ГЛАВА 29. Семейный обед

– Как вам Эмхольм, любезная Аримея Теодора? – от вопроса короля Римма Федоровна слегка растерялась. Вот уже третий час они присутствовали на “семейном приеме” у монарха. О желании самодержца встретиться с родственниками стало известно накануне, и сегодня они с недовольным Мелдиором почти все утро потратили на сборы и дорогу до королевской резиденции. Муженек ее не вполне радостным теперь выглядел чаще прежнего. Кажется, его какие-то думы заботили. Раздражали и тревожили. Она же поглощена была предстоящим ремонтом, и ее крайне удручало, что она сейчас должна сидеть на этой скучной и практически бесцельной трапезе с претензией на званый ужин. Завтра к ней придут подрядчики за окончательным согласованием сметы! Ей бы сейчас перепроверить список материалов, а она соображает, надо ли оттопыривать мизинчик, когда берешь рыбную вилку. За огромным столом сидела королевская семья: его величество Эмихар Второй, принц Илифад и все Адорсы. Король ждал ответа, пока еще благожелательно глядя на новую родственницу. – Ваше величество, не успела я еще город ваш осмотреть как следует, – вежливо ответила Римма Федоровна, – но как понимаю, у вас инфраструктура должна быть более развита, чем в нашем спальном районе. У нас даже оптового строительного рынка поблизости нет. – Так это правда, что вы самолично ремонтом занимаетесь, не обманывают слухи? – поинтересовался Илифад. И Римма Федоровна задумалась, сколько раз до этого она вообще слышала его голос. Кузен Мелдиора был не особо при ней разговорчив. А тут оживился прямо-таки. – Обо мне уже и слухи ходят? – уточнила она. – Да ты, матушка, фурор произвела в нашем королевстве! – гулко засмеялся свекр Левен. Свекровь же сегодня в основном молчала, хмуро поглядывая на брата и с жалостью – на сына. При слове “матушка” она заметно дернулась. Наверняка вспомнила, сколько на самом деле лет ее невестке, что сидела как раз напротив нее в дивном платье нежно-персикового оттенка, с вышитыми по лифу златоперыми птицами. – Мы уже подумываем к вам личного летописца приставить, – улыбнулся Илифад. И в темных глазах его промелькнула смешинка. – Говорят, вчера в Эмхольме закупался Фелипонт Жах, – зычно поведал Левен, – старший бригады строителей. Так он гвозди по линеечке вымерял. Говорит, хозяюшка, если ей кривых материалов принесут, зад ему ими тут же к стене прибьет. У августейшего хозяина заметно отвисла челюсть. – Ишь ты, запомнил! – немного смущенно, но не скрывая довольства сказала Римма Федоровна. – Так это ваши точные слова? – ахнула Иддия Адорс и отбросила в возмущении салфетку. – Эмихар! – воскликнула несчастная мать. – Король! Ты же видишь, что мой единственный сын и твой племянник сейчас становится посмешищем в королевстве! – А мне показалось, Жах наоборот с уважением говорил, – покосился на жену Левен, – мол такая хозяйка у них, спуску не даст никому. – Включая своего мужа, – тихо добавил принц. – Возмутительно! – голос Иддии сорвался на писк. Она хоть и располагалась напротив Риммы Федоровны, но за все время застолья ухитрилась ни разу не встретиться с нею взглядами. От новой родственницы исходила волна неодобрения и прямо-таки электромагнитное излучение неприятия. – Как все ЭТО терпят? Она вскочила, уставившись наконец горячим взором на невестку. В правой руке Иддия держала большую вилку для морепродуктов, изогнутую как трезубец Короля Океанов, который в этом мире тоже имелся. Левен с тревогой глянул на жену и протянул лапищу, чтобы вынуть инструмент из ее тонких аристократических пальчиков. Но Иддия отдернула вилку и зашипела, как кошка. – Не пойму, что тебя снова не устраивает, сестрица? – король отпил из кубка, стараясь держаться спокойно. Но легкий тремор выдавал его тревожность. Он побаивался горячности Иддии. – Вы уговорили меня разрешить изменить внешность нашей удивительной гостьи. Так, чтобы Мелдиор мог показаться прилюдно с редкой красавицей. Мне вернуть все обратно? Принц Илифад владеет зеркальной магией в совершенстве. Римма Федоровна присмотрелась к королевскому сынку. А не простой парнишка. Темные вьющиеся волосы почти до плеч придают ему романтический вид, но густые усики с бородкой превращают в благородного пирата. Черты лица тонкие, изящные, любовно выписанные создателем, а вот взгляд тяжелый. Илифад производит впечатление человека неразговорчивого, скрытного. Если поставить двоюродных братьев рядышком и спросить, кто из них двоих принц, человек несведущий, вероятно, выберет Мелдиора. В развороте плеч чернокнижника, посадке головы, движениях, чувствовалась большая властность и уверенность, чем у настоящего наследника. Для семейного обеда принц одет был неформально, воротник атласной рубашки чуть расстегнут, и на груди можно разглядеть линии и штрихи. У него явно кожа покрыта татуировками. Словом не принц – загадка. И осторожничает, это заметно. – Вернуть обратно? – взвилась Иддия. – Если он сможет вернуть все так, словно ничего и не было, тогда конечно! Чтобы мы смогли забыть этот кошмар. Острый подбородок сестры короля указал на Римму Федоровну. – Нет, я имел в виду, забрать магию синего зеркала, – объяснил король, видно было, что он стушевался перед разъяренной женщиной, – и тогда Аримея Теодора всегда будет находиться в своем естественном виде. В каком к нам и прибыла. Римма Федоровна украдкой взглянула на сидевшего рядом с ней мужа. Он хладнокровно пилил аппетитный кусок мяса ножом, словно не реагируя на происходящее. – Ничего, что я тут сижу? – громко спросила Римма Федоровна. Тут и Мелдиору пришлось с неохотой отложить приборы и обозначить свое присутствие за столом. – Мама, – сказал почти мягким голосом, – Аримея Теодора оказалась в Эстансе против своего желания. – Золотые слова, – поддержала мужа Римма Федоровна, – и, если хотите знать, я вас, госпожа герцогиня, очень хорошо понимаю. Обычно любая мать не одобряет выбора своего ребенка. – Не было у меня выбора, – резко отреагировал Мелдиор. – Тем паче, – согласилась Римма Федоровна, невольно скосив глаза на собственное декольте, в котором колыхалась юная привлекательная грудь. До сих пор она к себе никак не привыкнет, даже фрагментами, – все мы считаем, что наши дети достойны пару получше. – Но это действительно так! – Иддия стукнула сухоньким кулачком по столу. – Вы – самозванка! – Вот тут не соглашусь, – покачала головой Римма Федоровна, – я, можно сказать, сюда по вызову попала. – Мы все видели, на твоем месте должна была оказаться другая! – выдохнула Иддия. – Молодая, привлекательная. Способная полюбить моего сына и родить ему детей! – Так и у Аримеи Теодоры последнее вполне получится! – запростестовал король. – Правда, Илифад? – Ему-то откуда такое знать? – возмутилась Римма Федоровна. – Хотите, чтобы вначале он попробовал со мной потомством обзавестись? Лицо принца приняло испуганное выражение, как бы не поседел, бедняга. – Э-э-э… – король Эмихар поперхнулся и закашлялся. Его лицо побагровело. Все терпеливо подождали, когда к монарху вернется дар речи. – Я имел в виду, – наконец, продолжил он, – что Илифад владеет зеркальной магией и может сказать, насколько ваше дневное тело соответствует по состоянию тому, как выглядит. – Аримея Теодора до полуночи действительно молода во всех смыслах, – Илифад, говоря это, опустил глаза от смущения, – и может все, согласно возрасту барышни, какой мы ее видим. Это Римма Федоровна уже и сама поняла, поскольку вчера вечером у нее начало было тянуть поясницу очень характерно. А ночью все само собой прошло. Вот в этой ситуации лучше бы наоборот, но ничего не поделаешь. – И как вы себе это представляете? – в отчаянии воскликнула несчастная мать. – Только попробуйте вообразить… – Мама! – тут уже вскочил со своего места Мелдиор. – Попрошу всех присутствующих не начинать представлять … это. – Ну вот, а мы, было, только настроились, – беззлобно буркнул Левен. – Значит, ты по-прежнему отказываешься что-либо поменять? – Иддия вдруг села на место и попыталась успокоиться. Вспышка ее гнева была бурной, но недолгой. – Я сделал уже все необходимое, и не жалею об этом, – твердо сказал король. – Что ж, мой венценосный брат, – голос герцогини-матери чуть дрогнул, – я поняла тебя. Справлюсь сама. – В каком смысле? – с подозрением спросил Левен. – В самом обычном, – Иддия изобразила неестественное дружелюбие, – буду привыкать к тому, что есть. Ведь если мой гордый сын с этим смирился, что остается мне? И она улыбнулась Римме Федоровне. Король и Левен вздохнули с облегчением. А Римма Федоровна подумала, что со свекровью рядом ей расслабляться нельзя. Что-то она замышляет.