Глава 34

Лера

Вы когда-нибудь стояли в семь утра перед дверью бывшего мужа, не зная точно, что скажете? Я вот стою. И думаю, думаю. Прежде чем стучу, ничего толкового в голову не приходит.

Ярослав открывает, одетый лишь в пижамные штаны. Смотрит на меня растерянно и сонно. Явно не понимает, что мне вдруг потребовалось в такой ранний час. Как и сказала Снежана, здесь большинство приезжают совершенно не за тем, чтобы разговаривать или гулять утром. Им бы поспать, отдохнуть. Кому-то выпить и вкусно поесть. Ярослав приехал, чтобы побыть со мной и дочерью, а еще прийти к какому-то консенсусу с моим отцом. Хотя, судя по тому, что я вчера видела, они договорились еще по телефону, а по приезде действовали, словно сговорились, хотя не так давно папа Ярослава терпеть не мог.

– Что-то случилось? – Яр словно просыпается, ерошит волосы ладонью, хмурится и идет вглубь домика искать одежду.

Наверняка думает, что я появилась здесь не потому, что незнакомая девочка дала мне рисунок, а потому, что что-то произошло. Страшное и бесповоротное.

– Ничего не случилось, я пришла поговорить.

Я все еще держу в руке сложенный в небольшой квадратик рисунок. Тот самый, что дала мне Айлин. Хочу показать его Ярославу, но без предыстории это будет странно.

– Черт, Лера… Я уже думал, кому могу позвонить в такую рань, чтобы попросить помощи. И врачей, и полицейских, и даже военных в уме перечислил.

Ярослав садится на кровать, выдыхает, отбрасывая в сторону свитер. Видно, что еще не до конца проснулся и мало что понимает.

– Вот, – протягиваю ему листок с рисунком. – Посмотри.

– Это мы? – узнает без промедления.

Не то чтобы я сомневалась, но все же.

– Мы.

– Кто рисовал?

– Соседка. Девочка лет шестнадцати. Я так и не спросила ее возраст.

– Красиво. Выглядим… счастливыми.

Затем Ярослав бросает взгляд на часы. Хмурится. Явно не понимает, почему я пришла показать этот шедевр таким ранним утром. Это ведь могло подождать?

– Я хочу попробовать… снова. С тобой.

– Не шутишь же сейчас? – уточняет, прищурившись.

– Нет.

В следующую секунду Ярослав буквально сметает меня с места. Поднимает на руки и прямо в одежде опрокидывает на кровать, нависая сверху. Я в обуви, в пуховике, одета до невозможности тепло, чтобы не простыть и не заразить Миру снова. А ему хоть бы что.

– Ярик, – я уворачиваюсь от поцелуев.

Отталкиваю. Не потому, что не хочу. Очень хочу, но это неправильно. О своем решении я должна сказать еще одному человеку, и сделать это нужно не по телефону. Лично.

– Яр…

Он наконец меня слышит, отстраняется.

– Так неправильно.

– Как?

Я поджимаю губы, думая, как сказать, что именно считаю неправильным.

– Ты ему не сказала, да?

– Семь утра!

– Ко мне же пришла.

– Это показалось мне важнее.

– Или боялась передумать?

– Ярослав…

Он поднимается. Я – следом. Снимаю пуховик, аккуратно оставляя его на краю кровати. Ярослав стоит у окна, засунув руки в карманы. Напряженная ровная спина, тяжелое дыхание. Он явно недоволен тем, что я сказала, но иначе будет неправильно. Амато слишком хороший, чтобы предавать его снова. Я уже один раз позволила себе лишнего. Сейчас хочу, чтобы все было правильно. И Ярославу врать не хочу. Начинать новые отношения со лжи – плохое решение.

– Ты должен меня понять, – подхожу со спины, обнимаю.

Прикладываюсь щекой к оголенной и горячей, словно печка, коже. Вдыхаю его запах. Далекий, непривычный, но все еще до слез родной.

– Я понимаю.

Разворачивается, заключает меня в объятия.

– Я все понимаю. Все. Но, твою мать, от одной мысли, что ты с ним, меня рвет на части.

– Ты тоже был с другими.

– Был. Но жениться на них не собирался.

Я дергаю головой. Мы с ним слишком разные. Я и представить не могу себе отношений несерьезных, чисто физических, для снятия напряжения. С одной стороны, понимаю, но себя в чем-то подобном не представляю.

– Любишь его?

– Ярослав…

Он молчит, но продолжает говорить взглядом. Ждет ответа.

– Думала, что да.

– А теперь?

– Поняла, что люблю иначе. Амато дорог мне. Я не хочу делать ему больно, хотя и так сделаю, но хочу с ним поговорить. Встретиться, понимаешь? О таком выборе не сообщают по телефону.

– Я буду присутствовать.

– Что?! Нет!

Если Ярослав будет рядом, я и двух слов связать не смогу, буду чувствовать вину еще сильнее, чем она есть на самом деле. Ярослав сжимает челюсти, хмурится, обнимает, утыкаясь носом в шею. Целует. Запредельно сладко и по-настоящему остро. На грани недопустимого и запретного.

– Боюсь, что он тебя уговорит.

– На что?

– Вернуться к нему.

– Совсем в меня не веришь?

Я вижу, как ему тяжело, чувствую это. Он напряжен, обескуражен. Явно не ждал моего здесь появления так скоро. Я и сама не думала, просто вдруг решила, что так будет правильно. Не потому, что у нас дочь, не потому, что нас друг к другу тянет, а потому, что девочке-подростку со стороны виднее. Непредвзятой, обычной девочке, которая просто нарисовала пару, умудрившись своим рисунком подтолкнуть нерешительную меня к правильным действиям. У нас с Яром отрицательный пример за плечами. То, что не хочется вспоминать и вытаскивать наружу, о чем не будешь рассказывать подругам с мечтательной улыбкой. Но мы можем переиграть. Еще есть возможность. Пока мы смотрим друг на друга так, как на рисунке – сможем. Обязательно. Я верю.

– Не в этом дело. Просто он… – Ярослав сжимает челюсти. – Мне не нравится.

– Так дело не пойдет.

Хочу отстраниться, но он не отпускает, держит в объятиях, обнимает, вдавливает в себя. Я чувствую каменный член, упирающийся в низ живота. Приятное тепло разливается по телу, но развивать его я себе не позволяю. Потом. Когда все будет решено, когда я выплачу реку слез из-за того, что расстраиваю одного из лучших людей, которых встречала в жизни. Я чувствую себя сукой в отношении Амато. Расчетливой и эгоистичной. Я, наверное, такая и есть, раз все оборачивается вот так. Но жить потом, как родители Айлин, не хочу. Не уверена, что мы не возненавидим друг друга в будущем. Впрочем… Амато может сделать это уже совсем скоро. Я бы на его места так и поступила.

– Амато хороший, Ярослав. Что бы ты ни думал, он все это время был рядом со мной и нашей дочерью. Он был моей точкой опоры.

Ему сложно понять. Ревность острыми когтями врывается в его нутро, оседает там. По взгляду ее вычисляю и не знаю, как убедить Ярослава в том, что Амато ему не соперник. По крайней мере что касается меня. Я сделала свой выбор. Здесь и сейчас. О чем бы мы с Амато ни говорили, ничего не изменится. Я лишь надеюсь, что получится сделать наше расставание максимально спокойным. И, может быть, выйдет остаться друзьями. Поздравлять друг друга с днем рождения, иногда видеться за чашкой кофе. Мне бы хотелось, но это решение я переложу на Амато.

– Мне спасибо ему сказать? – злится Ярослав, затем берет себя в руки. Видно, что борется с собой и с эмоциями. – Ладно… Наверное, стоит быть дружелюбным. На него записана моя дочь.