Глава 15

Петька, правда, изменился. Он перестал задирать всех по поводу и без, он старался выполнять все работы, которые ему поручали. Пусть умений и сил ему не хватало, но он терпеливо учился.

Несколько дней мы тревожно ждали появления светлых мнишек. Или их карманных некромантов. Но, видимо, Петька был прав, мнишки решили не тратить силы попусту. Они слишком сильно были уверены, что Мертвые земли безжалостно убьют нас всех.

Но вот соваться в Пределы Жизни мы пока не рискнули. Одной вылазки хватило, чтобы понять, вдоль границы стало слишком много светлых. Пусть они были не так сильны, как мнишки, но зато могли бодрствовать по ночам.

Постепенно стали возвращаться некроманты-разведчики и те, кто ушли вслед за ними. К нашей огромной радости большинство не попали под действие странных Барьеров, ограждающих Мертвые земли. Однако совсем избежать жертв не удалось. Двое некромантов слишком поздно поняли, что попали в ловушку и не смогли вернуться. Их не удалось спасти, но ожившие трупы получилось подчинить и привести сюда. У нашего поселения появились первые могилы.

Я очень мало знала этих двоих, они пришли к нам совсем недавно, и не успели влиться в коллектив. Но от этого наша скорбь не стала меньше.

Из-за таких печальных событий шрамы, появившиеся на Петькином лице, ни у кого не вызвали особых эмоций. Некромантов вполне удовлетворило объяснение, что он сам опрокинул на себя кипяток. Придумал его сам Петька, а мы, как и велел Борис, не стали ничего говорить.

Через две недели дядька Влас окончательно оправился после снятия поводка. Новых «пациентов» у Бориса так пока не появилось, и у него появилась небольшая передышка. Мы смогли больше времени проводить друг с другом, на какое-то время я даже перестала спать по ночам.

Борис по-прежнему проводил за ужином совещания, на которых присутствовали все. Но после случая с Петькой, самые важные вопросы стали обсуждать уже после, в узком кругу, в который входили Борис, Мишка, дядька Влас, Всеслав и Григорий. О чем они там говорили мы не знали, но догадывались, что прямо сейчас Совет Пяти, как в шутку прозвали этот совещательный орган, решают вопрос о строительстве города…

Наши разведчики обнаружили несколько подходящих для этого мест. Загвоздка была в том, что у каждого из них были свои плюсы и свои минусы.

Одно место будущего города располагалось там, где было удобно держать оборону, в случае нападения светлых мнишек, которое теперь перестало казаться невозможным. Но на территории не было своего источника воды, и в случае осады мы все просто умерли бы от жажды.

В другом месте вода была в избытке: несколько ручьев обрамляли долину между невысокими холмами, которые давали хорошую защиту от холодных ветров, господствующих в Мертвых землях зимой. Но те же холмы позволяли нашим врагам подобраться к городу незаметно.

Третье место было лишено этого недостатка, поскольку располагалось посреди степи. Но за дровами для отопления города придется ездить за тридевять земель, что увеличит их стоимость в несколько раз…

Самым же перспективным было место недалеко отсюда, на дальнем краю нашего оврага. Там хватало и воды, и дров, и оборонять город было бы довольно удобно. Но из-за близости Пределов Жизни нас обнаружили бы достаточно быстро.

Мы, те, кто не входили в Совет Пяти тоже целыми днями спорили, отстаивая каждый свое мнение. Лично мне больше всего нравился последний вариант. Светлым все равно уже известно о нас, какой смысл скрываться? Зато далеко переезжать не надо… Все будут рядом. Я до чертиков не хотела больше оставаться одна.

Еще одним вопросом, который занимал наши умы, были споры о природе Барьеров, ограждавших Пределы Жизни. Изначально считалось, что они природного происхождения. Существовала даже легенда, что Барьеры создал добрый Бог Дня, чтобы оградить живых от смертельной опасных созданий своей бывшей супруги — злобной Богини Ночи.

Но сейчас, когда мы поселились в Мертвых землях и поняли, что нежить не так опасна, как о ней говорили, некоторые стали подозревать, что когда-то давно Барьеры были искусственно созданы светлыми мнишками, чтобы удержать людей в Пределах Жизни. Правда никто из нас не мог придумать ни одной причины, зачем это могло быть нужно.

Мы ломали копья и стрелы в споре, пытаясь найти правду. Но истина никак не хотела рождаться…

— А мне кажется, мы все смотрим на эту проблему с оной стороны, — Петька вклинился в паузу, когда мы, охрипнув от споров, замолчали. Обычно он сидел тихо и просто слушал нас, поэтому его перфоманс сразу же привлек внимание всех. — А надо взглянуть с другой… Снаружи…

— С какой-такой «наружи»? — наморщил лоб Всеслав. Он считал, что Пределы Жизни образовались вокруг источника светлой магии без всякого участия человека.

— Ну, — опустил голову Петька, — с другой стороны… Вот к примеру, мы смотрим на Пределы Жизни снаружи и понимаем, что они совсем не такие, как нам казалось изнутри. А значит нам надо взглянуть на те, другие Барьеры, снаружи. И тогда мы поймем, что все совсем не так, как кажется…

— Что за чушь?! — наморщил лоб Мишка, — Что за ерунду ты несешь! Ты что не понял, мы не можем их перейти. По крайней мере живыми, — хмыкнул он.

Петька стушевался и замолчал опустив голову… Но ему на помощь пришел Борис:

— Расскажи подробнее, что ты имел в виду?

Мальчишка тряхнул головой и не поднимая глаз заговорил:

— Ну, вот смотрите… Когда мы жили в Пределах Жизни нам говорили, что Барьеры непроходимы. Но, оказалось, что пройти их довольно просто, если ты темный. Нам говорили, что в Мертвых землях нас ждут страшные монстры, которые убивают всех живых, но мы с вами убедились, что и живые, и нежить на самом деле ничем не отличаются друг от друга… У них даже потомство общее может быть.

— И?! — Всеслав от нетерпения дернул плечом, — ты говоришь очевидные вещи, которые всем известны!

Петька втянул голову в плечи, съеживаясь еще больше, но продолжил:

— Да, очевидные. Но смотрите, если Пределы жизни огорожены Барьерами, которые не выпускают живых, то почему бы Мертвым землям не иметь свои, которые не выпускают нежить?

Неловкая пауза повисла над столом… Мы смотрели на Петьку, который царапал носом тарелку, и кажется о чем-то стали догадываться…

— Ты хочешь сказать, — первым снова не выдержал Всеслав, — что те, другие Барьеры могут ограждать Пределы Не-жизни?

Петька кивнул…

— Да, я уверен светлые могут легко пройти их и выйти из Мертвых земель. Точно так же, как мы можем выйти из Пределов Жизни…

— Но как это доказывает, что Барьеры созданы людьми?! — Всеслав, кажется, считал, что Петька был его оппонентом в споре.

— Или то, что они природного происхождения, — ввернул Мишка — самый ярый противник Всеслава.

— Никак, — Петька качнул головой, — просто мне кажется, это не так уж и важно. На самом деле важнее то, что находится там, снаружи… За Мертвыми землями.

Это был не аргумент, а аргументище. Тут Петьке не мог возразить никто. Но мы пока не знали, как найти ответ на этот вопрос. Наш единственный светлый, Васька, который потенциально мог бы выйти за «Пределы Не-жизни», был еще слишком мал, чтобы проводить эксперименты. Поэтому этот разговор очень быстро забылся.

Тем временем жизни текла своим чередом. И помимо привычных забот о заготовке пропитания на следующую зиму, в ней начали происходили события, которые ломали существующую реальность не хуже догадок о причинах появления Пределов Жизни. Однажды утром Левая снесла яйцо. Белое. При этом маленький светлый маг чувствовал себя прекрасно. Никакие ночные кошмары его не мучили. И других тоже.

Несколько дней все некроманты нашей честной компании находились в легком обалдении. Никто не понимал, что же происходит. Яйца, которых с каждым днем становилось все больше и больше, лежали аккуратной горкой в гнезде. Его Левая построила с помощью Васьки под тем самым кустом, где когда-то они жили с Правым…

Впрочем никто ни секунды не сомневался, причина столь странного поведения гурлинки в привязке к Ваське, которая позволила ему жить в Пределах Смерти. Вероятно, не только Васька получал от птицы необходимую ему магию, но и Левая получала от мальчишки то, что ей было нужно: эмоции.

Однако мы все пристально следили за состоянием ребенка. Я прекрасно помнила, каких нечеловеческих усилий мне стоило выдержать атаку мамаши Правого и Левой, и очень сильно беспокоилась за Ваську. И за Левую. Когда я думала, что моя гурлинка вот-вот умрет, чтобы подарить жизнь птенцам, у меня на глаза наворачивались слезы. Если бы Правый был рядом! Но бессовестный самец с ранней весны неделями пропадал в неизвестном направлении. Я только и знала, что у него все хорошо, потому что на том конце связующей нас нити было тихо и спокойно.

Прошло около двух недель с того времени, как Левая снесла первое яйцо. Вот-вот все должно было закончится.

— Тетя Ася, — тихий шепот Васьки разбудил меня на рассвете. Из-за того, что ложились мы поздно, а день начинался все раньше и раньше, у нас образовался небольшой промежуток времени, когда Борис уже оцепенел, а мы еще не проснулись. Как сейчас, — тетя Ася, — мальчишка тихо, но настойчиво тормошил меня за плечо. — Проснитесь, Левой плохо…

Я мгновенно открыла глаза и села на постели. Бледный перепуганный Васька чуть не плача стоял у моей кровати переступая с ноги на ногу…

— Тетя Ася, — увидев, что я проснулась, он с облегчением выдохнул скривился и горько расплакался прижимаясь ко мне, — тетя Ася, она умирает! Моя Левая умирает!

Я машинально приобняла мальчишку. И шепотом выругалась. Вот и все. Скоро у нас будут птенцы гурлинки. Хотя я предпочла бы, чтобы у меня оставалась Левая, а не ее дети…

— Идем, — прошептала я, — я хочу ее увидеть…

И попрощаться. Сердце сжалось от боли. Моя Левая! Как же так?!

— Она там ждет, — Васька всхлипнул, — я уже все приготовил… и Правый тоже пришел.

Я кивнула, не обратив внимания на странную фразу на то, что Васька все приготовил. А надо было. Потому что, когда я вышла из дома, то увидела, что Левая без сил лежит поверх корзинки, в которую Васька сложил все белоснежные яйца… Рядом крутился и печально гурлил Правый.

— Левая, — выдохнула я и кинулась к птичке. Правый загурлили еще громче, и я увидела мысленную картину, которую он нарисовал: я тащу корзинку в каком-то тумане…

— Тетя Ася! — Васька громко всхлипнул, — ну, быстрее же! Левую надо отнести в Пределы Жизни! Ее и ее деток! Тетя Ася! Я один не смогу унести всех, корзинка очень тяжелая! Тетя Ася! Я понесу Левую, а вы берите яйца! — его слегка потряхивало, но он кричал звонко, отчаянно и очень жалобно. Я даже не смогла сказать ему, что все бесполезно. Гурлинки размножаются таким странным способом… И поэтому малодушно кивнула и подхватила корзинку с белоснежными яйцами гурлинки. Ладно, отнесу корзинку туда, куда он хочет. Лишь бы не плакал.

К границе Пределов Жизни мы добрались без приключений. Я еще ни разу не была здесь, предпочитая наблюдать за туманными Барьерами издалека, ведь они были такие огромные, что верхний край густой завесы можно было увидеть даже из нашего оврага, если знать куда смотреть и что именно искать.

Но чем ближе мы подходили, тем яснее я понимала, что переход между Пределами Жизни и Мертвыми землями совсем не похож на линию, которую можно переступить за одни шаг. Это скорее довольно широкая полоска земли с размытыми границами, над которой клубился густой туман. Он медленно перетекал из одного места в другое, создавая причудливые завихрения. Кое-где его плотность была такой, что, казалось, обретала плоть. Но чем ближе мы подходили к таким «сгусткам», тем сильнее они рассеивались. Я поняла, что мы уже идем через Барьер, когда мне стало совсем плохо. Сердце колотилось, как безумное, отдаваясь оглушающим биением крови в ушах, дыхание перехватило, а перед глазами потемнело. Я попыталась закричать, но горло сжал спазм, и я не смогла издать ни единого звука.

Рядом точно так же, прямо на глазах, бледнел Васька. Он тащил на себе полумертвую птицу и упрямо топал вперед, хотя я видела, как ему плохо. Это я наполовину темная и туман не вредит мне особенно сильно. Бодро шагающий рядом со мной Правый тому подтверждение. А вот Васька уже один раз чуть не умер, когда проходил через Барьеры.

— Васька, — прошептала я, — надо возвращаться. Здесь слишком опасно, мы с тобой можем погибнуть…

— Нет, — упрямо мотнул головой мальчишка. — Левая говорит, что осталось совсем чуть-чуть. Скоро мы подойдем достаточно близко, чтобы она смогла набрать магию… Нам не нужно будет выходить в Пределы Жизни… Мы просто побудем немного здесь, в Барьерах…

Он говорил отрывисто, из последних сил, по его лицу катился пот, но глаза исступленно горели решимостью дойти до конца во что бы то ни стало… И мне это совершенно не нравилось. Я уже хотела было сказать, что мы немедленно поворачиваем домой. Левую мне, конечно жалко, но убивать ради птицы, пусть даже самой лучшей, ребенка чересчур.

Но в этот самый момент, я запнулась обо что-то невидимое в текущем по земле тумане и щучкой полетела вперед. И хотя падение было практически мгновенным, в моей голове успели мелькнуть две мысли: первая была, конечно же, о яйцах… Я не зря же тащила их столько времени! Нельзя было допустить, чтобы яйца пострадали. И, извернувшись прямо в воздухе совершенно немыслимым образом, я со всего маха приземлилась на спину. Воздух с глухим: «Хе!» — вышел из легких, и я потеряла сознание. Именно об этом и была моя вторая мысль, успевшая покинуть мою голову прежде, чем я отключилась. Яйца кажется, не пострадали.

— Тетя Ася, — моей щеки коснулись мокрые ладошки, — очнитесь.

Я открыла глаза. Надо мной нависал вполне себе довольный мальчишка. Вокруг по прежнему был туман, но я не увидела на лице Васьки ни единого намека на усталость. Напротив, выглядел он так, как будто бы неделю отдыхал в летнем оздоровительном лагере…

— Что случилось? — нахмурилась я. Встала. От удара болела спина. Синяк у меня, наверное, такой огромный, что лучше к Борису спиной не поворачиваться. А то придется рассказывать где и почему я его получила. А раскрывать мужу, что была столько безрассудна, что сунулась в Пределы Жизни, я не планировала. Пусть он думает обо мне чуть лучше чем есть на самом деле.

— Все хорошо, — улыбнулся Васька, — мы дошли. Левая добралась до источника. И теперь ни ей, ни яйцам, ни вам ничего не угрожает. Она сможет помочь нам всем…

Я была не уверена, что правильно поняла мальчишку, и решила на всякий случай уточнить.

— Левая жива?

— Ага, — кивнул Васька. И добавил, — вот же она. Видите…

Я подняла взгляд туда, куда указывал Петька. Рядом с ним стояла огромная, со страуса, белоснежная птица и внимательно смотрела на меня глазами Левой.

— Это, — я запнулась на мгновение, — Левая?!

— Ага, — снова кивнул Васька. — Красивая, да?!

Красивая?! Переспросила я про себя, изумленно глядя на огромную тушу… Но почему она такая огромная?!

— Это из-за магии, — пояснил мальчишка. То ли я спросила вслух, то ли он сам догадался. Он махнул рукой в сторону, — там слишком мало светлой магии, поэтому она и была такая маленькая. А здесь магии много, вот она и выросла. — И, рассмеявшись, добавил, — вы еще на яйца посмотрите. Они тоже стали большими.

Он кивнул, подбородком указывая, куда надо посмотреть. Я перевела взгляд и обалдела… Яйца вывалились из корзинки и раскатились по сторонам. Но каждое из них было размером примерно с большой арбуз… страшно представить, какие монстры оттуда вылупятся!

— Гур?! — над моим лицом появилась Левая с огромным клювом. Такой одни ударом может расколоть череп, как пустой орех…

— Не бойся, теть Ась, — рассмеялся Васька, — Левая говорит, что они ее дети будут такие же, как она сейчас. Только источник в их душе станет еще больше…

— Гур, — утвердительно гукнул Правый. Он тоже навис надо мной, но оставался при этом в своих прежних размерах, и поэтому казался совсем мелким рядом со своей сестрой.