Глава 14

Петька появился утром как ни в чем ни бывало. Уселся за стол рядом с мальчишками и потребовал завтрак.

Я отказывать не стала. Нагребла полную тарелку горячей каши и, подойдя к нему, совершенно спокойно опрокинула миску прямо над его головой. Петька подпрыгнул и заголосил:

— Дура! — он резким взмахом руки стряхнул с мгновенно покрасневшего лица кашу и рванул к воде. В омут он нырнул не раздеваясь. И продолжал орать оттуда, — Ты с ума сошла, идиотка!

И растянула губы в улыбке, взглянув на перепуганные Гришку и Ваську:

— Ешьте, мальчики. Каша очень вкусная. А я сейчас, поговорю с Петей и вернусь.

Поставила на стол пустую миску и зашагала к омуту, где чуть не плача от боли, Петька смывал с себя липкую и вязкую кашу из какарушек.

— Дура! Идиотка, — причитал он слезливо, — тупая баба!

Я присела на корточки у самого края омута и улыбнулась. Вполне искренне.

— Будешь меня оскорблять, я тебя прямо здесь утоплю, — ровно произнесла я. — Ты не представляешь, мерзавец, как сильно я хочу это сделать.

— Дура! — завопил он снова, — я же ради тебя старался! Тебе разве нравится жить в этом клоповнике?! Ты, Аська, молодая и красивая. Светлейший тебя помилует, ведь ты всего лишь баба и не могла противиться воле мужа. Во всем виноват только он! А выйдешь замуж за нормального мужика и не будешь выживать в этой дикости, вкалывая как рабыня, пока твой муженек дрыхнет в тенечке.

— Ах, так ты у нас благодетель, значит, — произнесла я язвительно. — А мы то, идиоты, не поняли, что ты это не о себе заботился. Не для себя хотел место послаще выбить. И нас вовсе не хотел на смерть обречь…

— Не хотел, — буркнул Петька отворачиваясь и принимаясь поливать заплывшее лицо водой. А потом вдруг всхлипнул и разрыдался, как ребенок. И это было так неожиданно, что я растерялась. — Я же не знал, что все так будет! Я думал, вернусь, в княжью школу пойду! Темным князем стану! А они! — выкрикивал он гнусаво. — Они сказали, что меня в расход! Потому что слишком много силы! И я могу быть опасен для них!

Петька отвернулся и, обхватив себя руками, застыл, изредка вздрагивая всем телом. На голове все еще оставалась каша, какарушки запутались в волосах и не промылись, одна половина лица, распухла подушкой и покраснела. Очень скоро надуются пузыри.

Я вздохнула. Мне стало жаль этого непутевого идиота, который до сих пор верил в сказки. Мне его признание нисколько не удивило. Мы все давно поняли, что светлые мнишки не такие добрые, как кажется жителям Пределов Жизни. Хотя мы до сих пор так и не разгадали главную загадку: зачем им это надо.

— Ладно, Петька, — я позвала рыдающего мальчишку, — вылезай. Я тебя не трону. И ожог твой надо обработать… Идем!

Жалкий, мокрый и поверженный «враг» выполз из омута на четвереньках на ощупь. Его лицо опухло так сильно, что оба глаза заплыли. На голове и с одной стороны лица вздулись пузыри, а вторая просто была очень красной. Голова распухла так сильно, что казалась раза в два больше, чем раньше.

— Я ничего не вижу, — прошептал Петька и всхлипнул, — болит!

— Болит, — согласилась я. В душе царапалось чувство вины. Не так, чтобы его нельзя было терпеть, но сильно. — А Васька мог вчера умереть. Из-за тебя…

— Я не хотел, — краснота стремительно опускалась вниз на подбородок, и Петька с трудом шевелил губами. — Я думал, они просто вернут вас обратно. А потом подслушал светлых. И узнал. — Из уголка заплывшего глаза прорвался ручеек слез. — Они решили усилить Барьеры. Чтобы вы здесь все сами сдохли… Я не сказал им про поводки.

— Идем, — я ничего не ответила. Просто протянула Петьке руку, которую он обхватил обеими руками. Его колотило… то ли от холода, то ли от нервов, то ли от боли. А может от жара. Его ладонь была такой горячей. — Я помогу тебе переодеться. И чем-нибудь намажу ожоги…

— Спасибо, Ася, — прошептал он. И это были его последние слова. Лицо оплыло окончательно и даже дышал Петька с трудом.

Я провела Петьку мимо очага, в дом. В глазах детей, сидевших за столом застыл ужас. Я улыбнулась им, надеясь успокоить, но у меня не получилось. Дети уткнулись в тарелки, но их напряженные позы явно говорили: мы все равно напуганы до полусмерти.

Рубаху пришлось распарывать по шву. Нечего было и думать, чтобы снять ее через голову. Я стянула с Петьки штаны и уложила его в постель. Благо затылок хотя и опух, но все же был не обожжен.

— Лежи, — скомандовала я и накрыла тощее, трясущееся тельце одеялом. — Я сейчас найду какую-нибудь травку от ожогов…

Петька еле слышно простонал. Я решила, что это был ответ, хотя, возможно, ему просто было очень больно.

Я вышла во двор. Подошла к столу и устало опустилась на скамейку. Чувство вины уже разодрало мою душу достаточно сильно, чтобы не чувствовать себя спокойно. И зачем я так поступила с Петькой? Да, он негодяй и сволочь. Но даже если представить, что он по-прежнему ничего не понял бы, разве я смогла бы равнодушно смотреть на страдания человека?

— Когда я опрокинул на себя котелок с кипятком, — заметил Васька как между прочим, — батька мазал мне спину соком огуречной травы. И на мне, как на собаке, все зажило.

— А у меня тоже пузырь был, — не отстал Гришка. — на пальце. Вон даже шрам остался.

— Твой папка просто не знал, что ожоги надо мазать огуречной травой, — фыркнул Васька. — А у нас в крепости даже светлый мнишка был. Он бате моему и велел огуречную траву давить. Сказал, что каждого пацана магией лечить, так магии не напасешься…

Мальчишки продолжали хвастаться своими «успехами» и «достижениями». А я решила воспользоваться неожиданным советом. Огуречной травы в округе было много. Я нарвала огромный пучок, порезала его как можно мельче и завернув в холстину, изо всех сил сжала травяную кашицу. Между пальцев побежал сок, тоненьким ручейком стекший в подставленную посуду. Мне удалось выдавить чуть меньше стакана сока огуречной травы. Не знаю, как она лечит ожоги, но обезболивающие свойства у этой травки точно есть. Кожа на моих ладонях онемела и потеряла чувствительность.

Я обмазала Петькину голову и лицо тонким слоем сока. Не прошло и нескольких минут, как мой пациент задышал ровнее. Ему стало легче.

Весь день я провела возле дома. Во-первых, я не могла оставить детей одних. Васька оказался довольно таки шебутным и проказливым мальчишкой, рядом с которым даже спокойный Гришка изменился. Пацаны носились по двору, сшибая все, что было. Залезли в каждую дыру, достали всех животных, разворошили разложенный для просушки рогоз… мне пришлось следить за хулиганами в оба глаза. Зато стало понятно, как Васька нашел Книгу темнейшего князя Дмитрия. Если бы у нас здесь были бы какие-то тайники, то без сомнения неугомонный мальчишка добрался бы и до них тоже.

А, во-вторых я весь день давила сок из огуречной травы и поливала этим соком Петьку. Обезболивающего эффекта хватало примерно часа на два. И потом Петька начинал стонать и метаться по постели от боли.

Без дела, конечно, не сидела. Заштопала целую кучу одежды, на каменных жерновах смолола в муку высушенный рогоз, какарушки и семена лебеды, напекла хлеба с запасом, навела порядок во дворе, выскоблила заячьи шкурки. Летний мех слишком рыхлый и жидкий, но отлично подходит для стелек, сапожков, который мы приноровились вкладывать в берестяные ботинки-ходоки, и прочих хозяйственных мелочей. Так что шкурки мы теперь не выбрасывали.

А ведь у меня еще был животные, забота о которых теперь легла на мои плечи. Их у нас сейчас было много.

Корова, приведенная из Пределов Жизни совсем недавно, весной, когда начала появляться травка, пока не доилась, но появления теленка мы ждали со дня на день. Пузо у Веточки было таким огромным, что мы надеялись на рождение двух телят, что было такой же редкостью, как рождение двойни у людей.

Мишкина коза родила в начале весны. Всем на удивление, у живой Машки родились две козочки: живая же Марта и не-живая Ночка. Сейчас им было чуть больше двух месяцев. Девчонки чувствовали себя прекрасно и жили очень дружно, несмотря на то что в Пределах жизни считались непримиримыми врагами.

Первая Машкина дочь, Юлька, которая родилась прошлым летом, недавно отгуляла и готовилась стать мамкой. Кто был отцом ее ребенка мы так и не узнали. Но это определенно был не-живой козлик. Ведь Бешка пошел в суп еще в середине зимы.

Плотоядных цыплят мы тоже «проредили» в голодные времена, оставив на пять кур всего одного петушка. Мы напрасно надеялись, что куры завалят нас яйцами. В середине весны четыре подруги дружно решили обзавестись потомством, пользуясь тем, что мы пропустили момент их взросления, и теперь водили ораву желтоголовых цыплят. И только одна, которую с моей легкой руки назвали Чайлдфри, исправно несла по яйцу почти каждый день. Но потребности нашей немаленькой общины такая продуктивная курица, конечно, не закрывала.

Но больше всего нас удивил псиц… Из берглоги Пузик вылез не один, а с «женой» и тремя подросшими щенками. Когда «жена» успела подселиться к «мужу», мы так и не узнали. Особенно расстраивался Гришка, ведь он самолично укладывал псица в спячку. И никакой псицы не видел.

«Жена» оказалась слишком дикой и в руки не далась. Она покрутилась несколько дней вокруг нашего поселка, а потом исчезла. А щенки остались. Они были такие милые, что любили их все. Гришка назвал щенков Муха, Слепень и Кузнечик. Для местных это были такие же привычные имена, как для нас Шарик, Тузик и Барбос.

Еще у нас был конь… К счастью от него можно было не ждать появления потомства. Хотя еще одна-две-три лошади нам бы не помешали.

В итоге к вечеру я, как обычно, упахалась до изнеможения. Из последних сил приготовила ужин…

— Что случилось с Петькой? — первым делом спросил Борис, когда пришел в себя. Мишка с Жекой выползли из дома чуть раньше. И сейчас сидели за столом хмурые, потрепанные и не выспавшиеся. Все же вчера им обоим пришлось выложиться на пределе своих возможностей.

— Я вылила ему на голову горячую кашу, — вздохнув, честно призналась я. И попросила, — Борис, ты можешь его полечить, а?

— Вот еще, — буркнул недовольно Мишка, — пусть лежит и мучается. Так ему и надо. Взял и сдал всех… И что нам сейчас делать-то? Куда бежать?

Я вздохнула… признаваться в том, что погорячилась было неприятно.

— Надо у Петьки спросить. Я не совсем поняла, но, кажется, никуда нам бежать не надо… Я не уверена. Но он говорил, что светлые мнишки решили не соваться в Мертвые земли…

— Врет он, — точно так же, как Мишка, буркнул Жека. — Верить этому предателю нельзя.

Но решения принимали не они. А Борис верил мне больше, чем не верил Петьке.

— Хорошо, — кивнул он, — я его вылечу. У него не такие уж большие повреждения. А потом мы послушаем, что он скажет…

Борис вернулся в дом. И через несколько минут вышел снова. Я еле успела разложить еду по тарелкам.

Следом за Борисом, опустив голову ниже плеч, плелся совершенно здоровый, на первый взгляд, Петька… когда он подошел ближе к костру стало видно, ожоги не прошли для него даром. Половина лица была некрасиво перечеркнута шрамами. А веко зажило немного неправильно, и теперь один Петькин глаз смотрел на мир прищурившись.

— Когда все закончится, — Борис кивнул Петьке на скамью рядом с собой, — я все поправлю Но сейчас, прости, не могу тратить на это магию. Нам нужно поднять двух некромантов после снятия поводка…

— Спасибо, — прошептал еле слышно Петька. И добавил, — простите меня, пожалуйста… Я, как дурак, повелся на сладкую ложь.

Борис успокаивающе похлопал парня по плечу:

— Я тебя прощаю. И остальные со временем простят. А пока давай-ка расскажи, что именно ты натворил, и о чем говорили светлые мнишки, когда ты их подслушал…

Жека оказался прав. Петька на самом деле устал пахать и решил, что жизнь некроманта в Пределах Жизни пусть и на поводке у светлых гораздо приятнее, чем свобода в нашей «дыре» на Мертвых землях.

Поначалу Петька боялся, что его кто-нибудь застукает, и сдаст нам. И тогда мы запрем его и никуда не выпустим. Нам ведь так сильно нужен темный мнишка, которым он может стать в самом ближайшем будущем. Поэтому Петька затаился и стал ждать удобного момента.

И ему повезло. Все некроманты разошлись, оставив на хозяйстве его и Жеку. Меня он в расчет не брал, ибо баба… В этом месте я перестала жалеть об опрокинутой каше. Петька несколько дней покрутился рядом с пределами, разведывая обстановку, а когда определился откуда бежать, дождался ночи и перешел Барьер.

Пока дошел до крепости наступило утро. Светлый мнишка встретил его неприветливо. Выслушал его сбивчивый рассказ о том, что он заплутал по дороге в княжью школу, но не поверил и запер беглеца в чулане.

Там Петька просидел два дня и две ночи. Он был уверен, что мы его хватились и боялся, что комендант, дядька Влас, сдаст его нам. И поэтому, когда через два дня светлый мнишка велел привести его к нему, сдал дядьку Власа первым.

В этот раз светлый мнишка был не один. С ним были еще двое. И светлые мнишки вытянули из него полное признание о том, что в Мертвых землях обитает горстка беглых некромантов. К счастью, презрение к «тупым идиотам» со стороны Петьки было таким сильным, что это пошло нам во благо. Потому что по словам Петьки выходило, что мы, некроманты-фанатики, которые живут в убогой, грязной пещере и питаются травой, которую собирают там же… И домашние животные, которых мы украли в Пределах, у нас такие злобные, что кидаются на своих же, норовя сожрать с потрохами.

А про поводки Петька попросту забыл…

В общем-то теперь было понятно, почему светлые мнишки махнули на нас рукой, решив что нет никакого смысла тратить силы на наше уничтожение. Все равно скоро сами помрем.

А вот Петьку они посчитали опасным. И когда его уводили, чтобы снова запереть в чулане, мальчишка успел услышать, как один светлый говорит другому, мол, силы у пацана слишком много для княжьей школы и по правилам его надо просто убить.

Петьке повезло, было слишком поздно, солнце вот-вот должно было спрятаться за горизонт, и светлые мнишки решили потратить оставшееся время на ужин, а чересчур одаренного темного грохнуть завтра днем.

Перепуганный перспективой умереть от рук светлых мнишек, Петька решил, что лучше вернуться к нам… Тем более он посчитал, что раз светлые решили не приходить к нам, значит и он тоже может сделать вид, что ничего не было. А о том, что по его слову арестовали коменданта, он тоже собирался промолчать.

Ночью, когда светлые мнишки не могли ему помешать, а некроманты были заняты патрулированием, Петька вышиб окно и сбежал из крепости. Он тайком пробрался к Барьерам и покинул Пределы Жизни. И только оказавшись на Мертвых землях, забрался под куст и заснул. Бессонная ночь слишком вымотала его.

А когда проспался, явился к нам. Прямо к завтраку. И получил порцию каши от доброй Аси.

— Значит это из-за тебя нам пришлось бежать? — Васька пристально смотрел на изувеченного Петьку. Тот ничего не сказал, только виновато качнул головой, опустив ее еще ниже. — Если мой батька не выживет, я тебя сам убью!

— Васька, ты что, — Мишка попытался вразумить своего приятеля. Но Борис поступил проще.

— Никто никого убивать не станет, — веско и твердо заявил он. И посмотрел на меня. — И калечить друг друга тоже не надо. А если кто-то решит вернуться в Пределы, — Борис оглядел всех, — то мы никого не держим. Мы не собираемся принуждать ни светлых, ни темных, жить по нашим правилам. Мы просто хотим, чтобы у каждого был выбор, чтобы каждый имел право прожить свою жизнь так, как хочется ему самому, а не кому-то другому. Даже если этот кто-то другой — светлый мнишка. Вы поняли?

— Да, — отозвались мы, дружно кивая.

И Борис закончил:

— О том, что случилось мы никому не скажем. Петька, — повернулся он к мальчишке, — мы не станем рассказывать всем о твоей ошибке. Но и ты должен понимать, каждый, кто о ней знает, будет пристально следить за каждым твоим шагом. Ты понял?

— Да, — качнул головой Петька, — спасибо… Я все понял и когда больше вас не подведу…