Глава 41

Ярослав

Я просыпаюсь от звонка своей помощницы. Нащупав телефон, отключаю звук и встаю так, чтобы не разбудить Леру. Помощница больше не звонит, я перезваниваю ей сам, когда выхожу на террасу.

– Слушаю, Тина.

В столице у меня новая помощница. Лида, с которой я работал прежде, полностью меня устраивала, но из-за семейных обстоятельств она не смогла переехать в столицу, даже когда я предложил ей повысить зарплату. С Тиной мы тоже сработались, но ей не хватает настойчивости. Вот даже сейчас вместо того, чтобы перезвонить, она ждет. Какого хера – непонятно, ведь если уже стала набирать меня, то дело ну точно плохо.

– Ярослав Сергеевич, тут какие-то люди в офисе, я не знаю, они что-то проверяют.

Я снова вспоминаю Лиду. Она бы никого не пустила, потому что по регламенту, вообще-то, мало кто имеет право рыться в моем офисе.

– Они предъявили какие-то документы? Разрешения?

– Я… нет. Они просто показали какой-то документ.

– Какой-то, блядь? – не сдержавшись, ругаюсь и беру со стеклянного небольшого столика упаковку сигарет, которые оставил здесь вчера вечером.

Тина в этот момент невероятно меня бесит. Не проверить документы и пропустить ко мне в кабинет кого-то, кто дал «какой-то документ»? Шикарно!

Мне, в общем-то, скрывать там нечего. Все действительно важное хранится уж точно не там, куда могут вот так просто прийти, но все равно неприятно.

– Так что делать, Ярослав Сергеевич?

– Уже ничего. Смотри, чтобы ничего не подбросили.

– Так камеры же, Ярослав Сергеевич.

– Твою мать, Тина… Если они найдут в кабинете что-то, чего там не было, я скажу, что это твое. Я ясно изъясняюсь?

– Ясно.

Сбросив звонок, подкуриваю сигарету. Уверен, прямо сейчас Тина побежала смотреть, чтобы ничего не подбросили. Это меня волнует больше всего, хотя сомневаюсь, что они рискнут делать это при колоссальном количестве камер, но все же… дополнительные глаза не помешают. Не хотелось бы под завершение карьеры узнать, что ты баловался в лучшем случае травой или брал миллиарды долларов взяток. Я выкуриваю сигарету, хотя обещал себе бросить. Наверное, так и сделаю, но после того, как разъебусь с работой.

Удивительно, но, блядь, если где-то получается, то где-то обязательно ебут мозг, как могут и умеют. Как только наладилось с Лерой, взбрыкнула работа, а когда карьера перла вверх, ни о каких серьезных, да и несерьезных отношениях не могло быть и речи. Теперь все изменилось. У Леры, судя по вчерашнему рассказу, та же фигня. Пока было хорошо с бизнесом, было хреново на личном фронте, хотя… Может, это мне кажется, что было херово, а у них с этим итальяшкой на самом деле все было заебенно.

От одной мысли о нем внутри поднимается неконтролируемая волна агрессии. Я хочу, чтобы они никогда не общались больше, но ведь предстоит еще не раз пересечься, прежде чем я смогу переоформить документы и сделать Миру своей дочерью официально.

Я как раз докуриваю сигарету, когда слышу, как балконная дверь отворяется. Через минуту Лера подходит ко мне со спины и обнимает.

– Я тебя разбудил?

– Твой телефон. Я думала, ты быстро поговоришь и вернешься, но учуяла запах сигарет.

– Я плохо закрыл дверь?

Потушив сигарету, поворачиваюсь к ней, заключаю ее в объятия.

– Не плохо, просто у меня своя особенная реакция на сигаретный дым. Кажется, что я учую его, даже если курить будут на соседней террасе.

– Давно так?

– Давно. После беременности обострилось.

– Надо бросать курить.

– Вообще, это необязательно, но для здоровья было бы полезно.

– Беспокоишься о моем здоровье? – хмыкаю.

– Тебе теперь дочку растить, – говорит аккуратно. – Так что…

Я и сам это теперь понимаю. Еще пару лет назад насрать было на все, а теперь вдруг задумался. И про разницу в возрасте, такую заметную и большую, тоже задумался. Не могу не думать об этом постоянно, хотя Лере, конечно, мой возраст вообще не мешает. Да и мне, когда мы вместе. А когда вижу дочку – маленькую, хрупкую, улыбающуюся, – думаю, что, когда ей будет восемнадцать, мне уже перевалит за пятьдесят. Дай бог потом хотя бы мужа ее увидеть. Доверить в хорошие руки и выбрать не мудака. Уж точно не такого, как я.

– Эй, ты что? – смеется Лера. – Неужели собрался помирать? Рано еще, Ярослав.

Она каким-то образом считывает мои мысли, прижимается сильнее, обнимает.

– Какие-то проблемы?

– На работе. Не скажу, что критичные, но пока сам не понимаю.

– Вернемся?

– Мы же планировали завтра.

– И что? Можем и сегодня. Чем раньше вернемся, тем лучше. Если я остаюсь одна, без Дани, то мне просто необходимо поскорее приступить к работе. И ты узнаешь, что у тебя происходит. Что скажешь?

– Скажу, пошло оно все нахер, – притягиваю Леру поближе. – У нас с тобой отпуск. Даже если там сожгут прокуратуру нахрен – пускай. Я не собираюсь возвращаться раньше даты, на которую у нас забронированы билеты.

Лера смеется, но кивает. Конечно, ей хочется остаться. Париж – прекрасный город, и прежде она здесь не была. Я бывал, но проездом. У нас на сегодня запланирована прогулка вместе с Мирой, и откладывать ее только потому, что кому-то там в мое отсутствие очень хочется спихнуть меня с места, я не планирую.

– Мне нужен номер Амато, – прошу у Леры после разговора.

– Зачем?

– Хочу встретиться с ним. Как-то ускорить процедуру документации.

– Давай вместе, – тут же предлагает.

– Я хотел бы поговорить с ним с глазу на глаз, если ты не против.

Лера с сомнением, но все же кивает. Соглашается, хотя вижу, что эта идея не очень-то ей и нравится.

– Давай же, Лера. Обещаю не наговорить ему ничего лишнего.

Телефон Амато я получаю, когда возвращаемся в номер. Звоню ему ближе к обеду, пока Лера кормит Миру, я выхожу из ресторана и набираю его номер. Он снимает трубку практически сразу, и я перехожу на английский. В двух словах объясняю ему, что хочу встретиться, и спрашиваю, не улетел ли он. Оказывается, что нет, но через три часа у него рейс, так что я могу приехать прямо в аэропорт.

Убедившись, что у меня есть свободный час, еду в аэропорт. Примерно через двадцать минут я вхожу в здание и сажусь в кафе, где мы условились встретиться. Минут через пять присоединяется и он.

– Полагаю, ты догадываешься, о чем я хочу поговорить.

– Допустим.

– Я бы хотел, чтобы процесс отказа от Миры начался как можно быстрее.

– Без проблем, сделаю это по возвращении.

Как по мне, он слишком легко соглашается. И смотрит так, что у меня закрадываются подозрения, что нихера он на самом деле делать не будет. Я прокурор, я привык доверять своим инстинктам.

– Мне нужны гарантии. Если нужно – я приеду.

– Так хорошо знаешь итальянский?

– Я найму переводчика.

На его лице появляется первая эмоция с начала нашего разговора. Ненависть. Он определенно догадывался, что Лера его не любит, но отпускать ее не в пустоту, а к другому мужчине ему, конечно же, сложно. Любому мужику сложно. Я отчасти его понимаю, но никак облегчать ему состояние не планирую. Мне нужна моя дочь. По документам. Чем скорее, тем лучше. Плевать, есть ли у него время. Я готов оплатить ему отпуск. Или организовать больничный.

– Видишь ли, у нас с Лерой был уговор, и я намерен его выполнить.

– Но?

– Но я сделаю это тогда, когда буду уверен, что Мира – не твоя временная прихоть.

– Что, блядь?

Я хватаю его за грудки так резко и неожиданно, что он едва не заваливается набок. Поднимаю его над столом и рычу прямо в лицо:

– Если ты, мать твою, не откажешься от дочери, я тебя заставлю это сделать. И поверь мне, приятного будет мало. Убедиться тебе надо? Ты кто такой, чтобы в чем-то еще и убеждаться?

– Я был папой твоей дочке почти целый год, – ухмыляется, а затем сбрасывает мои руки и кидает пару евро на стол, хотя заказал только бутылку воды. – Я сказал, что все организую, не надо так бурно реагировать. Тебе бы научиться держать себя в руках, раз собираешься заняться воспитанием. Мира девочка пугливая, даже будет жаль, если она испугается родного отца.

Вместо того, чтобы вмазать ему, неожиданно откидываюсь на спинку и улыбаюсь. Вот она, да? Проверка?

– Хочешь интересное? Ты полтора года был для меня мудаком, который бросил дочь и Леру. Теперь я понимаю, что ты правильно сделал. Им не такой мужчина нужен, но так уж вышло, что она тебя любит, а значит, другого выхода у меня нет, верно?

– Верно.

– Позаботишься о них?

Последний вопрос он задает таким тоном, после которого мне хочется извиниться за то, что испортил ему идеальный вид его пиджака. Я впервые думаю о том, что он действительно любил Леру и привязался к Мире, хотя должен был понимать, что никакого ответа в результате не получит.

– Обязательно. И это… спасибо? За то, что заботился о них все это время.

Мне трудно даются эти слова, но я их проговариваю. Он кивает. В конце мы пожимаем друг другу руки. Пару минут назад я был уверен, что мне придется подключить всех, кого только можно, чтобы принудить его отказаться от Мирославы, а теперь уверен, что он сделает это сам.