ГЛАВА 44. Держись, зазеркалье!

Римма или Аримея? На этот вопрос она ответить не смогла, попросила дополнительное время. Бессмертный Темный удивился, однако разрешение дал. – В моих владениях времени как такового нет, – проскрипел он, – дашь ты ответ сей же момент или через годы, этот срок пройдет лишь в твоем мире. У меня же ничего не изменится. Воздух не колышется, и я не старею. – Это ты просто в зеркале себя не видел. У вас отражений-то тут нет. Костлявая рука дернулась и потянулась к мертвенно-бледному лицу, ощупать кожу. – Складки носогубные, уголки рта опущены, межбровные морщины, все уже в кожу врезалось, не разгладить, – Римма Федоровна критически оглядела темного властелина, – вот чего не вижу, так “гусиных лапок”. Видно, не любитель вы поулыбаться. И пожили уже хорошо так, организм не молодой. – Ой! – длинный тощий палец задержался на переносице, чуть не провалился в складку. – А слуги говорят, что я так же молод, как и раньше. – Льстят, – уверенно сказала Римма Федоровна, – или боятся вас очень. – Кругом обман, – удрученно сообщил Бессмертный, – ну посмотрим, начнешь ли ты стареть. – Да не планировала я так надолго тут задерживаться, – возмутилась гостья, – как раз зашла спросить, где тут выход. У меня ремонт недоделанный дома. Произнеся последнее слово, она вдруг ахнула и прикрыла губы изящной ладонью. И повторила: – Дома… Что ж, где ремонт, там и дом. – Отсюда живым назад дороги нет, – усмехнулся темный. – Но как же Констанция туда-сюда ходит? – удивилась Римма Федоровна. – Констанция? Кто это? – не понял “Кощей”. – Да вот, кошка моя. Римма Федоровна указала на пушистую красавицу, что спокойно сидела у ее ног. – Ну так на вашей изнанке ее поди нежитью называют, – подсказал Бессмертный, – туда только образ ее может выйти, да и то на время, ей ваш климат не особо подходит. – Значит и я только в таком виде могу обратно попасть? – голос герцогини дрогнул. Костлявый хозяин кивнул. – И мне тут придется обживаться? – Если сможешь, – он пожал плечами, – тут не все выдерживают. Даже можно сказать, никто. Твоя энергия тут инородная, вкусная, для подпитки моего мира хороша. И если ты слабее, тебя рано или поздно поглотит мое пространство. – Так, погоди, – задумалась Римма Федоровна, – так если мне все одно отсюда не выбраться, зачем ты меня допрашивал о моем настоящем имени? Я думала если дам верный ответ, смогу отправиться по нужному адресу. В один мир или другой. – Вот фантазия богатая! – повысил свой скрипучий голос правитель. – У меня тут вокзал что ли, по-твоему? Я считал информацию с разбитого портала, через который ты сюда попала. И решил уточнить, как к тебе обращаться. Хотя… зачем? Вряд ли мне придется часто это делать. Темный вдруг поскучнел. – Устал я, – пожаловался он. – От зазеркальной жизни? – догадалась Римма Федоровна. – Нет, от тебя устал, – владыка зевнул, – слишком много болтовни. Не привык. Иди уже. – И куда же? – удивилась герцогиня. – Ну… – Бессмертный поскреб лысый череп. – Придумаю тебе комнатенку. Просто выйди отсюда и иди… направо. Да. Направо. И там будет жилье. – Так! – прищурилась Римма Федоровна. – То есть, все что здесь есть, появляется, когда этого хочешь ты? – Вроде того! – темный властелин растянул тонкие бескровные губы в довольной улыбке. – Так чего ж ты в таком мрачняке сидишь, когда можешь все вокруг себя изменить? – А ведь и правда! – послышался то ли вздох, то ли шепот позади нее. Оглянувшись, Римма Федоровна увидела дворецкого. Он, верно, пришел ее проводить, а точнее, выпроводить. – Цыц! – резкий голос темного приобрел тембр взбесившейся бензопилы “Дружба”. – Все здесь – под стать моим желаниям и моему величию! – важно сказал он. – Тююю, – протянула Римма Федоровна, – однако, убогое какое-то величие. И желания небогатые. Она готова была поклясться, что на бледном сероватом лице проступили красные пятна. Ага, пробрало родимого! Боялась ли она этого устрашающего типа? Сложно сказать. Римма Федоровна чуяла, что этот противник вполне ей по силам. А уж чутью своему она доверять привыкла. При всем своем жутком характере, Бессмертный Темный – скучающий в одиночестве мужчина, которому даже с утра не побриться самому, потому что в его царстве нет зеркал и вообще отражений. А она уже поняла, что с характером Риммы Федоровны и внешностью Аримеи Теодоры можно справиться практически с любым мужчиной. Тем более одиноким. А в том, что у Бессмертного нет жены да и вообще дамы сердца, она не сомневалась. Недаром тут такое все необихоженное. Явный недостаток женской руки. Да и Темный необласканный. Нет, она не собиралась восполнять его дефицит тактильности. Но воспользоваться им стоит. – Ты считаешь мое жилище, мой уникальный, самобытный мир – убогими? – Да своеобразно все, не спорю, – кивнула Римма Федоровна, – скромненько и со вкусом. Дурным. Бессмертный наклонился, почти свесившись с трона, оскалил зубы и прошипел: – Не тебе, случайно залетевшшшей птичке, критиковать мой безупречный вкусссс! Я ведь могу сгноить тебя в темнице! Он погрозил ей костлявым пальцем. Жуть. Но не страшная для человека с крепкими нервами. Римма Федоровна в последнее время употребляла много овощей и фруктов, придерживалась правильного питания, обогащенного полезными микроэлементами, в том числе магнием, калием и витаминами группы В. Поэтому вывести ее из равновесия было не так просто. – Очень по-взрослому, – фыркнула она, – вместо того, чтобы использовать свои безграничные возможности для улучшения собственных жилищных условий и благополучия подданных, притворяться, что все отлично. И затыкать рот неугодным. Вот скажи, царь, тебе темницу для меня тоже ведь создавать своим воображением придется? Бессмертный мрачно кивнул. Впрочем, он все делал мрачно, такой вот пессимистичного настроя человек. Потому и создал вокруг такую некомфортную обстановку. – И вот подумай теперь, если тебе все равно придется что-то выдумывать, почему это должна быть темница или очередная твоя обшарпанная халупа? Или на что-то интересное просто силенок не хватит? – Мои возможности превосходят все твои представления о величии и магии! Удивительно, но эти слова темный владыка пророкотал, его голос налился мощью и темпераментом. Бессмертный темный вскочил на ноги и взмахнул полой черного плаща, подняв, как сначала показалось Римме Федоровне, столб пыли. Но тут же она поняла – это дым, который окутал и темного, и ее , создавая плотную непроницаемую завесу и перенося куда-то прочь от холодного готического дворца.