Глава 18

Не зря говорят, утро вечера мудренее. На следующий день все перестало казаться очень уж страшным. Я даже решила пойти в Мертвый город вместе с мальчишками. Мне же тоже было интересно на него посмотреть.

Пока шли дядька Влас рассказывал нам о том, что они там увидели. Мертвый город был совсем небольшим: ратуша, городская площадь и несколько домов вокруг. Дома фактически превратившись груды камней, а вот ратуша сохранилась неплохо, хотя и ушла под землю почти до конца первого этажа.

Архитектура ратуши один в один совпадала с теми ратушами, которые были построены людьми в Пределах Жизни. А значит в Мертвом городе когда-то жили точно такие же люди.

Деревья так сильно разрослись между домами, что если бы не карта, мы могли бы не найти этот город еще очень долго. Сам темнейший натолкнулся на него совершенно случайно, когда пытался поймать псица для своих экспериметов.

Ни я, ни мальчишки так и не поняли, что мы давно дошли до места и гуляем по улицам мертвого города. В нашем представлении мы продирались сквозь чащу заваленную камнями. И только когда перед нами возникла высокая стена, я поняла, что мы пришли… От нашего дома до Мертвого города было чуть больше пары часов пути пешком, то есть не больше пяти-семи километров.

— Вот мы и на месте, — улыбнулся дядька Влас и кивнул на стену, — это ратуша. Если обойти, — он кивнул на еле заметную стежку, протоптанную в вездесущей крапиве, которая росла здесь особенно изобильно, — то можно увидеть вход… Туда, правда, нужно ползти ползком, потому что все завалено. Но внутри нет ничего интересно, да и в целом там небезопасно. А вот второй этаж, вполне пригоден для жизни, если, конечно, приложить руки. Хотите посмотреть? Мы вчера бревно приспособили вместо лестницы.

Мальчишки радостно завизжали и кинулись по тропинке, не обращая внимания крапиву, безжалостно хлеставшую их по всему телу. Теперь они все покроются пупырышками и будут чесаться…

— Ты идешь? — дядька Влас улыбнулся.

Я кивнула и с трудом отвела взгляд от стены. Между гладкими камнями кое-где рос мох. С одной стороны, цепляясь корешками за выступы вверх карабкалась лоза неизвестного мне растения, отдаленного похожего на виноград. И вроде бы все было хорошо, но…

— А почему ратуша так хорошо сохранилась? — нахмурилась я. — Обычно время очень быстро разрушает кладку. А здесь даже мох почти не растет. И камни гладкие, словно их только недавно шлифовали…

— Заметила? — хмыкнул дядька Влас. И кивнул, — верно. Стена ратуши укреплена темной магией, поэтому так хорошо сохранилась. Но самое интересное, Ася, что за столько веков магия все еще работает… Понимаешь, когда маг произносит заклинание, эффект всегда конечен. Потому что конечна вложенная магическая энергия. А здесь по непонятной причине магия никуда не делась и сохраняет эту стену идеальной уже очень много веков. Если нам удастся разгадать эту загадку…

— Папка! — сияющий счастьем Васька высунулся в окно и замахал руками отцу, прерывая наш разговор. — А ты видел на втором этаже каминную трубу? Она такая же, как в нашей крепости, да?!

— Да, сын, ты прав, — рассмеялся дядька Влас. — Вы там все посмотрели? Может уже домой?

— Теть Ась, — на подоконник влез маленький Гришка, — идем сюда! Тут столько интересного! Мы с Васькой нашли прошлогоднюю берлогу псица! Она точно такая же, как у Пузика. Это, наверное, тот самый, которого темнейший князь догонял!

— Ты что! — фыркнул Васька, — когда жил темнейший, этот псиц еще не родился! Псицы так долго не живут!

— Значит это его ребенок, — глубокомысленно заметил Гришка.

Не посмотреть берлогу я, конечно, не могла. Пришлось карабкаться наверх по бревну. На самом деле я, конечно, же хотела увидеть состояние комнат внутри, ведь именно мне придется организовывать здесь уборку, если мужчины решат, что ратуша подходит для жизни.

Внутри все было точно так же, как снаружи. Видимо магия хранила здание не только снаружи, но и изнутри. Но после уборки веток, листьев и прочего мусора, который занесло внутрь из раскрытых окон, комнаты обещали стать вполне пригодными для жизни. Если, конечно, придумать, как их отапливать зимой. Огромная каминная труба, которая располагалась в центре здания и, вероятно, когда-то согревала ратушу, сейчас оказалась для нас бесполезна. Чтобы, как раньше, затопить камин надо было очистить от земли весь первый этаж. Но это настолько трудоемкая работа, что проще построить печи.

— Неплохо, да? — Дядька Влас радовался так, как будто бы он самолично построил эту ратушу. — На втором этаже двенадцать комнат. Тут можно разместить целую армию некромантов!

Я кивнула, соглашаясь. Бывший комендант был прав. Со своей точки зрения. Но у меня появилась другая идея…

И воплощать ее я начала с опроса дядьки Власа. Время было к обеду, счастливые мальчишки все еще носились по развалинам, а мы решили устроить привал и поесть перед обратной дорогой.

— Дядька Влас, — я раскладывала на поваленном дереве, которое мы приспособили вместо стола, припасы, которые мы захватили с собой в поход, — прости, что спрашиваю, но что случилось с твоей женой?

— Моей женой? — дядька Влас вздернул брови. — У меня никогда не было жены. Я же некромант, зачем мне жена? А, — догадался он, — ты, наверное, спрашиваешь про мать моего сорванца?

— Ну, да, — тряхнула я головой. — Вы расстались? Или она тоже была из, — я запнулась, не зная как назвать женщин легкого поведения, чтобы не обидеть, — как и мать Мишки?

— Не знаю, — пожал плечами бывший комендант крепости. — Мишка не мой родной сын. Я нашел его совсем крошечным. Его оставили возле крепости, и мне пришлось взять его себе. Сначала я думал, он поживет со мной, пока я не найду куда его пристроить. Но так быстро привязался к мальчишке, что решил оставить. Почему ты спросила?

— Я просто подумала, — осторожно улыбнулась я, — что много некромантов, конечно, хорошо. Но если смотреть в будущее, то семьи лучше. Мы могли бы поселить в ратуше двенадцать семей. А это гораздо лучше армии одиноких солдат. Мы же не собираемся воевать и захватывать территории… Чего-чего, а земли у нас вволю.

— Но мы должны быть готовы защищаться, — не согласился со мной дядька Влас.

Я улыбнулась и кивнула в сторону ратуши, где с криками и воплями носились мальчишки.

— Скажи, дядька Влас, ради кого ты готов биться до последней капли крови и чуточку больше? Ради себя или ради Васьки?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказал… Только хмурил брови и о чем-то напряженно думал.

Когда еда была разложена, я крикнула мальчишек. Надо было поесть, отдохнуть и отправляться в обратный путь, чтобы успеть вернуться до темноты. Голодные дети смели все без остатка, и потом засопели привалившись к поваленному дереву. Устали.

Я убрала освободившуюся посуду в заплечный мешок и тоже присела рядом. Шершавая кора за спиной слегка покалывала кожу. Солнце жарило, как не в себя, но здесь, рядом с ратушей было прохладно. Каменная стена отлично защищала нас от солнца. Слегка пахло прелыми листьями и грибной сыростью. Негромко жужжали насекомые, легкий ветерок шелестел листьями, где-то пела не-живая птица… Хорошо… Я закрыла глаза, почти мгновенно проваливаясь в ленивую послеобеденную дрему.

— Ты права, — дядька Влас заговорил тогда, когда я уже почти заснула, — если мы хотим построить настоящий город, а не крепость с казармами, нам нужно создавать семьи. Но тут, Ася, есть две серьезные проблемы…

— Какие? — пробормотала я, не просыпаясь. Дрема не мешала мне думать, хотя мысли тоже шевелились в голове вяло и неторопливо.

— Во-первых, некроманты редко женятся… Ну, — он шумно вздохнул, — наша жизнь в основном проходит на службе светлейшему: в гарнизонах, в крепостях. Мало какой отец согласится отдать дочь замуж за некроманта, если он простой служака.

— Но все же такие есть, — попыталась возразить я, однако дядька Влас невесело усмехнулся:

— Есть. Например, один мой знакомый сначала двадцать лет помотался по гарнизонам дослужившись до командующего, потом долго служил в столице темным князем, прежде чем светлые увидели в нем перспективного жениха. Однако стоило ему оступиться, как от него отвернулись все и, чтобы выполнить условие светлейшего и жениться перед ссылкой, ему пришлось отдать все, что у него было одному купцу… Правда, в итоге моему знакомому очень повезло. Его жена оказалась на редкость адекватной женщиной, и не устраивает ему скандалы из-за того, что вынуждена жить в таких тяжелых условиях…

— Это ты про Бориса? — улыбнулась я.

— Это я про тебя, Ася. Думаешь много женщин согласятся приехать в Мертвые земли? Даже если нам удастся договориться с их отцами, жить-то нам все равно придется с женами. Допустим, мы даже притащим их сюда силой. Толку-то от такой семьи?

Дядька Влас был прав. Об этом я как-то не подумала. Но я и исходила из того, что у каждого некроманта есть жена… Ну, или у большинства.

— А, во-вторых, большинство женщин светлые. Как мы вытащим сюда светлых? Ты же знаешь, они не могут выйти из Пределов Жизни…

Но об этом я как раз подумала, и у меня было готово решение этой проблемы.

— Я знаю, — кивнула все так же с закрытыми глазами, — но у нас сидит на яйцах Левая. И раз уж яйца так подросли, напитавшись светлой магии, то, я полагаю, очень скоро у нас будет дюжина светлых гурлинок, которые могли бы спасти этих женщин.

Дядька Влас снова на мгновение замолчал. А потом сделал вывод, с которым я тоже согласилась.

— Думаю, что нам стоит как минимум подумать об этом. А как максимум, предлагать каждому некроманту, которого мы вывозим из Пределов Жизни, возможность вывезти семьи, у кого они есть.

— Или возлюбленных, — кивнула я, — думаю, таких женщин хоть немного, но больше.

На вечерних посиделках наше предложение одобрили единогласно. А Сенька, у которого, как оказалось, осталась подружка, загорелся желанием забрать свою возлюбленную в Мертвые земли. Сказал, что отец девушки против их отношений, но его Лизка девка бедовая и пойдет с ним против воли отца даже за Пределы Жизни. Осталось только дождаться, когда у Левой вылупятся детки.

А пока мы решили сосредоточится на двух вещах… Ну, это помимо заготовки еды, корма и дров на зиму. Нам нужно было возобновить связь с Пределами Жизни и подготовить Мертвый город к заселению.

Мы и так не сидели без дела, а сейчас пришлось напрячься. Нам катастрофически не хватало людей.

Это только в книжках все делается легко и просто. А в реальности все гораздо сложнее. Дядька Влас, Григорий с сыновьями, отправились на расчистку Мертвого города. Для начала мы хотели вырубить все деревья. Те, что получше, пойдут на бревна для будущего амбара, в котором можно будет хранить продукты, остальное — на дрова. Дров должно было быть столько, что хватило бы на оба наших поселения в Мертвых землях.

Борис с Мишкой и Петькой взяли на себя вылазку к дядьке Блоху. Хитрый староста не пострадал в заварушке, сумев как-то выкрутиться. И светлые его даже не тронули, ограничившись предупреждением о недопустимости связи с опальными некромантами, на которое дядька Блох плевать хотел.

К середине лета к нам снова потянулись подводы с продуктами, животными и полумертвыми, после снятия поводка, отставными некромантами. Борис с подростками, избежавшими ограничеий от поводка светлых, снова выкладывались по полной программе, целиком перейдя на ночной образ жизни. У Петьки стали просыпаться способности темного мнишки, и он чувствовала себя днем очень некомфортно. От света у его сильно слезились глаза, краснела, обгорая, кожа, даже если он прятался от солнца в тени.

Все остальные усиленно готовились к зиме. Мы собирали какарушки, выезжая в степь всей командой на целый день. Эти орешки, несмотря на неприглядный вид, составляли большую часть растительной пищи прошлой зимой. К тому же они были очень вкусными, а молочная каша из какарушек, вообще, была самым любимым нашим завтраком. Благо готовилась очень быстро.

Мы рассадили молодую поросль молочных деревьев вдоль нашего ручья и рядом с Мертвым городом, чтобы через несколько лет увеличить плантацию для сбора растительного молока. Теперь я верила Мишке, который говорил, что никогда не видел столько пузырей на молочных деревьях. За зиму мы собрали все пузыри, оставив дозревать до следующего года всего около десятка. Засада была еще и в том, что если слишком интенсивно эксплуатировать молочное дерево, выкачивая из него все соки, то оно очень быстро высохнет. Брать с одного дерева больше, чем пару ведер за сезон было нельзя. Поэтому мы стали использовать уваренный сок только как подсластитель.

Грибов мы тоже собирали и сушили столько, что все пространство под навесом было похоже на плотно оплетенный паутиной кокон. Периодически мы снимали высохшие грибы, складывали их в мешки и уносили в кладовую. Но на следующий же день развешивали новые нити.

Еще мы наквасили несколько бочек огуречной травы, или жуй-травы, как ее называл Мишка. После закваски в листьях внезапно появлялась приятная острота, напоминающая корейские салаты. Я даже попробовала добавить в рассол кусочки рыбного филе. Получилось довольно вкусно. Но, к сожалению, такой способ не подходил для длительного хранения рыбы.

Рыбу мы по-прежнему разделывали на филе и замораживали в хладнике. Зимой мы иногда баловали себя свежей рыбкой, но лед на реке был слишком толстым, чтобы заниматься рыбной ловлей регулярно. Поэтому мы увеличили количество вершей, расставив их по руслу реки в отдалении друг от друга. Раз в день мы объезжали верши на лошади, складывая добычу прямо в телегу. Чистили пойманную рыбу тоже все вместе, одна я ни за что не справилась бы. Отходов же было так много, что все наши плотоядные куры съедали не больше трети. Остальное мы закапывали в огороде, надеясь таким образом удобрить землю.

Туда же шли потроха от зомби-зайцев. С мясом все было не так радужно, как с рыбой. Большее количество силков не давало кратного прироста добычи. Но однажды нам повезло, мы поймали беременную самку, которую посадили в наскоро сколоченный загончик рядом с сараем. Там она и родила двух зайчишек.

Только тогда мы догадались, что зайцев тоже можно разводить в неволе. И стали пополнять загончик регулярно. К концу лета у нас там было около двух десятков зомби-зайцев, которые радостно грызли и травку, и ветки, которые мы им бросали в загон, и сам загон. Сеньке приходилось каждый день тщательно осматривать его и ремонтировать, чтобы наши живые консервы не сбежали.

После первой прополки на полях наши зерновые стремительно рванули в росте. И очень скоро пшеница, рожь и овес выросли такие высокие, что даже самые рослые некроманты пропадали в них с головой. Все остальные посадки тоже росли довольно неплохо. Морковь, лук, свекла перли на грядках, удобренных рыбьими потрохами, как на дрожжах. Но лучше всего уродились кукуруза и фасоль. Початки кукурузы вымахали с руку. И зерно в них было как на подбор: крупное, крепкое, сочное. Этой зимой в нашем меню совершенно точно будет и кукурузная каша и кукурузный хлеб.

Фасоль же, которую мы с Борисом нашли здесь, в пещере, вообще, преподнесла всем нам огромный сюрприз. В прошлом году она выросла довольно хиленькая. Неизвестно сколько лет семена лежали в пещере, поэтому на хороший результат я и не рассчитывала. Собрала я почти столько же, сколько посеяла. Но зато мне удалось сохранить бобы без потерь, и этой весной я была полна оптимизма, теперь семена были свежие, и я рассчитывала на неплохой урожай. Но реальность превзошла все ожидания. Посеяв чуть больше двух килограмм бобов мы собрали почти в тридцать раз больше.

Урожайность местных растений я пока оценить не могла. Но шипоросы оказались лианами, с крупными сочными плодами, похожими на гибрид кабачка и арбуза. Под тонкой, но плотной кожурой небольших «кабачков» пряталась мякоть ярко-розового цвета цвета с косточками-звездочками. Плоды шипоросов варили, жарили, запекали, давили из них сок, из которого делали домашнее вино.

Ледяные яблочки, как я и предполагала, оказались разновидностью пасленовых. Только плоды, созревая становились почти прозрачными. И семян внутри было совсем немного, как у яблок.