ГЛАВА 19. Чернокнижник и его подвиги

Утро добрым не бывает. Эту народную мудрость Римма Федоровна вспомнила, проснувшись от изжоги. Ее юное тело протестовало против образа жизни, который его совсем уж не касался, если на то пошло! Простонав, она поднялась и добрела до роскошной ванной комнаты, зеркало в котором показывало ее актуальную версию. Глаза чуть припухшие, рыжие волосы растрепаны. А нежного румянца как не бывало! Оттенок лица чуть зеленоватый даже, прямо скажем. И в области солнечного сплетения давление ощущается. – Вот не вмешивалась бы ты, Аримея, в мою ночную жизнь! – сказала Римма Федоровна отражению. И тут же икнула. В животе появилось покалывание. Вот досада-то. Молодая же девка теперь, а пищеварение нежное досталось! Раздосадованная Римма Федоровна выполнила положенные с утра процедуры, отметив, что румянец возвращается. – Минералочки бы, – сказала она сама себе вслух. Прислушалась к звучанию собственного голоса и продолжила: – Одичаю я тут, и поговорить не с кем особо. Надо бы в люди. Или хотя бы чтоб ремонт скорее начался. Да, тут она оторвется по-полной, руководя подрядчиками. Подойдя к синему зеркалу, она уставилась на отражение, жившее внутри. Ее прежнее тело. Одежда, что сейчас на ней, на зеркальной версии выглядит нелепо растянутой. Грудь передавлена и глаза, кажется, вот-вот из орбит выпрыгнут. – Печальное зрелище! Позади что-то мелькнуло, производя голубоватые брызги по воздуху, раздался треск. Резко обернувшись, Римма Федоровна снова увидела призрачную кошку. – Констанция! – обрадовалась она пусть и неживой, но кажется душе. – Давай хоть с тобой поболтаем, так я себе безумной казаться не буду. Кошка неожиданно перестала метаться, села, посмотрела на Римму Федоровну умными ярко-голубыми глазами. – Что ты за мной ходишь? Если я тебя привязала именем, это что-то должно значить, ведь так? Кошка мурлыкнула своим запредельно-хриплым электронным голоском. А потом вскочила, замяукала уже громко, требовательно и метнулась к двери, оглядываясь, будто призывая следовать за собой. Заинтересовавшись поведением призрачного зверя, Римма Федоровна накинула манто на всякий случай, мало ли куда зверушку понесет, пошла за ней. Констанция не исчезала, она целенаправленно вела Римму Федоровну вниз по лестнице. В холле на первом этаже попались две служанки. Обе одновременно взвизгнули и всплеснули руками. При этом одна из них несла поднос. Но Римма Федоровна не остановилась, она бежала за кошкой под звон разбитой посуды, понимая, что животное хочет ей что-то важное показать. На улице Констанция метнулась в сторону той части замка, где Римма Федоровна почти не бывала. Там была родительская территория, она не очень-то ее интересовала. Но сейчас стоило сделать исключение. У крыльца пришлось притормозить. Двери замка открылись так резко, будто их изнутри пытался выломать кто-то огромный, дикий, злобный. Но вылетел на улицу не зверь лесной, а мужичок среднего телосложения. Выглядел он жутко. Глаза светились ярко-красным, рот оскален, вместо зубов видны клыки вампирские. Не человек это, чудовище! Горящие раскаленными угольками глаза остановились на Римме Федоровне. Страшилище зарычало, бросаясь к ней. Она растерялась, еще не придумав, что ей предпринять, как безумца словно сильная рука подняла и закрутила в воздухе. Мужчина упал навзничь, продолжая рычать. По ступенькам с крыльца спускался Мелдиор Адорс. Его глаза тоже горели, но не красным, а темно-фиолетовым цветом. Правая рука вытянута вперед, от пальцев шли яркие лучи, направленные на непонятного одичавшего гражданина. Мелдиор звучным, ровным голосом произносил заклинание, из которого невозможно разобрать ни единого слова. Позади него сбились в стайку человек десять: слуги и незнакомые мужчины, одетые кое-как и явно впопыхах. Бесстрашно чернокнижник подошел к поверженному чудищу, поставил ногу ему на грудь, продолжая пронзать своим фиолетовым взглядом и вести колдовские речи. От фигуры Мелдиора веяло невиданной силой, он казался Римме Федоровне выше, чем обычно. Она увидела мужа совершенно по-новому и не могла взгляда отвести от этого великолепного колдуна. Бесноватый издал пронзительный крик, содрогаясь в конвульсиях. Из открытого рта вылетело черное облачко, которое Мелдиор тут же ухватил двумя пальцами, не давая рассеяться. – На вашей деревне проклятие, – заявил он, обернувшись к людям на крыльце и сняв ногу с уже неопасного мужичка. Тот уселся, протирая глаза и растерянно оглядываясь. Выглядел он уже совершенно обычным образом, никакой бесовщины. – Едем! – отрывисто рявкнул чернокнижник, направляясь обратно к замку. Но вдруг остановился, повел носом и пристально уставился на собравшихся. Затем выкинул руку вперед, резко, внезапно, словно наносил удар. Один из мужчин на крыльце тут же упал на колени, хватая ртом воздух. – Одинокий, говоришь? – непонятно выругался на беднягу Мелдиор. – Еще и не побоялся сам ко мне приехать? Вызов решил бросить? – Да неужто… – неуверенно начал кто-то из присутствующих. – А ведь точно! – подхватил второй. – Тимо раньше колдовскими науками увлекался, как-то говорил, что он не хуже герцога нашего. Фиолетовая вспышка, разряд. Стоявший на коленях Тимо затрясся всем телом, прохрипел: – Пощади, господин! Признаюсь, это я хотел ужас на твои владения навести. Выманить тебя отсюда и замок захватить. – Вот же дурак, – Мел сплюнул наземь, – в темницу его! Тут же появились двое крепких стражников, принялись вязать незадачливого колдуна. – А нам все равно ехать придется, последствия дел его черных устранять. Мелдиор, наконец, заметил жену, удивился. – Что ты тут забыла, Аримея Теодора? Римма Федоровна хотела было сказать, что за Констанцией пришла, но кошки уже нигде не было. – Возвращайся к себе, я к вечеру буду, – велел муж таким тоном, что она неожиданно для себя повиновалась. Увиденное немало ее впечатлило. До конца дня она прислушивалась к тому, что судачили слуги. Они при виде молодой хозяйки умолкали, но главное она поняла – деревенский колдун-самоучка накликал напасть на свое село и собирался каким-то образом подчинить себе владения Адорса. Она хотела дождаться возвращения мужа, но уже стемнело, а Мелдиора все не было. Римма Федоровна поймала себя на том, что волнуется за него. Уже не чужой человек, что ни говори. Шаги чернокнижника в коридоре она услышала уже около полуночи, когда ей вот-вот предстояло обратиться собой. И постеснялась выйти его встречать. Да-да, Римма Федоровна – постеснялась! Но ей показалось неуместным сейчас встречать героя и на глазах у него перевоплотиться в управдома. Двери в соседние покои скрипнули. Тут же раздался хлопок, и Аримея вновь сделалась Риммой Федоровной. Заполнила объемом пространство ночной рубашки. Но вот что поразительно… Сегодня ткань не надулась так, что вот-вот лопнет, а слегка провисла! Кинувшись к зеркалу, она заметила кое что новое в ее старом облике. Римме Федоровне показалось, что ее отражение лет на пять помолодело. На следующий день поговорить с Мелдиором и узнать, как прошло спасение деревни, тоже не вышло. Муж куда-то снова уехал и вернулся лишь поздно вечером. А Римму Федоровну закрутила подготовка к предстоящему приему у маркиза. Портные, парикмахеры и даже местные мастера по красоте атаковали покои молодой герцогини. Так и получилось, что встретиться со своим мужем она смогла только перед самым выездом на бал в честь помолвки маркизовой дочери. Мелдиор был великолепен. По-прежнему весь в черном, как предписывал его род занятий, тщательно выбрит и подстрижен, благоухает терпким и очень мужским парфюмом. В карете Римма Федоровна хотела поговорить с ним о том, что ей довелось увидеть, но Мелдиор со смехом отказался. – Все уже позади, по крайней мере пока… чего об этом ахать. Давай я лучше тебе расскажу о людях, к которым мы едем. Подъезжая к имению маркиза Леда, Римма Федоровна знала об этом семействе все, что ей следовало. – Помни, нам нужно отбыть до полуночи! – прошептал Мелдиор, помогая ей выйти из экипажа. “Да уж, иначе прекрасная Золушка превратится в собственную карету”, – подумалось ранее не склонной к самокритике Римме Федоровне, – “Впрочем, от кареты толку больше, чем от иной принцессы”. Происходящее и впрямь казалось сказкой. Прекрасный принц ведет ее за руку по высокой лестнице, резные двери открываются сами, вот они проходят в богато обставленный зал, полный красивых нарядных людей… Мелдиор и Аримея Теодора Адорс! Герцог и герцогиня Эстанские! – объявляет хорошо поставленный голос и все головы одновременно поворачиваются в их сторону. – Мелдиор? – перед ними появляется высокий молодой мужчина с длинными волнистыми волосами пепельного цвета, собранными в элегантный хвост. А потом он смотрит на нее и в глазах его словно цветы распускаются. – И это… та самая… твоя жена? И шепотом, так, что Римма Федоровна едва разобрала: – Да ты с ума сошел, Мелдиор! Она прекраснейшая женщина на свете!