Глава 17

Вечер наступил быстро. Мягко прошелся по окрестным кустам, погружая их в холодную и сырую тьму. До начала календарного лета оставалось всего несколько дней, но тепла, чтобы согреть летнюю ночь, все еще не хватало. И если днем мы одевались уже довольно легко, то к ужину большинство выходили накинув теплую одежду.

Я, как обычно, сидела под боком Бориса, который обнимал меня одной рукой, накрывая полой своего куртки. Нигде и никогда я не чувствовала себя такой счастливой и спокойной, как в эти минуты. Мне было так хорошо, что обычно я почти не вмешивалась в разговоры, и просто наслаждалась близостью любимого, положив голову ему на плечо и закрыв глаза. Но не сегодня.

Сегодня я нетерпеливо ждала, когда Петька признается в том, что он взял Книгу без спроса. Но хитрый мальчишка делал вид, что ничего не произошло. Он пропустил несколько пауз, во время которых было удобно начать разговор, потом проигнорировал парочку моих намеков, и, в конце концов я не выдержала:

— Петька, ты не забыл, что должен рассказать Борису? Если ты не сделаешь это прямо сейчас, то я сама расскажу все, что видела.

Вся компания дружно перевела взгляд на Петьку. Но если большинство смотрело на Петьку с улыбкой, то в глазах Мишки, дядьки Григория и еще одного некроманта, ставшего невольным свидетелем Петькиного предательства, сразу появилось подозрение.

— Говори, — ободряюще улыбнулся Борис съежившемуся после моих слов мальчишке, — ничего не бойся, здесь все свои…

Петька тряхнул головой, соглашаясь, и, не поднимая глаз, начал говорить:

— Я могу читать Книгу темнейшего князя, — он вздохнул, но честно добавил, — всю. От начала и до конца… Но я не хотел! — в его голое звучало отчаяние, — она сама прыгнула ко мне в руки! Но я больше не буду ее трогать… клянусь!

— Не стоит клясться, когда не можешь выполнить обещанное, — Борис улыбнулся, — если Книга признала тебя, это очень хорошая новость для всех нас. И я не злюсь на тебя за то, что ты ее прочел. Напротив, я рад, что в наших рядах появился человек, способный сравнятся способностями с самим темнейшим князем. Но ты же понимаешь, Петька, что это значит?

Мальчишка, понурив голову, слушал Бориса внимательно, и потом качнул головой. И зашептал обреченно:

— Спасибо, что позволяете уйти.

Он медленно поднялся…

— Эй, — вмешалась я, — куда это ты собрался?! Борис, ты что хочешь его прогнать?!

— Я? — улыбнулся мой муж, — нет, я не хочу. Петька сам решил, что в нашем обществе действуют законы улиц. И если вожак узнает, что кто-то из его подчиненных сильнее, то самое гуманное, что он может делать, это прогнать возможного соперника из банды. Но чаше всего таких просто убивают, верно, Петька?

Петька качнул головой, соглашаясь.

— Но у нас же не банда и законы улиц не действуют! — я все равно не понимала, почему Борис позволяет Петьке уйти. — И ты не собираешься ни убивать его, ни даже прогонять! Петька, — я повернулась к мальчишке, — Борис говорит, что тебе придется учиться! Очень много учиться!

— Учиться? — эхом повторил Петька. Он поднял взгляд и обвел взглядом улыбающиеся лица некромантов.

— Ну, конечно! — я не разделяла общей радости. Тоже нашли повод для шуток. У ребенка травма, а они ржут! Мне стало жалко Петьку, который вырос в таких жутких условиях. Неудивительно, что он такой придурок. — А эти идиоты, — я махнула рукой, обозначая всю компанию, — просто над тобой подшучивают. Они-то сразу поняли, что к чему.

— Учиться… — Петька снова пробежался взглядом по лицам некромантов и застыл коснувшись Бориса, — правда?

— Правда, — тряхнул тот головой. — Петька, здесь не улицы города. И я не боюсь, что ты сместишь меня и займешь мое место. Сейчас ты слишком мал и неопытен, чтобы суметь это сделать, а потом, когда ты сможешь занять мое место, я с радостью передам его тебе. Если ты, конечно, захочешь, — он насмешливо фыркнул, — ты ведь будешь знать, что власть это не только право, но и ответственность…

— Прям уж с радостью? — на лице Петьки появилась несмелая улыбка.

— Конечно, — тряхнул головой Борис, соглашаясь. И подтянул меня к себе, прижимая, — я буду рад возможности не решать вопросы, а провести время с теми, кого люблю.

— Значит вы не злитесь, что я взял Книгу?

— Нет. Я рад, что ты смог открыть ее. Мне еще ни разу не удалось зайти дальше первой главы. И мне страшно любопытно, что же ты смог там прочитать.

Петька, все это время стоявший рядом со скамейкой, плюхнулся на нее и начал рассказывать:

— Не так много. Я слишком сильно боялся, что мне увидят. Но я прочитал про гурлинок… Вы знали что на всю нежить, которая попадает в руки некромантов, светлые предварительно надевают поводки?

— Знал, — кивнул Борис. Остальные тоже загудели подтверждая свое знакомство с этим процессом.

— Иначе нежить не усмирить. Она начнет кидаться на живых и убивать всех без разбора, — присоединился к разговору дядька Влас.

Петька мотнул головой, мол, нет. А Мишка добавил:

— Что-то здесь никто ни на кого не кидается. Ну, кроме кур. К этим гадам только зайди, чтобы яйцо забрать, сожрут! Но они и в Пределах Жизни ведут себя точно так же.

— Это точно! — подхватил Григорий. — И Машка совсем не нежить, а как рога на тебя направит, так сразу душа в пятки уходит. И где ты такую злыдню нашел?

— Зато молоко вкусное, — заступился за свою любимицу Мишка, — жирное, сладкое… И сыр из него отменный выходит.

— Светлые нарочно заставляют нежить кидаться на живых, — перебил обсуждение козьих прелестей Петька. — У темнейшего была своя коллекция нежити, и он писал, что если не позволять светлым усмирять нежить, то она остается совершенно спокойной и не злой. И ничем не отличается от живых. Ему даже удалось получить потомство от смешанной пары. Ну, — Петька улыбнулся, — и нам тоже. Еще он узнал, что гурлинки садятся на яйца. Но из них никогда никто не выводится. И, когда мать понимает, что ее яйца мертвы, она все равно делится, оставляя вместо себя двух птенцов.

— Ей не хватает магии? — спросила я. Чувство вины. Терзавшее меня столько дней отпускало. Я не виновата, что гурлинке-маме пришлось умереть, чтобы дать потомство.

— Темнейший пришел к такому выводу, — пожал плечами Петька, и честно признался, — я по-крайней мере так понял. В Книге столько непонятных слов, — пожаловался он. И добавил, — А еще, когда я пролистывал страницы видел карту Мертвых земель. Темнейший был здесь.

— Карту? — Всеслав чуть не подпрыгнул, — ты уверен?

— Ага. Уверен. Только, если я правильно опознал наш овраг, то князь выходил за Пределы Жизни не здесь, а немного дальше.

— Борис, нам нужна карта. — Всеславу все остальное было не интересно. — Наши разведчики дошли до границы Мертвых земель, но видели слишком мало, чтобы составить карту. Если темнейшему это удалось, то глупо не использовать его данные, чтобы определить где мы начнем строительство.

— Согласен, — кивнул Борис. — Давайте этим сейчас и займемся. Петька, — обратился он к мальчишке, — ты сможешь открыть Книгу прямо сейчас?

— Смогу, — кивнул Петька. И не смог не похвалиться, — я могу открыть ее в любое время: хоть днем, хоть ночью.

Когда Борис с Петькой и Всеславом ушли заниматься делами, мы все тоже стали расходиться. Свое дело я сделала, заставила Петьку рассказать правду, а все остальное пусть мужчины решают сами. У меня своих забот полон рот. Завтра надо будет прополоть огород, наведаться в поля и посмотреть, как там наши злаки. Семена уже проросли, покрыв вспаханные поля зеленой щетиной дружных всходов. Но не менее дружно взошли и сорняки. И я не без основания опасалась, что сорные травы забьют культурные растения, поэтому давно собиралась отправить мужчин полоть междурядья. Мишка говорил, что это обычная практика в Пределах Жизни. Здесь ведь нет гербицидов, чтоб обработать поля от сорняков.

Накопленная за день усталость вдруг наваливались с такой силой, что до постели я добрела с закрытыми глазами. И сразу же провалилась с сон.

Проснулась я довольно поздно. Как впрочем обычно, ранние подъемы давались мне тяжело. И оказалось, что все мои планы накрылись медным тазом, Бориса за спиной не оказалось, а в поселении было тихо и совсем пусто. Только сидели у костра грустные Мишка, Жека и Васька с Гришкой…

— А где все? — встревоженно спросила я.

— Где-где, — зло выругался Мишка.

— Ты чего? — я никогда не слышала от него таких ругательств.

— Петька нашел в Книге Мертвый город, — вздохнул Васька.

— И все пошли туда. Прямо посреди ночи, — печально кивнул Гришка. — А нас не взяли.

— И Мишку с Жекой оставили, чтобы они за нами присматривали…

Теперь стало понятно, чего он так зол. Я бы тоже рассердилась, если бы меня не взяли смотреть Мертвый город. Впрочем меня и не взяли…

— А он далеко?

— Нет, — Мишка буркнул. — В том-то и дело, что близко. Они должны были добраться до него под утро… Борис успел бы. А меня оставили, чтобы эта малышня туда не рванула. А то там может быть опасно. — Он вздохнул. И посмотрел на меня жалобно, — Ась, может ты сама с ними справишься, а? А я пойду? Ну, так же не честно, Ась. Все там. Даже Петька! А я тут… Асенька, пожалуйста…

Я рассмеялась. Мишка был так похож на умоляющего котика, что отказать ему не было никакой возможности.

— Хорошо, — кивнула я, — иди. И ты тоже, — кивнула Жеке. Сам он никогда не попросил бы, но я видела, как ему тоже хочется пойти туда, в Мертвый город.

Мишка с Жекой исчезли быстрее, чем я дошла до умывальника, сделанного из берестяного туеска. Рядом стояло ведро с водой. Я плеснула деревянным ковшом воду, которая потекла тонкой струйкой из специально оставленной в уголке туеска дырочки. Умыла лицо.

Мне, конечно же, тоже хотелось побежать прямо сейчас со всеми и посмотреть город. Я даже немного обиделась на Бориса за то, что не разбудил меня. Но с другой стороны, что это изменило бы? А ничего. Мне все равно пришлось бы остаться и присматривать за мальчишками. Больше-то некому.

— Вы что такие скучные сегодня? — улыбнулась я грустным мальчишкам. — Вы жалеете, что вас не взяли в Мертвый город? — Гришка с Васькой тоскливо вздохнули. — Пф, — фыркнула я, — было бы из-за чего страдать. Там от города, наверное, камня на камне не осталось. Одни развалины. — Синхронный вздох мальчишек был полон такой безнадеги, что я мысленно выругалась. Могла бы догадаться, что упоминание о развалинах будет иметь обратный эффект. Уверена, оба сорванца сейчас хотят попасть на развалины города еще больше, чем минутой раньше. — Зато мы с вами сегодня займемся очень интересным и важным делом!

— Каким? — спросил Гришка. Он был младше Васьки и отвлечь его было легче.

— Мы пойдем в поля и посмотрим, как растет наш будущая каша и наш будущий хлеб, — преувеличенно радостно заявила я, — и будем полоть междурядья!

Если бы взглядом можно было убить, то меня сейчас убили бы дважды. Ну, да, глупо было надеяться заинтересовать мальчишек прополкой сорняков. Это даже в обычные дни ужасно скучное занятие, а уж сегодня, когда отцы лазают по развалинам Мертвого города, заниматься прополкой просто кощунство.

— Хотите я расскажу вам сказку? — сделала я вторую попытку. — Такую, которую еще никто и никогда не слышал. Про деревянного мальчика с длинным носом?

Буратино удержал мальчишек от побега ровно на полчаса, пока длился сам рассказ. Потом пришла очередь Али-Бабы и сорока разбойников, Незнайки на луне и Урфина Джюса с его деревянными солдатами.

Через пару часов бесконечной болтовни я выдохлась. Но хуже всего было то, что сказки надоели мальчишкам раньше, чем я закончила их рассказывать. И мне приходилось следить за ними в оба глаза. Нечего было даже думать, чтобы оставить их хотя бы на несколько минут без присмотра. Когда я отлучилась в кустики по нужде, сорванцы успели выбраться из оврага. Там, на краю, я их и поймала. Они спорили в какой стороне нужное место.

Нечего было и думать, чтобы идти в поля. Мелкие хулиганы по дороге сто раз успели бы сбежать. И вместо прополки мне пришлось бы носиться вокруг и искать мальчишек. Я уже сто раз пожалела, что отпустила Жеку. Пусть бы он и обиделся немного, но зато нам вдвоем было бы легче.

Я хотела было запереть детей в доме, чтобы самой хотя бы заняться текущими делами, а не изображать сторожевую собаку, которая вскидывает голову каждый раз, когда подопечные шевельнутся. Но подумав, отказалась от этой идеи. Пока мальчики на глазах, я их контролирую. Если запру, то даже не замечу, когда они сбегут. А они сбегут. Тут я не обольщалась.

День тянулся, как целый год. Я вымоталась до последней степени. Разнервничалась и распсиховалась. Я с нетерпением ждала возвращения их отцов, предвкушая с каким удовольствием выскажу им все, что думаю. Какого черта они ушли и оставили своих отпрысков?! Я в няньки не нанималась! И, вообще, это их дети, пусть они за ними и смотрят.

Хотя бы за Васькой! Ладно Гришка пока еще маленький, его можно подкупить конфетами из прошлогодних пузырей молочного дерева. Но Васька-то, Васька, не поддавался ни на какие посулы! Мне пришлось держать его за руку постоянно, потому что он норовил удрать от меня, стоило только мне перестать на него смотреть.

Я уже малодушно была готова плюнуть на весь современный гуманизм и воспитательные догмы и пригрозить ему поркой. А то и связать руки и ноги, чтобы мелкий негодник не мог сбежать.

Наконец-то стемнело. Мальчики успокоились, понимали, что ночами в Мертвых землях гораздо опаснее, чем днем. И я перестала бояться, что они сбегут. Но и уложить их спать у меня не вышло. Они сидели рядом со мной у очага и дремали в ожидании отцов.

— Папка! — радостный вопль Васьки известил о том, что наши мужчины решили таки вернуться домой. Мальчишка, мельком глянув на меня, рванул к дядьке Власу и с разбегу повис на его шее. — Папка, что там за город такой? Он настоящий? А там есть нежить? А там совсем развалины или нет? — затараторил он, не давая отцу вставить даже слово.

Дядька Влас рассмеялся. Остальные, что шли следом подхватили его смех. Даже Борис довольно хохотал, как над веселой шуткой. Только вот мне совсем не было смешно. Мне было бешено.

Я вскочила со скамейки, на которой сидела без движения последние несколько часов, и зашипела:

— Смешно?! Вам смешно?! Как вы могли оставить ребенка без присмотра?! Вы ведь знали, что его не удержишь на одном месте, что он будет снова и снова пытаться сбежать, игнорируя мои просьбы и ваши приказы?!

— Прости, Ася, — виновато улыбнулся дядька Влас, — нам так захотелось убедиться, что Мертвый город существует. Ты не представляешь, какое это огромное открытие, и как много оно меняет!

— Зато я очень хорошо представляю, как сильно хотелось Ваське и Гришке быть там вместе с вами! Но вместо этого они должны были сидеть со мной, мучая меня бесконечными попытками удрать, — я кричала не в силах успокоиться. Все нервное напряжение тяжелого дня выплескивалось наружу, и я не в силах была проконтролировать этот процесс.

— Прости, Ася, — прогудел Григорий, присоединившись к разговору, — но мы оставили тебе Мишку и Жеку… Ты сама отпустила их.

Вот зря он это сказал.

— Ах, это я виновата?! — вспыхнула я и рявкнула что есть сил, — завтра вы оба возьмете своих сыновей и пойдете в Мертвый город, чтобы они смогли увидеть эти чертовы развалины. Потому что иначе я отказываюсь присматривать за детьми. Ясно?!

Я не предлагала им выход, не просила, я приказывала. И никто не усомнился в моем праве. Как будто бы для них это было нормой:

— Хорошо, Ася, — кивнул Григорий, — завтра мы вчетвером сходим в Мертвый город, чтобы наши ребята убедились, что мы не врем, и ничего интересного на этих развалинах нет… Там, собственно и развалин почти нет.

— Договорились, — кивнула я. Эмоциональный выброс сделал свое дело, и я немного успокоилась. Медленно поднялась со скамьи, зевнула и заявила, — я, кстати, была так сильно занята, что даже ужин не приготовила. Придется вам самим этим заняться.

— Хорошо, Ася, — Борис подошел ко мне и приобнял. Шепнул на ухо, — ты сегодня такая возбужденная. Мне нравится.

Я прикусила губу, чтобы смолчать и не выплеснуть все обиды. Нет, я о них обязательно ему расскажу, но не сегодня, когда нервы и так превратились в тряпки. Иначе мы очень сильно поссоримся.

— Я хочу спать, Борис, — растянул я губы в искусственной улыбке, — пусти.