ГЛАВА 37. Интриги

Наряд был шикарный. Оливковая верхняя юбка из струящейся ткани, расшитой золотыми узорами, верх платья – с желтыми вставками и золотистыми бантиками на рукавах и лифе. Декольте в меру дразнящее. Туфельки юбке в тон, оливковые с золотыми каблучками. И гарнитур подобран идеально. Платье портниха так и назвала: весеннее великолепие. С рыжими волосами новой Риммы Федоровны весь этот ансамбль сочетался просто чудо как хорошо. Она смотрелась в зеркало перед тем, как выйти из гостевых покоев в королевском дворце. Бал был сегодня, но явиться ко двору Мелдиор решил накануне, чтобы весь следующий день его жена могла собираться, как положено. С самого утра, но с осознанием перед самым выходом, что ничего не успевает. Пока ехали во дворец, Римма Федоровна дремала. Ночью ей плохо спалось, донимали какие-то неясные, тревожные сны. Почему то в одном из них привиделась Констанция, которая смотрела на нее жутким, до костей пробирающим взглядом и шипела, словно предостерегала. Вот почему от плавного покачивания кареты герцогиня-управдомша клевала носом. Да и к лучшему. Не пришлось поддерживать светской беседы с мужем. Нет, она не смущалась его и не боялась, упаси небеса. Просто не хотелось, особенно после того, как Римма Федоровна узнала о его детском поступке. Пакости, можно сказать. Мальчишка да и только. Он взрослым только в сравнении с Очаром тем же только показаться может. А на деле такой же инфантил, как большинство мужиков, хоть он герцог и темный маг. Насчет письма от Очара она не соврала. Не приучена к таким играм, чтобы говорить то чего нет. За несколько дней до весеннего бала принесла служанка букет белых роз и записку от маркизова сына. “Я смалодушничал, о прекрасная Аримея. Не сразу понял, что на вас лежит заклятье, которое лишает вас после полуночи вашего настоящего обличья. Разумеется, нет сомнений у меня, кто на вас его наложил. Не думал, что мой друг Мелдиор столь коварный и жестокий колдун! За безнравственный образ жизни вы посмели его отвергнуть и вот так он вам мстит! Теперь мне хочется не просто достучаться до него, заставив оценить, какое сокровище пришло в его дом. Я всей душой желаю освободить вас от этого чудовища”. Прочтя это послание, Римма Федоровна поняла, что они все тут излишне заигрались. Надо уж сказать Мелдиору, чтобы провел своему товарищу ликбез. Но так сразу сдавать позиции не хотелось, поэтому она решила потянуть немного время и нервы чернокнижника. Больно хорош он, когда гневается, а может быть даже чутка ее и ревнует. Смоляные брови черными молниями изламываются от злости, глаза темнеют, а тонкие аристократичные ноздри раздуваются, как паруса на идеально ровной мачте. Так что просветительский разговор с мужем она пока отложила. Но все равно правду о подозрениях Очара сказать придется. Потом. А пока пусть оба помучаются. Самое забавное, если бы этот инцидент случился буквально в ночь перед балом, Очар бы испугался не так сильно. А может и просто решил бы, что Римма Федоровна косметику смыла. Хотя, скорее всего она слегка переоценивает изменения своей ночной ипостаси. Но все равно, когда по приезду во дворец Мелдиор предложил заселить их в одни апартаменты, чтобы не вызывать лишних вопросов родственников, Римма Федоровна строго сказала, что уже к такому укладу привыкла и не хочет ничего менять. – Я уже как личность давно созрела, мне от личного пространства отказываться не хочется даже на ночь! Мелдиор, верно, решил, что она все еще обижается за то что он секрет, фактически, Очару выдал. Но ничего, ему полезно. Синее зеркало стояло в ее комнатах, плотно занавешенное. Мелдиор объяснил, что этот магический предмет должен теперь сопровождать ее во всех долгих отлучках из дома. Да уж, такое зеркальце в дамскую сумочку не упаковать. Бросив на себя контрольный взгляд, Римма Федоровна удовлетворенно кивнула. На бал идти готова. В дверь постучали. Открыв, она увидела, разумеется, Мелдиора. Очередной черный костюм смотрелся на нем безупречно. Пиджак скроен таким образом, чтобы подчеркнуть ширину его плеч и объемные бицепсы-трицепсы. Узкие брюки облегают длинные мускулистые ноги, в начищенных до блеска носках туфель отражается потолок. Прическа волосок к волоску, щеки в честь бала гладко выбриты, о чем Римма Федоровна тут же пожалела. Ей нравилась щетина ее молодого мужа. Она придавала ему брутальности. Впрочем, Мелдиор и так выглядит достаточно мужественным. В глазах герцога мелькнуло восхищение. – Прекрасно выглядишь, – он наклонил голову, – огромная честь открывать бал с такой изысканной спутницей. Мелдиор подал жене руку, которую она церемонно приняла. Все это их явление на праздник – часть одной большой церемонии. Они появились в зале последними, когда прибыли уже и гости и королевская семья. – Герцог и герцогиня Эстанские! Мелдиор и Аримея Теодора Адорс! – провозгласил церемониймейстер. Оркестр заиграл мелодичную музыку. Римма Федоровна уже знала, что она называется “Весеннее пробуждение”. В ней было все: звон ручья, звук, с которым распускается бутон розы, шелест ветра в прическе леса, набирающий силу аромат луговых трав. Для них выделили пустое место в центре зала, наполненного нарядными представителями знати. Руки Риммы Федоровны легли на плечи Мелдиора. Оба прикрыли глаза, их ресницы трепетали в такт музыке. Освещение менялось чуть ли не на каждой ноте. Оно имитировало рассвет, весенний дождь, игру лучей Амитона на озерной глади, пробуждение цветов, дрожь зеленой листвы под дыханием ветра. Присутствующие внимали музыке и движениям танцоров. Присоединиться к ним пока еще было нельзя. Это был ритуал. Словно только сейчас официально, указом короля объявлялось начало весны. Зрители почти не шептались, чтобы не нарушать это единение мелодии и танца. Но были некоторые исключения. Высокопоставленные гости внимали зрелищу с балкончиков. Не тех, что были укрыты от глаз посторонних вместе с накрытыми столами. Нет, эти напоминали мостки для рыбалки. Только изящные и воздушные. На одном из них стояли Левен с Иддией, а рядом – Очар Леда, как близкий друг Мелдиора. До этого с ними был и Илифад, но его отозвал отец. – Хорошо танцуют! – крякнул с одобрением Левен. Очар же тяжело вздохнул, не в силах оторвать взгляд от руки Мелдиора на тонкой талии Аримеи Теодоры. Как же она прекрасна! Но как понять, что в ней настоящее? – Кажется, ты увлечен моей невесткой? – шепот Иддии Адорс прозвучал для Очара как крик. Он начал озираться, уверенный, что все это услышали. Но Левен безмятежно продолжал смотреть на танец супругов. И никто больше не обернулся, не посмотрел укоризненно. – Поэтому на твоем лице такая грусть? – продолжала Иддия. – Между нами ничего не было! – попытался тихо защититься Очар. – Не сомневаюсь в твоей порядочности, – поддержала его мать Мелдиора, – а вот благоразумие моей невестки вызывает сомнения. Твои чувства можно понять. Она действительно красива, только… – Днем! – вырвалось у Очара. – Так ты знаешь? – оживилась Иддия. Он вновь вздохнул. – Я понимаю, что вы его мать, эдери, – сказал он, – но мой друг и сам поступает нечестно. Он ищет встреч с другими женщинами, в то время как на свою супругу наложил страшное заклятие. – О чем ты? – встревожилась герцогиня-мать. – Но как же? То, о чем мы и говорим! После полуночи это дивное создание превращается в … в… какую-то другую женщину. – И ты считаешь, это Мел придумал? – усмехнулась Иддия. – Разумеется. Очень похоже на него. Он все привык контролировать. И раз жена его отвергла, Мелдиор решил сделать ее такой, чтобы она не смогла изменить ему ночью! Сначала Иддии захотелось возмутиться, защитить своего сына. Само предположение, что эта простолюдинка, заброшенная по капризу ее брата в Эстанс, могла отвергнуть Мелдиора, великолепного, блестящего герцога-чернокнижника, было оскорбительным. Но она бросила взгляд на танцующую пару, в тот момент как Аримея изящно прогнулась назад, а муж легко подхватил ее на расстоянии двух ладоней от пола. Так, что все разом вздохнули. Сколько еще будет продолжаться этот фарс? Почему ее мальчик должен страдать, коротая свои дни рядом с нелюбимой женщиной, которая даже наследника родить ему не сможет? И потом, если он увлечется дневной мордашкой этой Аримеи, и будет еще больше мучиться от невозможности быть с ней вместе круглосуточно. – Хочешь освободить ее от заклятия? – спросила Иддия у зачарованного обманной красотой Очара. – Освободить ее… да! – чуть ли не простонал глупец. – Проклятие Аримеи живет в синем зеркале, – сказала герцогиня, – избавишься от него, закончится и этот кошмар.