Глава 42

Лера

– Поверить не могу, что ты уезжаешь, – мотаю головой.

Полчаса назад Ярослав неожиданно куда-то сорвался, оставив нас с Мирой в ресторане. Я тут же набрала Дани, которая после нашего вчерашнего разговора, судя по всему, даже не планировала мне звонить. И вот она сидит напротив меня, попивает латте и увлеченно рассказывает о том, как будет жить в Корее.

На словах все, конечно, выглядит красочно. Новая жизнь, полезный опыт, знакомства, о которых Дани мечтала. Я стараюсь ее понять, войти в положение, но дело в том, что в моей жизни не было никого, по кому бы я так сильно фанатела, и вот так сорваться в чужую страну на работу, за которую тебе будут платить не так уж и много, да еще и свяжут контрактом, по которому ты никому и ничего не расскажешь, я бы не смогла.

– Ты уверена, что ты этого хочешь?

– Я должна! Ну не может же он быть таким идеальным, верно? Я хочу узнать и другую его сторону. Это ведь не… – ее голос ломается. Дани сглатывает, делает глоток латте, улыбается. – Не навсегда, Лер.

В эту минуту я не хочу ее отпускать. Хочу оставить здесь как угодно. Шантажом, угрозами, похищением, лишь бы не уезжала никуда. У меня за подругу болит душа, потому что я почему-то уверена, что она разобьет себе сердце этой поездкой.

– Просто поддержи меня. Обещай звонить. А я… постараюсь тебе помогать. С брендом.

У меня мороз по коже. Я вздрагиваю, осматриваюсь. В ресторане, куда мы пришли, многие сидят в майках, потому что здесь довольно тепло, а мне становится холодно в свитере. Дани – моя самая близкая подруга. Я всегда разделяла ее вкусы, поддерживала, но сейчас мне хочется удержать ее от ошибки, которую она планирует совершить.

– У меня нет шансов тебя отговорить, да?

– Вообще никаких.

– Пообещаешь мне кое-что?

– Что?

– Не влюбляйся, хорошо?

Дани прячет счастливый взгляд в чашке с латте и, прокашлявшись, говорит:

– Я уже. По уши, Лер.

– А знаешь что! – восклицаю, стараясь разрядить ставшую вдруг напряженной обстановку. – Езжай давай! Вот поработаешь с ним, увидишь, что он носки свои грязные по два раза надевает, и все – пройдет любовь. Или в туалете за собой не смывает!

Дани смеется в голос, я вместе с ней. Наше веселье подхватывает и притихшая Мира. Тоже смеется и стучит пухлой ладошкой по столику для кормления.

Впрочем, когда мы прощаемся, ни одна из нас не может сдержать слез. Я стираю свои соленые дорожки, а Дани запрокидывает голову вверх и уверяет, что все будет прекрасно.

Дани уезжает сегодня. Рейс буквально через несколько часов, так что и поговорить мы особо не успеваем. Только крепко-крепко обняться и пообещать звонить друг другу каждый день. Я знаю, что она не сможет мне ничего рассказывать. Никаких подробностей, но я уверена, что увижу все по ее глазам. Влюбленный взгляд не врет, а разочаровавшийся в любви – вопит о своей боли.

Мое унылое настроение скрашивает Ярослав и прогулка по Парижу. Мы не так много успели увидеть, потому что Мира неожиданно раскапризничалась и ни в какую не соглашалась больше быть на улице. Яр вызвал такси, и через каких-то пятнадцать минут мы были уже в номере. Изнеможенные прогулкой, оглушенные криком дочки и слегка продрогшие, потому что единственным человеком среди нас, кому было по-настоящему тепло, была Мира. Я заранее позаботилась о теплых вещах, шапочке, а Ярослав арендовал коляску, так что мы хорошо провели время, но жутко устали.

– Беги в душ, а я уложу Миру.

Повторять предложение Яру дважды не пришлось. Я быстро срываюсь с места и забираюсь под горячие струи воды. Не знаю, сколько стою так, но, видимо, долго, потому что совсем скоро по спине пробегает холодок. Я оборачиваюсь и натыкаюсь на голого прокурора Барсенева, который бесцеремонно забирается ко мне в душевую кабинку.

– Мира спит, – выдыхает в сантиметре от моих губ, а затем впивается в них грубым поцелуем.

Бесцеремонно проникает в рот языком. В меня просачивается его вкус, запах, он весь. Я дышу им. Охотно обвиваю его шею, прижимаюсь сосками к сильной груди и охаю от того, насколько это сладко. Ярослав скользит по телу руками, забирает у меня горячие бьющие струи воды, подставляя под них свою спину. Мои лопатки соприкасаются с холодной стеной, на ягодицах ощущается хватка мужских рук. Вместе с глухим выдохом произношу его имя. В ответ почти в унисон – мое.

Ярослав подхватывает меня под ягодицы, жмет к кафелю и к себе. Обвиваю его ногами, скрещивая их за спиной, жадно отвечаю на поцелуи и приглушенно стону, когда чувствую проникновение. Резкое, быстрое, на грани боли и удовольствия. Ярослав растягивает меня изнутри и ласкает снаружи, целует, кусает, срывается, словно ему меня мало. И мне, в общем-то, тоже его мало. Учащенное сердцебиение, кажется, переходит все возможные границы, раскачивается, словно на качелях. Я опираюсь на жилистые руки и жмусь затылком к кафелю, подставляя для поцелуев шею.

С настойчивым прикосновением влажных горячих губ внизу живота закручивается новая спираль. Я подаюсь навстречу Яру, подстраиваюсь под его ритм и едва сдерживаю стоны, но их, к счастью, заглушает шум воды. Его рука перемещается с ягодицы на внутреннюю сторону бедра, туда, где максимально влажно и остро. От соприкосновения слишком ярко, чувственно.

– Такая мокрая, охренеть просто.

Двигаю бедрами вперед, упиваясь наполненностью и глубиной. Контролировать себя становится сложнее. Я обнимаю Ярослава за спину, стараюсь не впиваться сильно ногтями, чтобы не оставить красных полос – понятия не имею, нравится ему такое или нет, но он отвечает на немой вопрос:

– Можно. Тебе все можно.

Я пользуюсь разрешением не сразу, но на пике удовольствия не удерживаюсь и все же оставляю несколько полосок на голой спине Яра.

Соски болят от напряжения, в голове словно рассеялся туман. Я слышу лишь наши тяжелые выдохи, громкие стоны и шлепки кожи о кожу. Порочно, сексуально, дерзко. С шеи Яр спускается ниже, ведет языком по оголенной груди, всасывает в рот сосок и облизывает его языком. Я сильнее сжимаю его плечи, давлю на них ногтями, наверняка оставляя красные следы.

От пара, поднимающегося по стенкам душевой кабинки, становится нечем дышать. Я ловлю ртом воздух, активно помогаю Ярославу себя трахать, подаюсь вперед, насаживаюсь на член. Бесстыдно, порочно, господи. Иногда мне кажется, что это и не я вовсе, что я реальная осталась за пределами этой душевой кабинки, но когда собравшаяся внизу живота пружина резко впрыскивает удовольствие в остальные части тела, я дрожу и раз за разом повторяю имя Ярослава. Моего прокурора, которого, несмотря на старания, так и не смогла выбросить из головы.

Он кончает следом. Жестко сжимает ягодицы, входит резко, до основания, на всю длину, растягивает и срывает с губ громкие крики. Что-то говорит, но из-за шума в ушах я слышу только отголоски его тембра.

Из душевой Ярослав выносит меня на руках. Заматывает в полотенце и укладывает на кровать, ложась рядом. Мы все еще обнаженные, липнем друг к другу и никак не можем отстраниться. Мне его мало. Было и, наверное, будет, сколько бы вместе времени ни провели.

– Хочу воды, – шевелю одними губами.

Ярик поднимается, уходит на кухню, а рядом с кроватью загорается входящим смс-сообщением его телефон. Не знаю, почему вместо того, чтобы проигнорировать это, я вдруг поднимаюсь и сгребаю телефон с тумбочки, но когда вижу на экране «Мась, ты когда вернешься?», перед глазами мутнеет, а в грудь вонзаются сотни ледяных осколков. Ему пишет женщина.