ГЛАВА 21. Танец ревности

Римма Федоровна с нежностью смотрела на котлетки, завернутые в виноградные листья, хлебные корзиночки с нежным паштетом, медальоны из телятинки, фаршированного грибами осетра, утку в яблоках, запеченное в хлебной краюхе жаркое и еще кучу всяких красивых, вкусных и сытных блюд. Раньше бы она с каждым из них познакомилась поближе. Но сейчас боялась рисковать, вспомнив, как трещит корсет на спине и как давит желудок изнутри. Несколько капель колдовского зелья с послевкусием имбиря спасли бы ситуацию, возможно. В прошлый раз, на свадьбе, душевно посидели. Но кто знает, вдруг теперь ее желудок окончательно усох? Впрочем печеные баклажаны с легким паштетом ей тоже по нраву пришлись. Предложение Мелдиора потанцевать было очень кстати. Как раз подвигаться можно, кровушку разогнать и метаболизм. Она подала руку мужу, когда к ним вернулся тот самый смазливенький блондинчик Очар, который при Меле ей глазоньки строил. Совсем они в этом своем средневековье стыд потеряли. Впрочем, сейчас он повел себя культурно, сославшись на знакомство с родителями. А потом случилось что-то странное и весьма подозрительное. Очар уставился на Мелдиора, буравя его взглядом. Римма Федоровна увидела, что глаза сына маркиза загорелись голубым светом, как шерсть ее случайной подружки Констанции. Они явно не просто играли в гляделки. Между ними словно проходил молчаливый диалог. На губах Очара играла легкая улыбка, Мелдиор же нахмурился пуще обычного, так что между бровями появилась вертикальная морщинка. Крылья носа напряглись и побелели. В глазах герцога промелькнула чернота, но тут же взгляд его успокоился. Римма Федоровна благоразумно решила не подавать вида, будто что-то заметила. – Мелдиор, там уже вовсю музыканты пиликают, мы идем, или как? – спросила она. – Да, конечно, – голос чернокнижника звучал глухо и казался ниже обычного, словно колдун рычит, а не говорит. Площадка для танцев была подсвечена фонариками всех возможных цветов. Красивые, элегантные мужчины и женщины кружились под музыку. Римма Федоровна вальсировать не умела. Они с мужем когда-то давно записывались на курсы латиноамериканских танцев. До конца не доходили, но ча-ча-ча или румбу она могла бы вполне сносно исполнить. Особенно со своими новыми пропорциями. Это в те времена остальным ученикам пришлось вжиматься в зеркала, когда Римма Федоровна показывала, чему научилась. Там даже тренер старался укрыться за шваброй. Увы, сейчас Римме Федоровне владение азами техники пасодобля никак не поможет. Поэтому она положила руки на плечи своего высокого, видного партнера и позволила себя вести. Правда бедрами все равно покачивала в латиноамериканском ритме, особенно когда музыка убыстрялась. – Как тебе Очар? – спросил вдруг чернокнижник, приблизив губы к ее уху. Его дыхание щекотало кожу, но Римма Федоровна не позволила себе поежиться, чтобы он себе не вообразил ничего. – Весьма приятный и дружелюбный молодой человек, – сдержанно ответила она. – Понравился? – Мелдиор прищурился, делая выпад в танце, потому что характер музыки изменился, становясь чуть быстрее. Римма Федоровна снова забыла, что она стройная нимфа и приготовилась нелепо упасть, но он ее подхватил безо всякого труда. И кажется, сам тому удивился. – Как такой может не понравиться? – дернула она плечиками, с удовольствием поймав знакомую темную тень во взгляде мужа. – Любезный, внимательный, очень обходительный. Наверняка у него от дам отбоя нет. Повезет кому-то! – Странно, во мне ты эти качества не находила настолько привлекательными, – он прижал ее к себе сильнее, чем следовало, сдавив ребра. – Ты женатый мужчина и целый герцог, к тебе уже другие требования, – ответила Римма Федоровна, стараясь чтобы ее голос не звучал слишком уж сдавленно. – Чего завелся-то? Сам мне уши прожужжал тем, что у нас с тобой свободные отношения. Мне что, понравиться никто не может? Я же сказала – прилюдно тебе рога наставлять не стану. – Рога? – удивился Мел. – Какие еще рога? – Ветвистые, разумеется. Многоярусные, как у оленя. У меня на родине это символ обманутых мужей. Они говорили уже почти в полный голос, на них начали обращать внимание. Кажется, уже и невеста с женихом прислушиваются к их разговору, а не доли и такты музыкальные вылавливают. Мелодия закончилась на самом интересном месте. По установленному тут этикету партнеры поклонились друг другу, чтобы потом, взявшись за руки, вместе отправиться к своим столикам. – А хорошо потолковали, – одобрительно кивнула Римма Федоровна, – и танцы тут куда веселее, чем то свадебное пиликанье. – На помолвках репертуар несколько другой, – согласился Мелдиор, – что ж, я обещал познакомить тебя с хозяевами этого вечера. Он повел ее к самому большому из огороженных столов. Зайдя за высокую, украшенную золотистой подсветкой ширму, они увидели теплую компанию. Жених, невеста, их родители, Очар и еще несколько человек. Среди них две юных девушки, пожилая женщина и мужчина лет шестидесяти. Родственники брачующихся, надо полагать. – Герцог Эстанский! – маркиз Леда поднялся со своего места и хлопнул в ладоши. Тут же появился вертлявый прислужник. – Принеси два стула, для наших гостей. Мы поднимем тост вместе с ними. – велел хозяин. – Вот значит, кто покорил главного сердцееда столицы! – пропела мать маркиза, протягивая Римме Федоровне руку. Она уже знала, что здесь в знак женского приветствия принято быстро сплести пальцы рук и тут же их развести. Это макраме ей пока с трудом давалось, с первого раза между чужими пальцами она не попадала. Но репутация иномирянки сглаживала эту неловкость. – Аримея Теодора полна многих достоинств, порой весьма неожиданных, – сдержанно прокомментировал Мелдиор. Им уже принесли стулья, подставили чуть ли не во главе стола, освободив уголок, усадили как дорогих гостей. – Мелдиор, ты давний друг нашей семьи, – сказал маркиз, – хотелось бы услышать от тебя напутствие молодым. Чернокнижник принял бокал, поднялся, оглядел присутствующих и принялся произносить тост. Его приятный, хорошо поставленный голос пробирал до глубины души. Римма Федоровна невольно оценила ораторские способности мужа. – У нас в Эстансе ценятся крепкие, дружные семьи. И я желаю молодым создать именно такую, идя по жизни рука об руку. Встретить свою любовь – это большое счастье, цените его. Вот кажется и слова-то шаблонные, обычные, но когда их произносит Мелдиор, они звучат как откровение с небес. Очень уж складно говорит. Ему бы с такими данными на собрании жильцов ТСЖ “Богатырь” выступать, члены правления бы взносы за капремонт собирали на сто лет вперед. Восславив молодых и выпив за их будущее счастье, Мелдиор и Римма Федоровна собрались обратно за свой столик. Но их остановил Очар. – Аримея Теодора, вы желаете остаться на салют в честь помолвки? – Конечно, обожаю фейерверки, – любезно согласилась Римма Федоровна. – И вы не пожалеете! – расцвел молодой мужчина. – Леда знают толк в шикарных зрелищах. Об этом салюте потом легенды пойдут. – И когда планируется торжественный залп? – спросил Мелдиор. – Ровно в полночь! – широко улыбнулся Очар. – Помните, вы уже пообещали, так что отказ теперь не принимается.