему не говорила, а меня до сих пор трясет, когда вспоминаю, как ревновала его к ней, как думала, где он: в офисе на работе или в ее постели? В этом мы разные. Он женился на мне, чтобы спасти свою карьеру и помочь мне, а я выходила замуж, потому что любила. И вела себя так же. Как влюбленная до безумия дурочка.

– Ты не должен был. Я выходила за тебя замуж, потому что у меня не было выхода. И я знала, что ты не станешь проявлять ко мне интерес. То есть… поначалу, конечно, надеялась, но как только ты выставил меня за дверь в первую же ночь, поняла, что ничего не будет. А потом все изменилось. Ты стал проявлять ко мне внимание, и я подумала, что может что-то получиться.

Я замолкаю, потому что официант приносит виски. Хочу сделать заказ и попросить тоже, но молчу, помня, что у меня дома дочка. Я не могу появиться перед ней с перегаром. Никак не могу.

– Я никогда не врал тебе, Лера. Когда я говорил, что у нас нет будущего, я имел в виду, что у нас нет будущего. Без подтекстов. Я был с тобой честен, и я понятия не имел, что ты влюблена. Поначалу. Потом, конечно, видел, как ты на меня смотришь, как чего-то ждешь. Ждешь того, что я дать не могу. У меня была работа, серьезная и важная, я должен был сконцентрироваться на ней, а ты… ты сбивала очень сильно. Сейчас, конечно, все выглядит ужасно. Я черствый ублюдок, который воспользовался невинной влюбленной девочкой, но откуда мне было знать о твоей любви? Я тебя отпускал, потому что девятнадцатилетняя девушка не пара сорокалетнему мужику. Ты уехала, а через пару месяцев попросила развод. Сама. Это ли не доказательство, что у тебя все было хорошо?

Я утираю выступившие слезы. Мы натворили столько глупостей. Ярослав не поверил в нас из-за моего возраста, я отомстила ему, скрыв дочь. Это абсолютно безответственно, но год назад это казалось мне неплохой идеей. Я была разочарованной и эмоционально разбитой. Беременность высосала из меня все соки, а роды добили. Я хотела, чтобы Ярослав почувствовал себя так же плохо, а теперь понимаю, что не имела права. Я лишила ребенка родного отца.

– Прости меня за все, что я сделал по незнанию. Я понятия не имел, что ты влюблена. И отпускал тебя, чтобы ты успела пожить для себя. Сейчас понимаю, что ошибся. Отпускал зря. Жить ты хотела со мной, я ведь прав?

– Какая теперь разница? – отвечаю с горечью. – Уже ничего не вернуть.

– Мы могли бы попытаться.

– Ради дочери?

– Ты же знаешь, что нет. Там, на базе, я понятия не имел, что у меня есть Мирослава. Красивое, кстати, имя.

Мы немного успокаиваемся. Эмоции утихают, Ярослав пьет свой виски, я просто… чувствую себя уставшей. Измотанной и эмоционально, и физически. Хочется уйти из этого кафе и все забыть.

– Я не понимаю тебя, Ярослав. Полтора года назад ты меня отпустил. Тебе не нужны были отношения, ты хотел, чтобы я построила жизнь без тебя, чтобы почувствовала, что такое тусовки. Что изменилось сейчас? Ты понял, что мне это не нужно? А что нужно?

– Я ведь тоже не бесчувственный ублюдок, Лера. Я отправил тебя за границу, но это ведь не значит, что я ничего не чувствовал.

От волнения хватаю со стола стакан с водой, который принес официант, и осушаю его залпом. Сердце барабанит о грудную клетку, в голове рой мыслей, которые я никак не могу собрать в одну кучу.

– До тебя я никого не любил, кроме родителей. Привязывался, испытывал симпатию, но всегда легко рвал отношения и быстро о них забывал. О тебе, как видишь, забыть не смог.

Я мотаю головой. Не верю. Или не хочу верить. Резко поднимаюсь из-за стола и иду на террасу. Скрываюсь от его признаний и от своих реакций, не хочу ничего слушать и знать! Он меня отпустил, сам сказал, что мы не пара. Поверить в то, что все это время Ярослав обо мне хотя бы изредка вспоминал, слишком сложно. Я была уверена, что он вообще обо мне не помнит. Живет в свое удовольствие, радуется.

– Лер…

Он, в отличие от меня, не дает спокойно отдышаться. Выходит на пустынную террасу следом.

– Я выхожу замуж, Ярослав. За Амато. Нравится тебе или нет, он будет видеться с Мирой, потому что она к нему привыкла. Ты… чужой для нее. Я должна была рассказать, но все вышло из-под контроля.

– Я знаю, – он подходит слишком близко, смотрит на меня сверху вниз. – Прости, что давлю. Иногда я не могу подобрать тон и автоматом перехожу на допросный.

– Да, этого у тебя не отнять.

– Я хочу познакомиться с дочкой. И хочу участвовать в ее жизни. Я знаю, что придется потрудиться, приложить усилия, чтобы хотя бы не пугать ее. Я… постараюсь, обещаю.

У меня сердце разрывается, когда он так говорит. Справиться с холодным и спокойным Ярославом куда проще, чем с таким, как сейчас. Он… продолжает разбивать мне сердце. Своими словами, близостью и взглядами. Мы в каких-то сантиметрах друг от друга. Взгляд Ярослава падает на мои губы. Я чувствую его запах, схожу с ума от сводящего низ живота желания.

– Мы будем много общаться, – зачем-то говорит Ярослав.

– Я знаю.

– Думаешь, у нас получится удержаться?

– Я выхожу замуж.

– Штамп в паспорте всего лишь формальность. Он не избавит от того, что мы чувствуем.

Ярослав перехватывает мою руку, сжимает ладонь и толкает ее себе в грудь. Прямо в центр, туда, где чувствуется биение сердца.

– Я тоже чувствую, Лера. Просто не всегда получается это показывать. И говорить, оказывается, тоже сложно.

Напоминаю себе, что выхожу замуж. Забираю руку, отворачиваюсь и упираюсь в перила террасы. Ярослав бесцеремонно подходит сзади, обнимает. Ему совершенно плевать на то, что я выхожу замуж, и это… пугает. Он вовсе не собирается отступать, не будет молча стоять в стороне. Не уверена, что смогу решительно ему отказать.