ГЛАВА 35. Провокация

Платье к ужину было нежненькое, как будто не вечернее. Фиалкового цвета юбочка из легкого шелка. Разумеется, под ней еще три юбки для объема, но тоже из невесомой ткани. Лиф белый, расшит мелкими фиолетовыми цветочками, как раз фиалками. Рукав три четверти, вырез на груди наискромнейший, еще и со шнуровкой. Выглядела Римма Федоровна свежей и наполненной весенней энергией. Она крутилась у нормального зеркала, отражающего то, что видят и все остальные. – А спорт мне на пользу идет! – удовлетворенно сказала молодая красавица, поймав свой взгляд в стекле. – Эх, я такая стройняшка, что могла бы и на велосипеде удержаться. Каталась же в детстве. Задумавшись, изобрели в этом мире велосипед, или придется сделать это самой, Римма Федоровна подошла к накрытому синим бархатом зеркалу. Отдернула полог, посмотрела на себя. Фиалки-рюшечки глупо смотрелись на все еще дородном теле истинного отражения. Платье казалось растянутым. – Всё еще не газель! – вздохнула Римма Федоровна. А после задумалась. Как давно ее это стало огорчать настолько явно? Вплоть до того, что шуточки закончились про то что “мужчины не собаки, на кости не бросаются” и “хорошего человека должно быть много”? При всех возможных недостатках, у Риммы Федоровны имелось одно явное достоинство – она принимала себя любой и не комплексовала по поводу внешности. Поэтому даже в зрелом возрасте у нее были поклонники, которые сбегали вовсе не из-за лишнего веса женщины, а из-за того, что характер ее был куда тяжелее поступи. Ужиться с ней мог разве что кто-то значительно слабее, однако такие индивидуумы были неинтересны бойкой Римме Федоровне. Ей не нужно было подчинять хилую, немощную личность, и на ее фоне выглядеть значительно. Она ведь и без того именно такая! Значительная, интересная, самобытная. С мужем своим Римма Федоровна столько лет смогла прожить бок о бок, пока он хоть немного пытался что-то из себя представлять, оба работали и виделись редко, с учетом активной общественной жизни управдомши. Вздохнув о несбывшемся, Римма Федоровна завесила синее зеркало, как до того было, и взглянула на букет роз, пурпурным костром горящий на туалетном столике. Огромные полураскрытые бутоны, щемяще красивые и такие совершенные! Во дворе герцогского замка были разбиты цветники, но роз там Римма Федоровна не видела. Возможно, пока уличные красавицы здесь в цвет не идут. Она обязательно займется разведением любимых розочек, когда ремонт будет подходить к завершению, пока их все одно затопчут. Очар Леда доставлял цветы прямиком в покои роковой красавицы самым немагическим способом. Просто подкупил горничных, чтобы они встречали его посыльного на заднем дворе и забирали букеты. А уж потом ушлые девицы находили способ проскочить незамеченными господином. Вот и все, никаких телепортаций не требовалось. Любовных свиданий у них, разумеется, не было. Как-то раз с неделю назад Римма Федоровна поддалась просьбе Очара, вышла за ворота, и пару часов они с сыном маркиза покатались по окрестностям, погуляли по речной набережной. Но дальше вздохов друг Мелдиора продвинуться не решился, только разок за руку ее взять посмел. Все же побаивался он чернокнижника, да и явного одобрения от самой дамы сердца не получил. Сунув ножки в элегантные дорогие туфельки, Римма Федоровна спустилась в гостиную, где накрывали ужин на троих, по дороге вспоминая утреннюю встречу с Мелдиором. И их спонтанный и страстный поцелуй. От этого прилила жаркая волна к щекам и сердце застучало активней обычного. Муж ей не увлечен, разумеется. Он сам это говорил не раз. Но весенние соки и ему в голову ударили. Герцог и его гость уже сидели за столом, ведя чинную мужскую беседу. – А вот и супруга моя пожаловала, – улыбнулся Мелдиор. Поднялся и отодвинул кресло рядом с собой, помогая Римме Федоровне сесть. – Как всегда, обворожительная! – сверкнул безупречными зубами Очар Леда. – Мы уже заждались тебя, Аримея, – церемонно сказал герцог, – сейчас внесут первое блюдо. – Да тут как в лучших домах ЛондОна и Парижу, – не удержалась от словечек из прошлой жизни Римма Федоровна. И тут же сама этого вдруг устыдилась. Неуместными в ее нынешнем аристократическом обличьи были бесхитростные шуточки. Очар же рассмеялся так, словно она успешно со стендапом выступила. Первым принесли нежнейший черепаший суп на козьих сливках, с греночками идеальной прожарки. Мелдиор разлил по бокалом густой янтарный напиток и произнес тост: – За дружбу, как главную ценность в нашем мире, где все остальное можно купить и продать. Римма Федоровна двойное дно его посыла оценила. А улыбка Очара стала еще более широкой, хотя и застывшей, как на стоп-кадре. Послышалось электронное скрипучее мурлыканье, и на соседнем с герцогиней стуле проявилась светящаяся призрачная кошка. Сверкнула голубыми глазами. – Констанция пришла, совсем домашний вечер вышел, – усмехнулась Римма Федоровна, – и чем тебя угостить, интересно? Призраком колбасы или тенью супа? – Эти твари питаются страхом! – с содроганием произнес Очар. То же самое ей и Мелдиор как-то говорил, но звучало иначе. Сейчас Римме Федоровне за Констанцию обидно стало. – Это очень даже приличное привидение, – строго сказала она, – воспитанное и к лотку приучено. – Как скажете, – с некоторым сомнением протянул Очар. – Страх тут только у тебя есть, – спокойно заметил Мелдиор, – так что кошка для нас и не опасна. А ты мужчина храбрый, тоже быстро справишься. Ему явно нравилось, что предполагаемый соперник испытывает дискомфорт в обществе объекта почитания. После второй перемены блюд жуткий питомец герцогини исчез так же, как и появился. Очар вздохнул с облегчением. – Вы все так же заняты строительством, Аримея Теодора? – светским тоном поинтересовался блондин. – Сейчас уже не так, как раньше, – Римма Федоровна умело орудовала ножом и вилкой, справляясь с филе индейки, которая тут, впрочем, называлась “жирнокура”. Понятно, в Эстансе нет ни Индии, ни индейцев. Или еще чего-то созвучного. – А ты, Мелдиор, участвуешь? – Очар перевел взгляд на герцога. И тут что-то точно произошло. Мужчины смотрели в глаза друг другу, а по столу словно холод пополз, будто Констанция вернулась и между блюд пробежалась. Все звуки стали приглушенными, даже вилка стучала по тарелке как бы шепотом. Римма Федоровна понимала, что сейчас какая-то аномальщина рядом с ней делается. “А что, ты сам хочешь поучаствовать?” – мысленно спрашивал Мелдиор. “Если мужу дела жены не очень интересны, отчего бы нет? Ты ведь все так же заглядываешь в чужие зеркала?” “Не твое дело, Очар!” “Аримея Теодора не заслуживает участи обманутой жены, Мелдиор! И если ты возвращаешься на супружеское ложе после того, как нагуляешься с очередной девицей…” “У нас разные ложа, Очар. И ухожу к своим зеркалам я ближе к полуночи. Вот тогда-то и начинается самое интересное, приятель. Жаль, ты все пропускаешь”. “Смотри, как бы тебе не пропустить что-то важное!” Оба недобро ухмыльнулись и отвели взгляды. Температура за столом стала чуть выше. – Вы тут, никак, мороза напустили? – с интересом спросила Римма Федоровна. – Жаль, мороженое пока не принесли. Но напитки, должно быть, охладились и на салате иней появился. – Ты что, увидела какие-то изменения? – удивился Мелдиор. – Да тут особо и смотреть не надо. Звуки утихли и холодом повеяло. – сообщила герцогиня. – Однако, ты весьма чувствительная, – сказал чернокнижник, глядя на жену с любопытством. Римма Федоровна поняла, что произошло нечто, ради чего Мелдиор и звал приятеля своего в гости. Потому что муж к застолью интерес потерял, поддерживая вежливую беседу ни о чем. Они еще немного посидели, затем вышли прогуляться по двору, где компанию им минут на пять составила и Констанция, снова внезапно соткавшись из вечернего воздуха. Перед прощанием Очар улучил минутку наедине, пока Мелдиор отдавал распоряжения слугам. – Вам нравятся мои цветы, Аримея Теодора? – спросил он шепотом. Они стояли на крыльце главного корпуса замка. – Я люблю розы, – благосклонно ответила она, – не за то, что они ваши, а сами по себе. – Как бы я хотел следующий букет принесть вам лично в руки! – Очар скосил взгляд в сторону идущего к ним чернокнижника. – Можно и лично, – ответила Римма Федоровна чуть рассеянно, она вспомнила, что сегодня еще не привезли морилку для пола. А Фелипонт собирался ее использовать в ближайшее время. Осознав эту важнейшую вещь, она не дослушала, когда Очар скороговоркой пробормотал: – Тогда сделаю вам сюрприз, пока мой друг ворожбой занят. Тут Мелдиор уже до них дошел и Очар принялся прощаться. Дальше Римма Федоровна дошла до библиотеки, в которую с недавнего времени зачастила. Оказалось, кроме книг с заклинаниями здесь была и вполне себе художественная литература. Рассудив, что она поможет лучше прочувствовать нравы мира, в котором Римма Федоровна застряла на три десятка лет, герцогиня коротала вечера за романами и повестями. Вот и сейчас женщина выбрала томик с драконом на обложке и отправилась к себе. Книга оказалась нудновато написана, Римма Федоровна сама не заметила, как задремала прямо над очередной страницей. А проснулась от шороха. Не сразу поняв, который час и где она находится, как бывает, когда уснешь в неурочное время, Римма Федоровна протерла глаза и поняла, что комнатный свет сделался приглушенным, как будто уже полночь недалеко. – Вот меня разморило, – сказала она вслух. Оглядела себя, убедилась, что фиалковый наряд на ней не расползся, так что проснулась она когда нужно. Еще есть время переодеться в ночное и свободное. И тут шум повторился. Он доносился из главной, проходной комнаты. – Констанция, это ты? – спросила герцогиня. Что-то упало. Римма Федоровна пошла на звук и замерла на пороге комнаты. К ней навстречу направлялся Очар Леда, с огромной охапкой нежно-фиолетовых роз в руках. Открытое окно с трепещущей шторой подсказало хозяйке, каким способом гость проник к ней. Явно там без магического транспорта дело не обошлось. – Что вы тут делаете, Очар? – строго спросила Римма Федоровна. – Как прекрасно, что вы еще не переодевались, – восхищенно сказал Очар, не обращая внимания на ее общую помятость после сна, – эти розы я выбирал к вашему платью. Не бойтесь, Мелдиор мне прямым текстом сказал, когда я могу вас найти в одиночестве. Конечно, так сложно было дождаться полуночи… – Что? Уже полночь? – испугалась Римма Федоровна и принялась ощупывать платье на боках. – Нет, но вот-вот нагрянет. Очар протянул ей цветы, и вдруг на лице его появился ужас. – Что происходит? – прошептал он и попятился. Треск ткани и обычные ощущения от превращения подсказали Римме Федоровне, чего именно испугался ее ночной гость. Очар выпучил глаза, прикрыл рот ладонью и побежал обратно к окну.