ГЛАВА 40. У осколков ее жизни

Осколки разбитого зеркала расплавились в синие лужицы, которые отталкиваясь друг от друга, расползлись по комнате. Очар стонал на полу, пытаясь пошевелиться, но тщетно. – Что ты наделал, идиот? – бешено прокричал Мелдиор, одним прыжком оказываясь рядом с незадачливым товарищем по детским шалостям. – Ты уничтожил ее! Чернокнижник схватил Очара за плечи, рывком поднял его с пола, потом вспомнил, что бедолага не может двигаться и отменил действие парализующей магии. Но когда сведенные мышцы разом расслабились, Леда мешком свалился на пол и опять застонал. – Она сказала, если разбить зеркало, твое заклятье перестанет действовать, – наконец мог выдавить Очар. – Заклятье? – не понял Мелдиор, вновь грубо поднимая блондина. – И кто эта “она”? Аримея? – Нет, Иддия, – помотал головой Очар и поморщился. Теперь у него все болело. – Ты наложил на свою навязанную жену заклятие, чтобы она после полуночи превращалась в толстую старуху. – Не такую уж и старуху, – возразил Мелдиор, – да и вес ей был к лицу. В целом смотрелось гармонично, хоть и не в моем вкусе. – Так ты что, наоборот ее так хотел привлекательнее сделать? – ахнул Очар. – Что у тебя в голове в таком случае? – Я же сказал тебе, гармонично, но не в моем вкусе! – раздраженно ответил Мелдиор, подтаскивая пострадавшего к миниатюрному диванчику и закидывая на него. – И зачем бы мне такое устраивать, скажи на милость? – Ну как же, – Очар принялся разминать плечи, – тебя заставили жениться, ты против. Из принципа не собирался жить с ней как с супругой, но чтобы у нее не было искушения порочить по ночам твое имя, заколдовал это жуткое синее зеркало. – Тебе сказки надо сочинять, – возмутился Мелдиор, – кто я, по-твоему, если способен на такое? – Величайший в королевстве темный чернокнижник, – резонно ответил Очар, – твои нравственные установки можно в некотором смысле назвать злодейскими. – А теперь как учительница школьная говоришь, – фыркнул герцог. – Ты мне будто работу ищешь! – заметил сын маркиза. – Не твоя занятость меня сейчас заботит, – сказал Мелдиор, – об этом нужно было раньше подумать, пока ты от безделья глупостей не наворотил. Ты хоть знаешь, как работает зеркало временного замещения? Оно неразрывно связано с тем, кого обращает. Нет его – нет в этом мире и того, кто с ним невольно слился. – Так что, Аримея Теодора погибла? – испугался Очар. – Вероятнее всего, – нахмурился чернокнижник, – шанс вернуть человека из зазеркалья есть, только если отражение по виду полностью совпадает с тем, кто отражается. Но Аримея Теодора не изменила свой облик после полуночи. Значит, ей не помочь, ее истинная суть разбилась вместе со стеклом. Осознав это, Мелдиор спрятал лицо в ладони. Мгновенная вспышка отчаяния опалила его чувства. Впрочем, в себя он пришел быстро и тут же опустил руки. – То что ты видел тогда ночью, это и есть ее истинное лицо, – эти слова припечатали Очара к дивану. В Мелдиоре закипала ярость. Прежде всего – на себя. Зачем он устроил эту глупую игру? Потом на дурня – Очара, который не стал выяснять ничего о неизвестном ему магическом артефакте. И затем уже на мать, которая знала правду, но кажется, до Очара ее не донесла, позволив идти на поводу у глупых домыслов. Мелдиор был воспитан в почтении к родителям, но сейчас ему хотелось наорать на мать. Зачем она вмешалась? – Неужели совсем не получится спасти Аримею Теодору? – проскулил Очар. – Я должен посоветоваться с братом. Илифад учился на зеркального мага, поэтому у него так шустро получается управляться с этими стеклами. Но то, что мне известно об этом колдовстве, звучит неутешительно. Мелдиор замолчал. Ему не хотелось говорить, что скорее всего эти синие лужицы, что катаются по полу и никак не могут соединиться, отталкиваясь одна от другой, и есть душа Аримеи. Жидкие осколки испарятся, и ничего от нее больше не останется. Он почувствовал отчаяние. В этот момент при мысли, что он никогда не услышит уже деловитый уверенный говорок Аримеи на ночной кухне, ему стало нехорошо. Он даже на это был согласен! А уж эти томительные встречи у бассейна, где она дразнила его своими плавными изгибами тела, занятия танцами, когда с Аримеи временами слетали ее повадки командирши, и она превращалась в хрупкую девушку… И тот поцелуй среди брызг воды. Мелдиор заскрипел зубами. Да, нельзя отрицать, за эти месяцы он успел привыкнуть своей навязанной жене, которую ему дали в наказание! И если бы мог сейчас ее вернуть, сделал бы это не раздумывая. – Идем искать Илифада! – решительно сказал он. – А потом ты мне поможешь переворошить сотню старинных книг, чтобы найти ответ на мои вопросы. Если есть способ вернуть Аримею обратно, я это сделаю. – Так что, ты и правда желал бы видеть ее здесь? – не поверил Очар. – Да, – резко произнес Мелдиор, – она – член моей семьи. И я не собираюсь причинять ей зло. Жаль, что это не является законом для всех Адорсов. Последнее он сказал с горечью. – Тогда удивлен, насколько ты вежливо держишься сейчас со мной, – хмыкнул Очар, он все еще подозревал, что друг притворяется, изображает огорчение в то время, как его наоборот все происходящее устраивает как нельзя лучше. – Это потому что меня сейчас больше занимает другое, – мрачно процедил чернокнижник, – как только я с твоей помощью пойму, получится ли вернуть жену, я начищу твою глупую физиономию. За дверью послышались поспешные шаги, потом дробный стук, и тут же внутрь ворвался встревоженный принц Илифад. – На этом этаже отметили мощную вспышку синей магии! – сказал он взволнованно. – Кто-то пострадал? – Пока только один человек, – ответил Мелдиор, при слове пока выразительно посмотрев на Очара, – Аримея Теодора исчезла. Синее зеркало разбито. Илифад попятился. Его лицо на фоне черной бороды стало белым. – В тот момент она выглядела… собой? – спросил он. Мел покачал головой, уже зная, что кузен скажет дальше. – Тогда дела плохи, – вздохнул принц, – собственно, они плохи в любом случае. Но если бы зеркало разбилось, когда Аримея уже успела бы принять свое привычное обличье, она попала бы в запредельное зазеркалье, изнанку бытия, в царство, где правит Бессмертный Темный. Это тоже ужасно, но ее хотя бы оттуда был шанс вытащить. В вашем случае она просто растворилась в небытие. Как туманная иллюзия. Лицо Мелдиора исказилось, кулаки сжались так, что косточки пальцев побелели, а ногти вонзились в кожу. – Нет, – мотнул он головой, – я все же буду искать ответ в своих книгах. И если выход есть, я об этом узнаю.