Глава 76

Только что ради меня мой муж пожертвовал тем, что помогало ему в этой жизни.

- Послушный эрд – живой эрд, - усмехается главарь, убирая артефакт в карман, но лезвие у моей шеи не исчезает. – Завяжи ему глаза, он не должен видеть, куда мы уедем, и свяжи так, чтобы быстро не распутался.

Это была наша договорённость, главарь толкает меня за экипаж, чтобы не было видно, и требует деньги.

- Отдайте мне змейку!

Он добывает её из кармана, внимательно рассматривая.

- Что в ней такого, что ради этого ты готова была истязать собственного мужа? – звучит интерес в его голосе.

- Просто вещь.

- Да не просто, эрдана. Это артефакт, у меня чуйка. И полагаю, что очень сильный, раз мы устроили такое представление.

Слышу звуки борьбы, это Зэйд пытается вырваться, но против него трое.

- Отдайте немедленно и заберите ваши деньги, - вытаскиваю кошель.

- Это я заберу, хватает он мешочек, а вот змейку…

Ждать бессмысленно. Тянусь к груди, и он сбивается. Наверное, думает, что я решила пустить в ход женские чары. Ныряю в декольте рукой, и он рычит от удовольствия, предвкушая, что я стану развязывать корсет. Только у меня на уме совсем другое. Мгновение, лиса в руке, и я впечатываю её в лоб грабителю.

- Ты забудешь, что видел нас, забудешь о змее, и о том, что был уговор. Не вспомнишь моё лицо. Ты просто ограбил нас на дороге, а теперь забирай своих головорезов и проваливай, потому что скоро здесь будут стражи порядка.

Хватаю таль, прячу оба артефакта в декольте и обхожу экипаж с другой стороны, где никого нет, ожидая, когда всё закончится.

- Уходим, - доносится голос главаря, и всё заканчивается быстро. Они действительно исчезают из поля зрения, и мы остаёмся втроём.

- Рауна, Рауна! – выкрикивает моё имя Зэйд, и я отзываюсь. Ползу к нему, помогая избавиться от верёвок. - Рауна, - его голос глухой, сорванный. Ладони скользят по моему лицу, по шее, задерживаются там, где ещё недавно было лезвие. Он поворачивает мою голову осторожно, внимательно смотрит, будто ищет невидимую рану. - Ты цела? - шепчет, и в этом шёпоте нет ни наместника, ни власти, только страх. – Что он тебе сделал?

- Если не считать пореза, ничего, - стараюсь ответить спокойно, но голос предательски дрожит. - Это царапина, - отмахиваюсь, но он уже склоняется ближе.

Губы касаются моей шеи. Там, где ещё ноет от прикосновения ножа. Осторожно, почти благоговейно, будто этим поцелуем он хочет стереть сам факт случившегося.

- Я найду их, - тихо говорит, прижимая меня к себе. - Всех до одного. И заставлю пожалеть.

В его голосе сталь. Та самая, которую я уже слышала, и от которой сейчас становится не по себе. Потому что я знаю правду, и кто действительно во всём виноват.

Осторожно обвиваю его руками, утыкаясь лбом в плечо. Он жив, рядом, дышит, и от этого внутри становится тепло и страшно одновременно. Хорошо, что мне не нужно смотреть ему в глаза, иначе я бы сгорела со стыда. И в который раз прячусь за непроницаемыми стёклами очков.

Он промывает мою рану и перевязывает её. Затем мы садимся в экипаж и едем в Ашфорн. Он гладит меня, успокаивая, а я ещё никогда не чувствовала себя настолько мерзкой, что самой от себя тошно.