Глава 65

Глава 65

— Что это? — спросил князь, но служанка уже убежала.

И первым порывом Яромира было забыть, не хотел он туда ехать. Но не таков был Яромир, чтобы отступать перед опасностью. Он всё посмотрит, а потом решит.

И всего-то надо было коня направить чуть влево. Проехав улицу, Яромир оказался в Купеческой слободе. Где-то пекли хлеб, пахло печёным тестом, откуда-то раздавались весёлые крики, похоже собрались люди после удачного дня, и за одним столом ужинали.

Может, ничего плохого? Он не будет заходить внутрь, посмотрит.

Так думал князь, подъезжая к дому купца Сарлассена.

В доме мягким жёлтым светом светились окна. Князь спешился, прошёл вокруг, охрана княжеская проверила улицу. Ничего подозрительного не было, и тогда князь постучал в дверь.

Через несколько мгновений дверь распахнулась.

И Яромир чуть не упал. Ему показалось, что небо и земля поменялись местами. Но спустя миг князь выдохнул, потому что женщина, стоявшая в дверях, не была Ингой.

Вглядевшись, он понял, что это просто очень сильно похожая на неё женщина. Женщина была на сносях. Срок был большой, потому что живот был в два раза больше, чем у Инги.

— Ой, простите, — с деревенским говорком сказала женщина с лицом Инги. — Я думала, это Ругенвальд пришёл.

— Он твой муж?

— Нет, простите, боярин. Вдовая я. По хозяйству ему помогаю.

— По хозяйству, значит, — сказал князь, у которого вдруг в ушах забил набат, как на пожаре. — Бум. Бум. Бум.

Женщина неловко поклонилась:

— Что ему передать, боярин?

Яромир вдруг почувствовал, что горло его стало сухим, и попытался сглотнуть образовавшийся в сухом горле ком.

— Ошибся я домом.

— Ничаво, бывает, боярин, — ответила женщина.

«Как много я не знаю о своей супруге», — подумал Яромир.

* * *

Подъехав к дому, князь, не останавливаясь, сразу прошёл в покои жены.

Инга была там. Сначала мелькнула мгновенная радостная мысль: «Ждала».

Но потом он вспомнил яростное лицо Астрид и широко распахнутые глаза вдовы, живущей в доме Ругенвальда.

А Инга, словно почувствовав, подошла к нему, обняла.

А Яромир стоял как истукан, не в силах ни обнять, ни спросить.

— Что случилось? — спросила она, будто бы почувствовав, что что-то не так с ним.

* * *

Инга

Яромир приехал от Астрид мрачнее тучи, словно случилось что-то непоправимое. Я подбежала к нему, обняла. А он был весь напряжённый, мышцы его были, как камень. И губы были сомкнуты так, что казались побелевшими.

Я попыталась заглянуть ему в глаза:

— Что случилось, любый мой?

Яромир словно только после моего вопроса очнулся и, наконец-то, взглянул на меня.

Смотрел молча и так долго, что я даже устала.

Потом отстранил меня и, держа за плечи на вытянутых руках, хриплым голосом произнёс:

— Скажи, Инга, только правду скажи.

И замолчал.

— Яромир, — снова попробовала я его обнять и прижаться, но он не дал мне ни договорить, ни приблизиться к нему. Усадил меня в кресло.

И, выдохнув так, что я вдруг поняла, что то, что он сейчас скажет встанет промеж нами стеной, произнёс:

— Инга, скажи, ребёнок, что носишь, это мой ребенок?

Я открыла рот, чтобы ответить, а потом только поняла, о чём он спросил.

И так и застыла с открытым ртом.

Теперь я молчала, потому что у меня не было слов. Потому что мне только что вонзили кинжал прямо в сердце, и теперь рукоятка этого кинжала торчала у меня в груди, не давая мне дышать.

— Почему ты молчишь? Инга! — отчего-то Яромир начал терять терпение.

А у меня словно лёд разливался в душе, ледяным холодом охватывая шею, горло, переходя на язык.

— Инга! — теперь уже князь сам подошёл ко мне и схватив меня за плечи дёрнул на себя, поднимая с кресла.

А я смотрела на него и думала: «Есть ли на свете слова, чтобы убедить того, кто уже поверил злой лжи? Ведь, если человек верит, то разве его можно заставить свернуть?»

Но я попыталась.

— Яромир, это твой ребёнок, — ответила я. И, взглянув ему в глаза, поняла, что он хочет поверить, но боится.

И вдруг поняла, что я не желаю никому ничего доказывать. Какой смысл? Если он не верит сейчас, то, когда ребёнок родится и будет расти, то он будет в нём выискивать чужие черты. А, если он начнёт их видеть?

Нет! Либо меж нами есть доверие, либо нет.

И поэтому я замолчала.

— А что для тебя Ругенвальд? — неожиданно задал Яромир ещё вопрос.

— Он глава моего хирда, — ответила я, понимая, что Астрид скорее всего князю и про женщину Ругенвальда рассказала.

— Я хочу его отослать обратно в Шверию.

— Почему? — спросила я, —разве много у нас верных людей, чтобы ими разбрасываться?

— Значит, ты не хочешь его отсылать? —

— Не хочу.

Князь вдруг тяжело задышал. Несколько раз прошёлся по комнате, я стояла возле кресла, там, где он меня и поставил.

— Но тогда я буду должен его убить.

— За что?

— За то что, когда все увидят его женщину, то всем будет понятно, кого он хочет видеть в своей постели, — неожиданно резко и мерзко прозвучало.

Теперь мне стало сложно дышать.

— Значит, ты, князь, считаешь меня неверной женой? Поверил той, кто предала своего мужа? Думаешь, что я такая же?

Взгляд Яромира стал больной. Он остановился и произнёс глухим голосом:

— Я не знаю, Инга.

— Не знаешь? Тогда уходи!

Я понимала, что буду жалеть о каждом сказанном слове, но не могла остановиться:

— Уходи! Ты обидел меня, Яромир. Я не стану оправдываться в том, в чём нет моей вины.

И я отвернулась, ожидая, что он скажет что-то, или обнимет меня.

Но услышала только, как хлопнула дверь, отрезая его от меня.

И когда, примерно через час, успокоившись, я послала Хельгу узнать, где князь, то оказалось, что Яромир, один, даже не взяв охрану, уехал из города, по дороге, ведущей на Вышгород.