Глава 84

Толпа сгущается задолго до самого храма. Людей становится так много, что идти уже невозможно, только плыть вместе с ними, подчиняясь общему движению.

Я выныриваю к подножию ступеней почти случайно, когда меня выталкивают вперёд сильнее остальных.

- Дальше нельзя! - кричат стражи, выставляя копья. - Только приближённые!

Меня оттесняют назад, но я всё равно остаюсь у самой границы, цепляясь взглядом за происходящее наверху.

Храм высокий, белый, холодный. Каменные ступени уходят вверх, и на них уже выстроились люди в тёмных одеждах. Из дверей выходит мужчина.

Сначала я не понимаю, кто это. Просто высокий мужчина, прямой, как клинок, длинные волосы рассыпаны по плечам, черное одеяние. Но уже через мгновение внутри что-то обрывается.

Он важен для меня, почему-то невыносимо важен. Не помню, но чувствую это так же явственно, как и то, что мне отдавили ноги.

Его лицо словно высечено из камня. Резкие скулы, чёткая линия челюсти, губы сжаты так, будто любое слово может сломать его изнутри. Ни тени улыбки, ни тени жизни, только глаза: серые, холодные и пустые, словно он потерял что-то на этой земле.

Он не смотрит на людей, не смотрит по сторонам. Его взгляд направлен вперёд, туда, где, кажется, нет ничего, кроме одной точки, видимой только ему. И от этого взгляда становится страшно.

- Это он, - шепчет кто-то рядом. - Великий наместник.

Слово отзывается во мне болью.

Наместник.

Зэйд.

Имя вспыхивает внутри, как искра, и я резко втягиваю воздух.

Он. Это он. Но почему… Почему мне кажется, что я знаю, как он улыбается? Почему хочется подойти, коснуться, сказать что-то важное?

Из храма выносят гроб. Толпа гудит.

- Сейчас начнут.

Шёпот превращается в шум, потом в крик. Кто-то начинает толкаться, кто-то тянется вперёд. И вдруг - звон. Монеты. Они сыплются вниз, отражая свет.

- Акаты! – кричат бедняки. - Золото!

Люди теряют разум. Меня толкают в спину, в бок, в плечо. Я не успеваю удержаться, ноги подкашиваются, и я падаю на камни, а толпа не замечает и течёт, надеясь пробраться поближе к богатству.

Кто-то наступает на мою руку, кто-то хватает за плечо, пытаясь подняться. Я задыхаюсь, кажется, сейчас из меня вновь выйдет жизнь.

Стражи отталкивают обезумевших пустогласов. Отчего-то это слово всплывает в сознании. Я уже была здесь на это месте, только не той, кем являюсь теперь.

Чья-то рука хватает меня, поднимая.

- Не зевай, - говорит какой-то мужчина, тут же убегая вслед за остальными. Звон монет слышится всё дальше, и толпа редеет, пока на крыльце не остаётся лишь горстка бедняков.

Мужчина в чёрном больше не оборачивается. Он идёт вперёд медленно, ровно, будто каждый шаг даётся ему усилием, но ни на мгновение не позволяет себе остановиться. За ним следуют другие: в строгих одеждах, с опущенными головами.

Я остаюсь у подножия, тяжело дыша, пытаясь понять, что со мной происходит.

Толпа почти рассеялась. Кто-то ещё роется в пыли, выискивая упавшие монеты, кто-то спорит, кто-то смеётся, но всё это уже где-то далеко, как будто меня отрезали от этого мира.

Замечаю женщину. Она стоит чуть в стороне, прижимая к себе ребёнка. Лицо бледное, усталое, но в глазах такая глубокая боль, что мне становится не по себе. Мальчик рядом понурил голову и думает о своём. Рядом – старик с прямой спиной. Видно, что скорбит по усопшей. Его руки сжаты в кулаки, будто он сдерживает что-то внутри. Тут же девушка со светлыми волосами и красными от слёз глазами.

Смотрю на них, и внутри поднимается странное чувство. Я их знаю, почему-то знаю. Делаю шаг, потом ещё один. Ноги сами несут меня вверх по ступеням, хотя стражи уже почти не обращают внимания на тех, кто остался.

Камень под ногами твёрдый шершавый знакомый. Слишком знакомый, словно я уже поднималась здесь когда-то давно. Или недавно?

Гроб уже почти рядом. Гладкое тёмное дерево украшено серебряными вставками, крышка приоткрыта.

Сердце начинает биться быстрее. Зачем я иду туда? Не знаю, но не могу остановиться. Поднимаюсь на цыпочки и заглядываю внутрь.

Там молодая женщина: бледная, спокойная, как будто спит. На мгновение мне кажется, что это просто отражение, ошибка, игра света.

Но нет. Это лицо моё. Те же черты, та же линия губ, те же ресницы. Не мои теперешние, а когда-то принадлежавшие мне. Но разве так бывает?

На переносице - тёмные очки. Но это невозможно! Я здесь и живая, настоящая. Но и там тоже почему-то я.

«Скажи, что любишь меня…»

Бархатный голос в голове, и я зажмуриваюсь. Что-то внутри пытается прорваться. Воспоминание? Чувство? Боль? Боги, не дайте сойти с ума. Я не понимаю, и вдруг чувствую влагу на щеках. Я плачу.

Слёзы текут сами: горячие, неконтролируемые, будто тело помнит то, что разум ещё не может удержать.

Не сразу замечаю, что мужчина останавливается, а потом направляется в нашу сторону.