ГЛАВА 42. Бессмертный Темный

Лохматая пепельно-серая кошка с умными синими глазами нетерпеливо мяукнула, призывая следовать за собой. – Ты не беги, не беги, кисонька, – попросила Римма Федоровна, – у меня тут с обувью беда, и босиком шибко не походишь. Неудачно я для нового попадания нарядилась. Новое попадание. Это что теперь, она уже дважды попаданка? Почетная. Заслуженная. Римма Федоровна не удержавшись, хихикнула, несмотря на общее уныние момента. Констанция бежала чуть впереди, временами останавливаясь и дожидаясь герцогиню, к которой отчего-то испытывала симпатию. Все же Римма Федоровна решилась на туфли. Не хотелось в кровь разодрать ноги. Констанция злилась и фыркала, торопила женщину, но та не могла уже идти быстрее. В туфли попала грязь, и Римма Федоровна чувствовала, как на нежной коже проклевываются мозоли. – Что ж за антисанитария творится! – ворчала она себе под нос. – Если я в зазеркалье, почему тут все как в жизни? Обувь натирает, ноги на каблуках заплетаются, да еще и комариный звон слышится. Не так себе представляешь стекло с обратной стороны! Марево вокруг казалось бесконечным. Видно только то, что прямо перед тобой, а остального будто бы нет. Оно словно проявляется или даже создается по мере продвижения по этой странной дороге. Эта прогулка казалась бессмысленной. Если бы не Констанция, которая совершенно точно куда-то направлялась, Римма Федоровна, возможно, растерялась бы. Не совсем, конечно же. Однако задумалась бы, в какую сторону идти, если вокруг все одинаковое. Наконец, что-то поменялось. Появился свет впереди. Не яркий, а сумеречный, серебристо-синий, недобрый. А потом она смогла разглядеть впереди деревеньку, дома в которой были как кривые прореженные зубы. Во мраке сильно их рассмотреть не получилось, но Римме Федоровне эти покосившиеся избушки казались черными. Ни в одном из окон свет не горел. Спят они там что ли, всей деревней? – Ты уверена, что нам туда нужно? – спросила Римма Федоровна у кошки. Та коротко мяукнула в ответ. – С другой стороны, тут больше и пойти-то некуда. Рискнем. И она решительно потопала за пушистой проводницей. Мертвенный, неестественный свет позволял смотреть под ноги, обходя камни, палки и кочки. Комары все так же зудели, но не кусали. Может, это даже и не они? Что еще может так звенеть? Мерзко и тоскливо. Гадостный звук, от которого кожа начинает чесаться, предчувствуя противные уколы. Шею покалывало, но это были не укусы, а их предвкушение. Неприятное. – Кто тыыыы? Скрежещущий голос поплыл над домами, потянулся щупальцами к Римме Федоровны, запутался в ее волосах. – Извините, вы ветер, бесплотный призрак, или несмелый мужчина, который прячется за амбаром? – громко, ясно произнесла женщина. Ей не было страшно. – Кто тыыыы? – продолжал настаивать голос. – Вас заклинило, или это автоответчик? Римма Федоровна отдавала себе отчет в том, что дерзит чему-то неизвестному ей пока. Но она чувствовала, что нужно идти напролом. Собственно, так она чувствовала всегда. А сейчас вообще ничего не было, кроме ее напора. Деревушка выглядела бутафорской, домики будто вырезаны из картона, для устрашения случайных путников. И настоящее здесь – лишь она и Констанция, неведомым образом обращенная в живую кошку. – Кто тыыыы? – может ли живой человек так скрипеть? Или это просто ветер скрипит приоткрытой дверью в одном из домиков? А воображение Риммы Федоровны домысливает слова. – Вам по паспорту или мое здешнее имя? Послышался тяжелый вздох, царапающий уши. – Ты можешь просто ответить? – сдавленный то ли шепот, то ли клекот. Ага! Оно разумное и не автоответчик. – Может вы сами представитесь? – Римма Федоровна озиралась, но говорящего не видела. – Я первый спросил! – А я – дама! Уставшая и с толку сбитая. Рассчитываю на адекватную встречу, а меня будто в “Что? Где? Когда?” занесло. Невидимка вопросы задает, того и гляди вопросы от зрителей начнутся. Неведомый собеседник застонал. Домики растворились в синем дрожащем свете. Из него же соткался готического вида замок. Темный, с углами и пиками, как кардиограмма, воплощенная в архитектуре. А перед Риммой Федоровной появился мужчина в черном, похожий на откормленного Дракулу. – Господин желает видеть вас в тронном зале, – сказал он неожиданно медовым, тягучим голосом. Это не он с ней из темноты разговаривал! – Чей господин, ваш? – строго спросила Римма Федоровна. – Общий! Он над всеми здесь. “Дракула” растерялся. – Надо мной здесь даже луны не видно, – возразила герцогиня, – пришла туда, не знаю куда. Ноженьки сбила, а мне вместо того чтоб каравай вынести, с дороги предложить в баньке попариться, странные задания подкидывают. По поселку заброшенному водят. Явно у вас тут место не туристическое. Высокий острый ворот черного пиджака дворецкого обмяк, будто из него крахмал разом улетучился. – Пройдемте, госпожа, – сказал он неуверенно, гостеприимно показывая, куда надобно следовать. – Я с питомцем! – Римма Федоровна кивнула на кошку. Констанция презрительно фыркнула. – Наверное, ее тоже пригласили. Но давайте скорее, ОН уже и так зол! Римма Федоровна поняла, что сумела внести сумятицу в строй хозяев этого странного места и перестала дразнить мужичонку. Они вошли в темный холл, в котором горели черные свечи, дающие синеватый свет. Под ногами – пол из черного мрамора, усиливающий звук шагов, передающий их каменным стенам, о которые все шумы разбивались, рассеиваясь по огромному помещению. Казалось, идут не двое и кошка, а пятеро с ягуарами. Странная у них здесь акустика. И было еще кое-что ненормальное. Пол отполирован до идеального состояния, как черное зеркало. Но в нем нет отражений. Жуткое место. Но Римма Федоровна не робкого десятка. Впереди была лестница, которая казалась бесконечной. Разумеется, тоже черная. Уж на что Мелдиор этот цвет уважал, здесь других просто не было! Кто бы ни был их господин, для него существовал только черный. Она думала идти придется долго, но к огромному удивлению путешественницы, лестница сработала шустрее любого эскалатора, хотя ногами она перебирала медленно и осторожно, но наверху оказалась, не успев и двух раз моргнуть. Дворецкий и Констанция не отставали. Все же в этой реальности есть отличия от привычных законов физики. Странная процессия оказалась в коридоре, в котором была лишь одна дверь. Высокая, двустворчатая. Половинки распахнулись сами собой, из помещения полился все тот же синий свет. – Проходиииии! – услышала Римма Федоровна знакомый “голос ветра”. Она смело шагнула внутрь, чувствуя, как за спиной закрывается дверь. Дальше с ней прошла одна Констанция. Герцогиня увидела впереди высокий трон, тоже весь из острых углов. А на нем расположился мужчина, похожий на Кощея Бессмертного. Очень худой, с бледным, костлявым лицом, на котором выделялся острый хищный нос, отбрасывающий тень на тонкие губы. – Хорошшшша! – прошипел “Кощей”. – Так ответь на главный вопрос, кто ты: Римма или Аримея?