ГЛАВА 41. Римма Федоровна в зазеркалье

В ушах у нее звенело, будто не переставая взрывались зеркала. В глазах мельтешило от ярких вспышек. Римма Федоровна полностью оказалась дезориентированной, не понимая, где она находится и даже в какой позе! Стоит ли, сидит, или может быть вновь летит по межмировому тоннелю. Она помнила только крик Мелдиора и звук, с которым молот Очара уничтожал синее зеркало. Звон в ушах стал таким невыносимым, что казалось, сейчас и голова взорвется и разлетится на сотни фрагментов. Так плохо Римме Федоровне было только в юности, когда они с девчонками на выпускном перебрали с поздравлениями. Почувствовали себя взрослыми и разумеется, сразу повели себя как детишки, что до конфет дорвались бесконтрольно. С тех пор Римма Федоровна была умеренной и не злоупотребляла спиртосодержащими напитками, так что та невоздержанность хорошо на ней сказалась. Жаль только, они тогда не переели, чтобы уж ко всем излишествам сразу иммунитет привить. Герцогиня сдавила ладонями уши, пытаясь отсечь этот губительный шум. Но он словно изнутри шел. Тогда она просто закричала. Громко, не жалея легких. И тут же все прекратилось! Подошвы туфель Риммы Федоровны коснулись твердой поверхности, и она поняла, что и правда все это время висела в воздухе, безо всякой опоры. Словно этот звон был настолько вязким, что удерживал ее в таком положении. Теперь же, когда пронзительный, изводящий ее звук отступил, Римма Федоровна почувствовала дуновение ласкового ветерка, запах ночной свежести, колыхание трав. Услышала шелест листвы и птичье пение. Можно было и глаза открыть, хотя особой пользы это не принесло, поскольку и тут время оказалось ночное, а уличное освещение помимо лунного, отсутствовало. Судя по звукам и тому, что можно угадать в темноте, она в поле. И нет тут королевского замка и звуков хотя бы средневековой, но цивилизации. Опустив глаза, Римма Федоровна увидела, что на ней все то же бальное платье. От перемещения туда, не знаю куда, оно не помялось, не изменилось. И не порвалось по всем швам, когда стукнула полночь. Что ж, она подозревала, что этот момент настанет совсем скоро, ведь недаром последние несколько ночей пряталась от мужа с особой тщательностью. Ее отражение в синем зеркале менялось уже стремительно, особенно после их совместных занятий. Словно с каждым танцем в объятиях мужа она теряла пять лет и десять кило, и прибавляла сотню очков юности и женственности, при этом и внутри становясь беззаботной. Римма Федоровна подозревала даже, что легкость появилась вначале у нее на душе, а потом переместилась во внешний план. Пожалуй, она уже и внутри была Аримея Теодора, красивая молодая герцогиня с опытом жизни управдома. А внешние изменения подтягивались все охотнее. Нет, она не стала пташкой-щебетуньей. Ее жизненные ориентиры и устоявшиеся представления человечестве остались неизменными. Но Римма Федоровна научилась прислушиваться к себе, находить в себе внутреннее спокойствие и умение наслаждаться жизнью, а не пытаться переделать ее. Она больше не воспринимала окружающую действительность как нечто изначально несовершенное, только и ждущее ее тяжелой руки, способной навести порядок. Оказывается, мир может просуществовать и сам! Не развалится, если Римма Федоровна понюхает цветок, не потому что проверяет качество выращенных ею розовых кустов и их соответствие сорту. А из удовольствия. Вот и настал момент, когда полночь ничего не изменила. Поэтому Аримея Теодора не перестала существовать, а перенеслась в зазеркальный мир, существующий не понятно, где. Возможно в иной вселенной или сразу же за тонким стеклом любого из зеркал. Собиралась ли она открывать свою тайну Мелдиору? Возможно. Римма Федоровна все еще намерена была его проучить. За самонадеянность и его желание “открытого брака”. И все еще злилась на него из-за Очара. Хотя сейчас звание “Дурак года” без вариантов переходит к блондинчику, крушившему синее зеркало. Но нечего рассусоливать, надо понять, где она и как отсюда выбраться. Сделав шаг вперед, Римма Федоровна почувствовала, как ушел в мягкую землю высокий острый каблучок. Пришлось разуться и взять туфли в руки. Сгодятся отбиваться от бандитов каких-нибудь, возможно. Другого-то ничего нету. Трава оказалась мягкой. Понадеявшись, что не поранит ноги, Римма Федоровна пошла вперед. Куда? Она совершенно не понимала. Но смысла торчать посреди поля, будто модельное пугало, она не видела. Свежо, но не холодно, кожу не колет. Темновато, но сразу перед собой путь разглядеть можно, авось в яму не свалится. Вряд ли она обратно к себе перенеслась, так что на дороге ее вряд ли собьет скоростной транспорт. Больше стоит бояться ночных путников, да возможных диких зверей. Она шла, и ночная прохлада становилась все чувствительнее. Холод обнимал обнаженные плечи, по-хозяйски пробирался дальше. Римма Федоровна старалась двигаться энергично, чтобы согреться. И в какой-то момент поняла, что идет по проезжей дороге. Каменистой, со следами колес и копыт. Жесткой, колющей ноги. Шагать босиком стало неприятно, но и туфли на каблуке не наденешь. Где бы ей ночлег найти? Длинная юбка подметала пыль, край подола уже надорвался. Наверняка с землей соприкасается уже мочалка лохматая вместо кружев и шелка. Над головой невысоко пролетело что-то грузное, ухающее, темное. Филин? Сова? – Однако, птички тут отъевшиеся! – Римма Федоровна с уважением посмотрела на увесистую пернатую обывательницу, с кабанчика размером, которую непонятно как держали крылья. Плошки огромных глаз угрожающе сверкнули, большой клюв щелкнул над ухом герцогини. Когтистая лапа коснулась плеча. Да тут хищные совушки! – Кыш, проклятая! – прикрикнула Римма Федоровна, выставив вперед туфлю, словно рапиру. Ужасная птица зашипела на нее, бросилась вперед, совершенно не испугавшись наставленного на нее каблука. Вот сейчас как раздерет ей лицо в клочья! Этого совсем бы не хотелось. Римма Федоровна выставила перед собой уже обе руки с обувью, намереваясь биться до последнего. Как тут на помощь ей пришла мохнатая серая молния с длинным пушистым хвостом. В ночи раздалось боевое мяуканье, переходящее в кошачий вой. В раскабаневшую сову врезалась кошачья голова. Ночная охотница ухнула уже недоуменно. В воздух полетели перья, будто подушка порвалась. С трудом скинув с себя то ли безбилетного пассажира, то ли налетчика, сова полетела прочь, шумно взбивая воздух, полный перьев, вокруг себя. А Римма Федоровна смогла увидеть существо, ставшее ее неожиданным защитником. И это была… – Констанция? – герцогиня не верила глазам. Кошка была похожа на ее призрачную компаньонку, но при этом выглядела как совершенно обычное животное. Без устрашающей подсветки, искр и прочей инфернальной ерунды. И мяукала она нормальным кошачьим тоном, без электронных ноток! – Это что же получается? – оторопела Римма Федоровна. – Ты тут настоящая? А я? Кто тогда я здесь?