Глава 16

Наше появление в поселении оказалось триумфальным. Все уже проснулись и даже успели заметить нашу пропажу. И когда мы с Васькой явились пред очами вместе с резко подросшей Левой и с чертовой дюжиной огромных белых яиц, которые гурлинка тащила на себе магией, я страшно пожалела, что у меня нет с собой фотоаппарата. Этот момент достоин был того чтобы быть запечатленным в истории. Тем более, как я подозревала, это в любом случае случится.

— Васька! — Первым опомнился дядька Влас. Он кинулся к сыну и подхватил его на руки, — где вы были?! И что с случилось Левой?!

— Папка, — Васька радостно улыбался, — Левой нужна была светлая магия, и мы с Асей отнесли ее и ее детей в Пределы Жизни. Мы совсем-совсем не выходили, просто посидели немного в тумане перехода, — заверил он несчастного Власа, который услышав о приключениях сына побледнел. — Зато теперь Левая стала такая, какая должна быть. Вот! — закончил он.

— Хорошо, — кивнул Влас, прижимая к себе ребенка. Но по его лицу было видно, все совсем не хорошо. Все очень даже плохо. Просто отец сдерживается, чтобы не напугать сына. — Но в следующий раз, пожалуйста, не уходи никуда не предупредив меня. Ты же знаешь сколько здесь опасностей. Мертвые земли не слишком подходящее место для будущего светлого мага… Договорились?

— Ага, — кивнул Васька. Но все равно не стерпел, — папка, Левая меня защитит от всего! Смотри какая она, — он махнул назад на гурлинку, размером с огромного страуса, — думаешь кто-то рискнет меня тронуть с такой защитницей? Да, она ка-ак клюнет! И от нежити только мокрое место останется!

Рассказывая, он размахивал руками, показывая как гурлинка будет расправляться с врагами. Это выглядело так смешно, что мы не выдержали и расхохотались… Напряжение встречи пропало. Все успокоились, хотя и поглядывали на Левую с некоторой опаской.

А у птицы были свои заботы. Будущая мамаша перетащила яйца к гнезду. И только тогда поняла, что в старое гнездо может поместиться только одна ее лапа. Левая так расстроилась и так обиженно загурлила, что я невольно улыбнулась. Значит она не совсем представляла насколько выросла.

— Левая, — я обняла птичку и прижалась к снежно-белому оперению, — тебе нужно гнездо побольше. Хочешь я помогу тебе его построить?

— И мы, — тут же подскочили наши мальчишки: Васька и Гришкой. — Мы тоже поможем!

— Тут без пилы и топора не обойтись, — Мишка протянул руку и осторожно провел ладонью по огромному крылу гурлинки. — Ты, Левая, теперь очень большая птичка…

Гнездо для гурлинки мы строили всем миром. Одновременно обсуждали случившееся. Вопреки обыкновению даже не спорили. Все согласились, что огромный размер птицы обусловлен тем количеством магии, которую Левая успела хапнуть, когда была в Пределах Жизни. Ведь там, как было известно всем, кроме меня, избыток светлой магии, которую выделяет Источник. Каждый светлый маг способен практически мгновенно восстановить своей резерв, если ему вдруг приходилось колдовать. Поэтому светлые маги никогда не экономили энергию, в отличие от темных…

— И это значит, — Всеслав задумчиво почесал щеку, на которую налипла древесная труха, — что Барьеры, ограждающие Пределы Жизни не пропускают не только светлых магов, но и светлую магию. Поэтому Левая была здесь маленькая. И именно поэтом и ей самой, и ее яйцам не хватало магии. Вы ведь потому потащили ее туда, верно Васька?

— Ага, — кивнул мальчишка. Они с Гришкой утрамбовывали подстилку в гнезде, чтобы яйцам было мягко. — Левая сказала, что иначе ей придется отдать свою жизнь, чтобы ее дети родились…

— Я одного не понимаю, — я щипала на мелкие ленточки листья рогоза, чтобы использовать его для утепления гнезда, — если птенцы гурлинки могут выводится из яиц, то почему Левая и Правый сами появились на свет другим способом?

Мне никто не ответил. Остальные тоже этого не понимали.

— Потому что ты уничтожила все яйца, — буркнул Петька. Он как раз проходил мимо с кучей веток на плечах. — И матери пришлось разделить себя. Если бы ты не трогала яйца, она сидела бы на них, как обычная курица. И даже вывела бы птенцов, если бы ты могла дать ей достаточно темной магии.

— Гур, — толкнулся в руку Правый, словно подтверждая слова Петька.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я. Очень уж правдоподобно звучало его объяснение.

— Оттуда, — Петька отвернулся. Мне даже показалось, будто бы он сам не рад, что влез в разговор. — Что тут думать-то? Все ж понятно. Как по-твоему гурлинка могла высидеть яйца, которые ты разбила?

— Верно. Об этом я как-то не подумала, — кивнула я и, извиняясь, поскребла Правому макушку. Он очень любил такие почесывания, — прости, милый, но мне нужно было спасти Бориса…

— Гур-гур-гур, — блаженно закатил глаза Правый.

— Они все равно бы не вывелись, — снова влез Петька все еще топтавшийся рядом. — Смотри на Левую. Вон какие должны были стать яйца, чтобы из них вылупились птенцы гурлинки. Да и сама Левая вон какая огромная. Всей магии тьмы, которая есть в Пределах Жизни и в Мертвых землях для такого не хватит… Так что гурлинка твоя просто сдохла бы на яйцах без всякой пользы.

— Ну, и фантазия у тебя, Петька, — фыркнула я.

— Это не фантазия, — пробурчал он недовольно и прошел в кусты. В одном он совершенно точно был прав, для страусиного гнезда Левой нужны были еще ветки.

Вечером, когда Борис пришел в себя и узнал, что мы с Васькой учудили, спокойно, но очень твердо запретил мне устраивать подобные авантюры. И я вынуждена была с ним согласиться. Я не ребенок, как Васька, я не малолетка, как Петька, я взрослая женщина и должна была сообразить, что мы имели все шансы никогда не вернуться из Пределов Жизни. Нас могли там поймать, мы могли угодить в ловушки для нежити, обильно расставленные по всему периметру, мы в конце-концов могли просто умереть от магического истощения и остаться навсегда в плотном тумане. Нам нереально повезло, что Левой хватило сил поддерживать своей магией Ваську, а у меня в душе крутилась двойная спираль из света и тьмы.

Я с чистой совестью пообещала больше не рисковать ни собой, ни другими. Хотя, признаться, сама не верила, что в следующий раз я смогу определить реальную степень опасности. Пусть я и жила в этом мире уже почти два года, но это было все еще слишком мало.

Гурлинка размером со страуса впечатлила Бориса. Он старательно ощупал сонную птицу, сидевшую на яйцах в исполинском гнезде. Левая недовольно бурчала, но в принципе никак не мешала процессу изучения, даже когда Борис вытащил из под нее огромное яйцо, похожее на волейбольный мяч. Она только приоткрыла один глаз и внимательно следила за перемещением своего будущего птенца.

— Удивительно, — Борис покачал яйцо на руках, взвешивая и определяя еще кучу только ему известных параметров, и вернул обратно в гнездо, старательно укрывая «ребенка» под распушившей перья Левой. — Никогда не видел ничего подобного. А ведь я довольно долго занимался изучением нежити.

— Ну, — рассмеялась я, — Левая по вашей классификации не нежить, а очень даже «жить».

Мы отошли от гнезда. Чтобы не нервировать гурлинку, которая высиживала яйца, своими ночными посиделками. Мы решили перенести наши вечерние собрания немного в сторону от очага. Туда где шум и свет костра не будут мешать наседке.

— Я одного не понимаю, — задумчиво произнес Борис, когда мы шли от гнезда к костру, за которым собрались все остальные, — если гурлинки способны высиживать яйца, почему они этого раньше не делали?

— Петька сказал, что если яйца гурлинок не трогать, то они садятся их высиживать. Но вы всегда уничтожали и яйца…

— Не всегда, — не согласился Борис, — Ася, мы изучаем этих птиц не один год, и даже не сто лет. И провели тысячи разных опытов. В том числе не раз оставляли все яйца птице. Поверь, за столь долгий период хотя бы раз должно было случится, чтобы хотя бы одна гурлинка села бы на яйца, вместо того, чтобы умереть, давая жизнь птенцам. Но этого не случалось никогда. Не было даже ни малейшего намека, что так могло бы быть. Мы так долго бились над загадкой, зачем эта птица несете яйца, если они не нужны ей для размножения. И никто даже предположить не мог ничего подобного…

— Ну, не знаю, — пожала я плечами и снова добавила, — Петька сказал, что всей темной магии в Пределах Жизни и в Мертвых землях, не хватило бы для того, чтобы вырастить птенцов. И гурлинка просто умерла бы сидя на яйцах…

Борис кивнул, но ничего не ответил. А на переносице появилась тонкая складочка, недвусмысленно намекавшая о крайней степени задумчивости. Я не стала мешать мужу в его размышлениях. Тем более мы уже дошли нашего импровизированного стола… Великое переселение превратило наш обычный ужин в ночные посиделки на природе.

Главной темой сегодняшнего обсуждения была, конечно же, Левая. Мы до хрипоты спорили о том, кто вылупится из яиц. Кто-то говорил, что это будут не обычные гурлинки, а какие-то особенные, которых еще никогда не было. Кто-то утверждал, что птички будут обычные, и даже не очень большие. Мол, гурлинка нечаянно хапнула больше магии, чем ей было нужно поэтому и поэтому подросла. Но когда уровень магии придет в норму, она снова вернется к прежним размерам.

И только три человека не участвовали в общем обсуждении: Борис, который продолжал хмуриться и о чем-то думать, машинально жуя все, что я клала в его тарелку. Я, обеспокоенная поведением мужа. И Петька…

Он и раньше, после того как обзавелся шрамами, чаще всего молчал, не вмешиваясь в споры. Но сегодня в его поведении была одна странность. Я несколько раз видела, как он открывал рот, словно намереваясь высказаться. Но потом в его взгляде мелькало что-то такое… похожее на страх… и он ничего не говорил.

Подозрительное поведение Петьки привело к тому, что я половину ночи не могла заснуть, чутко прислушиваясь к сопению мальчишки. Мне казалось, что он задумал что-то нехорошее… А повода доверять предателю у меня не было. Предавший однажды, предаст и дважды, крутилась у меня в голове старая поговорка.

Но ничего не происходило и, в конце-концов, я заснула. А утром меня разбудил шум дождя. И это значило, что весь день придется провести дома. Все наши работы по заготовке пропитания на зиму придется свернуть.

Незапланированный, но такой долгожданный выходной, мы провели в праздном безделье. Жарили на огне мясо и рыбу. Мишка рано утром, пока все спали, сбегал голышом, чтобы не мочить одежду, к вершам на реке и собрал попавших в силки за вчерашний день зомби-зайцев. Пили горячий чай, разбавляя его козьим молоком и соком молочного дерева для сладости.

Мы много болтали, шутили и смеялись. Петька вел себя точно так же. И я невольно успокоилась. Решила, что вчера просто была слишком разнервничалась из-за Левой, поэтому увидела то, чего не было.

К вечеру распогодилось, и на следующий день жизнь пошла своим чередом. Мы впахивали, готовясь к голодной зиме, Левая сидела на яйцах, а корова наконец-то отелилась. Молока резко стало больше, и нам с Мишкой пришлось быстро учиться его перерабатывать. Но если процесс получения сливок, сметаны и творога ничем не отличался, то с сыром вышла небольшая загвоздка. Рецепт изготовления сыра из козьего молока нам пришлось немного изменить и доработать, иначе коровий сыр получался слишком мягким и очень быстро покрывался масляной пленкой, которая делала невозможным длительное хранение. Но зато потом сырные головы стали получатся крепкие, твердые, с плотной и сухой корочкой. После прессования мы сутки выдерживали их в корзинках, висящих под навесом, и потом относили на хранение в кладовую, которую сделали специально для хранения сыра и других молочных продуктов. По сути это была еще одна комнатка рядом с хладником, выполнявшим роль морозильника.

Сложив сыры в большую корзинку, я вошла в дом. Внутри было темно, и мне пришлось остановиться, на пороге, чтобы глаза привыкли к темноте. Именно поэтому мне и удалось заметить, как слева от меня, там где была наша с Борисом постель, мелькнула тень.

Сердце гулко бухнуло, мое подсознание раньше меня сообразило, что происходит что-то неправильное. И только потом я испугалась. Не за себя. За Бориса. Я-то хотя бы закричать смогу, если на меня нападут, а он ничего не сможет сделать, чтобы помешать злоумышленникам навредить ему…

Тень застыла в уголке… Сбежать незаметно она не могла, я перегораживала выход из дома. И это был мой шанс. Я должна была поймать того, кто пробрался в наш дом тайком. Кричать и звать на помощь было бы глупо. Тогда тот, кто сейчас прятался в темноте понял бы, что его обнаружили. И пока наши прибегут на мои крики, он уже уйдет. Нет, я собиралась обхитрить его… Осторожно опустила руку в корзину и хватила козий сыр. Его головка поменьше, чем у коровьего, и потому для меня удобнее.

Так же медленно и незаметно вытащила свое «оружие», завела за спину и резко бросила вперед, прямо в тень. Для злоумышленника мой поступок был полной неожиданностью. Он не успел сообразить, что случилось, как твердая сырная голова попала в цель.

— Ася! — закричала тень голосом Петьки, — ты что делаешь?! Ты зачем кинула в меня сыром?!

— Петька, — насторожилась я. Утихшие было подозрения вспыхнули с новой силой, — и что это ты тут делаешь?! И что ты там прячешь?

— Ничего, — Петька ответил так быстро, что я не поверила ему ни на миг. Он явно что-то скрывал от меня, и мне это не нравилось. Неужели этот мальчишка снова решил взяться за старое? А уже собиралась возмутиться его наглостью и безответственностью, как он признался, — мне плохо, когда светло. Голова болит, глаза режет и, вообще…

— Ничего себе, — ахнула я, — значит ты становишься темным мнишкой?! — Новость была просто отличная. Пусть мы были вынуждены прекратить общение с Пределами Жизни, потому что светлые все еще усиленно контролировали периметр, но очень надеялись, что со временем все стихнет, и мы снова наведаемся к дядьке Блоху. — Но ты мне тут зубы не заговарий. Что у тебя там? — повторила я вопрос.

Петька тяжело вздохнул и вытащил руки из-за спины. Он держал Книгу…

— Зачем ты ее взял?! — возмутилась я. Как-то так само собой сложилось, что к Книге не подходил никто, кроме Бориса. Нас всех она просто пугала…

— Ась, — мальчишка взглянул на меня умоляюще, — я не хотел! Она сама!

— Ага, — кивнула я и с сарказмом произнесла. — Ты просто шел мимо, а Книга прыгнула тебе в руки и раскрылась посередине… — я запнулась, глядя на заложенные пальцем страницы. Это явно было больше, чем первая глава, которую смог прочитать Борис.

— Именно так и было, — повесил голову Петька. — Честно! Она всегда звала меня. А недавно прыгнула в руки сама! — он понимал, что я ему не верю, но все же отчаянно хотел оправдаться.

— Петька, сколько глав ты прочитал? — шепотом спросила я. Горло перехватило.

— Пока только одну. — Я почувствовала облегчение, но он продолжил, — где про гурлинок… и вот сейчас начал другую… про Барьеры.

— Про гурлинок… — выдохнула я. Твою же мать! Выругалась в сердцах. И приняла решение, — Книгу положи на место. Сейчас я никому ничего не скажу, но вечером, когда проснется Борис ты сам ему все расскажешь. Понял?

— Понял, — виновато кивнул Петька. — Спасибо, Ась…

Я тряхнула головой, мол, пожалуйста. Дождалась, когда Петька вернет Книгу на место и вывела его из дома. На сердце было тревожно. Несомненно, то, что Петьку удалось прочесть больше, чем самому Борису, будет иметь для всех нас большие последствия. Еще знать бы хорошие или плохие.