ГЛАВА 45. Огненный вулкан Амситор

– А хорошо ведь получается, толково, – Фелипонт Жах, задрав голову, рассматривал все более оформляющийся в нечто пристойное корпус замка, – вот ведь какая интересная заковырина, если муж жене дозволит проектированием заниматься и в ремонт вмешиваться, вечно какая-нибудь ванильная пакость получается. К жизненным условиям не приспособленная. То башенки тоненькие закажут, которые через полгода от своего веса переломятся, то цвет вырви глаз. Ну и всякие ненужные красивости, что до первых ветров простоят, а потом на головы попадают. И ведь не докажешь им, что это опасно и не нужно. Фелипонт перевел дух от неожиданно длинной речи. – А если отказываться начнешь и убеждать в своей правоте, так просто уволят и более сговорчивого наймут. Но тут вот удивительно, насколько добротно все женщина продумала. Словно у нее самой мощный фундамент имеется и крепкая хватка житейская. А ведь такая молодая еще…была. Жаль, не увидит, что у нас тут получилось. Фелипонт смахнул концентрированную, как хороший рассол, слезу. – Может и увидит, – сухо сказал Мелдиор, к которому и был обращен этот эмоциональный монолог. С того дня, как пропала Аримея Теодора, минул месяц. Король Эмихар объявил его вдовцом и наложил наказание на Очара Леда. Предъявить ему обвинение в убиении или злом умысле было нельзя. Он ведь просто зеркало разбил, по незнанию. А за разбивание зеркал в Эстансе не было предусмотрено возмездия. К тому же, парень считал, что спасает прекрасную даму. Но за небрежное обращение с магическими артефактами, повлекшее за собой несчастный случай, Очару назначили штраф и сто часов общественных работ. Без возможности спихнуть их на слуг. Поэтому жители Эмхольма наблюдали блистательного Очара Леда в роли уборщика главной городской площади в течение двух недель. Иддии Адорс тоже предъявить нечего было. Так получалось, что она самолично-то ничего и не делала. Но обида собственного сына и не желание видеть мать стала для нее невыносимым наказанием. Не было отбоя от девиц, желавших принести соболезнования вдовцу. Причем передать их из рук в руки. Это усиливало стремление Мелдиора вернуть чугунную броню своей женатости. Чернокнижник все это время сложа руки не сидел. Он составил маршрут к вулкану, в жерле которого находятся врата в запредельные тайные владения Бессмертного Темного. Странно, конечно, что не получится иным образом туда попасть, Аримея-то угодила, потому что ее истинная сущность там уже была, в виде отражения. А может и не угодила… Но Мелдиор сам это должен проверить. Путешествие, которое он планировал, было рискованным и сопровождалось странным ритуалом, само условие которого сбивало с толку. Сносить две пары железных сапог. Что это значит вообще? Если создатель заклятия, запирающего ворота в запределье, выражался не метафорически и сапоги должны быть сделаны из чистого железа, то Мелдиор скорее ноги свои сносит до костей. Причем их у него двух пар нет, а та что имеется, закончится довольно-таки быстро. Своими раздумьями Мелдиор поделился с отцом, единственным, кто не назвал его авантюру безумной. Левен с Иддией так и жили в отведенном для них корпусе замка. Мать надеялась достучаться до сына, который отказывался с ней вести проникновенные беседы, ограничиваясь лишь сухим приветствием. Отец их надеялся помирить и временами навещал чернокнижника. – Я так думаю, это прямой намек, что ты должен пешком до этого вулкана дойти, – рассудил Левен, – преодолеть тяжелый путь, полный трудностей, таких, что железо не выдержит. А вот насчет материала для сапог, могу посоветовать тебе рыцарские латные башмаки взять. Они поверх обуви хорошо нацепляются. – Отец, да у нас рыцари уже лет сто как вымерли, – вздохнул Мелдиор, – латы давно никто не выпускает, они только в музеях да в знатных домах остались. – Так и у нас в замке есть несколько комплектов, – оживился Левен, – они проржавели немного, поэтому я их убрал из прихожих. Где-то в подвалах поискать можно. – Ну нет, ржавые боты я надевать отказываюсь, – отрезал Мел, – вызову кузнеца и пусть он мне сработает сапоги из тончайших листов стали, как чехлы на ботинки. Они и сотрутся быстро, и легкими будут. Посмотрев на карте, какой путь ему предстоит преодолеть пешком, Мелдиор приуныл. Тут и за неделю не управиться. Да еще дорога не прямая, придется обходить горы, озера и карьеры. И все это, когда твои ноги как железные голубцы. Кузнец долго чесал в затылке, но за работу взялся. А как иначе? Чернокнижнику отказать себе дороже. Пришлось ему заказ выполнять почти без сна и отдыха, поскольку хозяин торопился в путешествие. Спустя три дня Мелдиор был готов отправиться в свое изнурительное путешествие со странной конструкцией на ногах и запасной такой же поверх тяжелого рюкзака. Как ни удивительно, скованная на заказ обувь на стройных ногах герцога смотрелась настолько интересно, что местные модники, встретив его выходящим из Эмхольма, взяли эту модель на заметку. И к осени “дорожные чехлы для ботинок” набрали небывалую популярность. Иддия никак не хотела отпускать свое единственное дитя, порывалась рыдать и висеть на плечах Мелдиор. Чернокнижник терпеливо выждал время, положенное по этикету для самого пронзительного прощания и мягко высвободился. – Сынок! – всхлипывала она. – Знай я, к чему приведет мое необдуманное высказывание… – Зачем ты вообще вмешалась? – с горечью бросил в который раз Мелдиор. – Но… я и правда не знала, что это так подействует, мне сказал… Но чернокнижник не дослушав оборвал: – Все, хватит оправданий. Увидимся, если небеса и бездна договорятся меня сберечь. Присматривайте за ремонтом. – Но почему, почему? – не успокаивалась Иддия. – Почему ты не можешь остаться? – Потому что так я себе представляю долг мужчины, – сурово отрезал сын. Левен удержал жену, чтобы она не кинулась за сыном и помахал ему напутственно своей огромной ладонью. Тонкая стальная оболочка сапог позвякивала при соприкосновении с камнями и немного мялась, но стираться не думала. Мелдиор прошагал три дня, делая по ночам передышки в придорожных трактирах, а новая обувка только немного поцарапались. Его постоянно порывались добросить до нужной точки, но Мел упрямо отказывался, хотя ему очень хотелось принять любое приглашение. Однако спустя неделю своего опасного изнурительного путешествия герцог заметил, что стальные сапоги начали портиться. Блестящий металл потускнел, местами появились трещины, словно менялась структура материала. И Мелдиор понял, что он стал ближе к своей цели. Через десять дней первая пара железных сапог развалилась. А и без того подтянутый и мускулистый Мелдиор стал еще более статным и сильным от укрепляющей его мышцы ходьбы. Порой ему приходилось ночевать прямо посреди чистого поля, вдали от деревень и прочих населенных пунктов. Хищники пробовали было к нему подступиться, но маг-чернокнижник им оказался не по зубам. Вскоре тихие, как мышки волки и медведи только лишь почтительно наблюдали за путником из-за деревьев. Как-то раз напали на него разбойники, привлеченные одиноким путешественником в хорошей одежде, которая не истрепалась и выглядела дорогой даже после двух недель скитаний. Молодые, полные сил мужчины, угрожавшие Мелдиору топорами, ножами и огнестрельным оружием, через несколько минут разбежались поседевшими и с явными признаками заикания. Пропитанием запастись надолго не получалось, слишком тяжелым был в этом случае рюкзак, оттягивал плечи и не давал идти с хорошим темпом. Поэтому временами Мелдиору приходилось голодать. Как-то раз он три дня шел, не встретив ни единой живой души, не считая перепуганных хищников. А когда кончилась провизия, пришлось ему выкапывать какие-то корешки и собирать прошлогодние шишки. Он поохотиться был бы не прочь, но дичи подходящей не видел. Ну не волков же ему свежевать? Однако, запуганные чернокнижником дикие звери неожиданно ему помогли. Когда Мелдиор голодными глазами обозревал окрестности, огромный серый волк притащил ему здоровенную рыбину. Не решившись подойти близко, бросил на землю и убежал. – Вот это чудо! – удивился герцог. – Впервые вижу, чтобы волки рыбалкой промышляли. Но в тот вечер у него была к ужину запеченная на углях рыба. А на следующий день он вышел к людям. Долго ли коротко, Мелдиор потерял счет времени. Дни его измерялись состоянием железных сапог. А вторая пара выглядела все еще отвратительно свежей. Сколько еще ему так идти? А ведь Аримея Теодора, если она жива, терпит сейчас всяческие лишения и возможно подвергается мучениям самого безжалостного правителя на свете, Бессмертного Темного! Когда Мелдиор уже начинал забывать, какая у него конечная точка прибытия, у подножия высокой горы его блестящие железные сапоги вдруг резко потускнели и рассыпались в черную пыль. Задрав голову, герцог понял – перед ним вулкан Амситор, который, кажется, готовится к извержению.