ГЛАВА 48. Момент истины

Что за испытание готовит костлявый вечный старик молодому чернокнижнику? Да еще и запретил видеться до него с Аримеей. Мелдиор размышлял о своей участи, сидя в небольшой, но уютной комнате в одном из странных прямоугольных домов. Обставлена она была неброско, но все в ней было, что нужно для поддержания жизни человеку, даже возможность ванну принять. Бессмертный дал ему выбор, предложил оставить Аримею в его мире и найти выход домой. С магическими силами Мелдиора это трудно, но возможно. Особенно если хозяин запределья не будет препятствовать в этом. Либо принять испытание. Мелдиор, не раздумывая, на горячке прибытия, выбрал второе. Но теперь задумался о том, что же им двигает. Страсть? Вряд ли. Он испытывал ее к “дневной” Аримее, но зная, кем она станет ночью, желать ее не мог. Однако непостижимым образом два ее обличия объединялись даже не в сознании, в душе герцога. Яркая, волнующая красавица, чьи движения с каждым днем становились все грациознее, а привлекательность наливалась новыми красками и манила все сильнее. И уютная, ироничная толстушка, с которой ночами было так тепло и спокойно болтать на кухне, по-домашнему. Ее житейская мудрость и независимый нрав были не менее привлекательны, чем броская дневная внешность. И пусть эти качества не вызывали плотских желаний, но притягивали, как мягкий, пушистый плед после прогулки на морозе. Зная Аримею Теодору, Мелдиор мог предположить, что иллюзорный мир ей скоро наскучит. Она такая живая и полнокровная и точно уж не могла своим избранником назвать Бессмертного. Эту кучку костей. Пусть и магически чрезвычайно одаренных. Мысль, что Аримея в принципе может захотеть с кем-то остаться, показалась Мелдиору ужасно неприятной. Пройдясь по комнате, герцог решил: он вытащит жену из этого насквозь ненастоящего места, а потом убедит короля дать им развод. Оба они извлекли урок из своего недолгого брака. Да и, строго говоря, Эмихар уже и объявил Мелдиора свободным от брачных уз. А значит, оба они имеют шанс построить свое счастье независимо друг от друга. Почему развод? Потому что жизнь, подобная той, что у них была, казалась Мелдиору уже невыносимой. Видеть ее каждый день, чувствовать томление – это невыносимо. Но возможная между ними связь все-таки противоестественна. Да и не любит Аримея его, Мелдиора, только лишь посмеивается над ним, но всерьез не относится. А он, гордый герцог, такого стерпеть не может. Купит ей небольшой замок где-нибудь подальше от себя, равноценный тому, в котором ремонт идет. А сам отправится в долгое путешествие, где будет ухаживать за красивыми женщинами, которых не занимает вопрос, сколько паркетных плит надо закупить, чтобы выстлать пол в гостиной. От мыслей его отвлек странный звук. Будто в дверь кто-то скребся. В Запределье, где так мало живых со своей волей, события происходят, только если о них подумал владыка.Мелдиор понимал, что от Аримеи его пребывание здесь скрывают, иначе она давно бы уже была здесь. Ну, ему хотелось так думать. Но она бы так робко не скреблась. Тогда кто же его решил навестить. Чернокнижник осторожно, хоть и без страха, открыл дверь и застыл от удивления. Это была кошка. Великолепная, пушистая, серовато-белая, с темно-серыми лапами и почти черной мордочкой, с огромными ярко-голубыми глазищами, совершенно живая на вид. Она мяукнула, пристально глядя на Мелдиора. – Констанция! – выдохнул чернокнижник, отходя в сторону, чтобы пустить животину внутрь. Кошка величественно прошла, словно делая ему одолжение, хотя перед этим и сама просила ее впустить. – Так вот откуда ты к нам приходила, – миролюбиво обратился к пушистой гостье Мелдиор, – ты не просто призрак, ты проводник. И почувствовала связь Аримеи с Запредельем, через синее зеркало. Снова коротко мяукнув, Констанция запрыгнула на стол. – Повадки у тебя как у обычной кошки, – заметил Мелдиор, подходя к ней. И тут животное предостерегающе заурчало на низкой, тревожной ноте. А затем, встав на задние лапки, передние положила на грудь чернокнижнику и вгляделась ему в глаза. Настойчиво, словно что-то силилась сказать. Кошачьи зрачки расширились, и чернокнижник понял, почему ее взгляд так пугал его слуг. В этих глазах не было отражения, как и везде в Запределье – Зазеркальи. Тут Констанция начала мурчать вполне миролюбиво, сняла лапки с Мелдиора, устроилась на столе удобнее и лениво зевнула. Будто сделала то, для чего приходила. – Ну уж нет, голубушка! – решительно сказал чернокнижник, снимая кошку со стола. Мягкая шерстка, теплое тельце. Обычный домашний питомец. Констанция не сопротивлялась, когда герцог положил ее на мягкий пуфик. Наоборот, эта смена локации ей даже понравилась. Она принялась тщательно вылизываться. А потом, свернувшись клубочком, кошка скоро уснула. На Мелдиора это зрелище подействовало умиротворяюще, выключив свет, он и сам вскоре погрузился в сны. На следующее утро, проснувшись, кошку он уже не увидел. Как она выбралась, непонятно. Возможно, поскреблась ночью у входной двери, да он ее выпустил, толком не открыв глаз. Да и не важно уже, сигнал она передала. Еще бы понять, какой. По комнате вдруг прошла пелена черная, составленная из миллиарда мелких точек. Мелдиор моргнул и оказался во дворце Бессмертного, у подножия зловещего трона, с такими острыми углами, что о них можно запросто порезаться. – Даю тебе последний шанс сделать правильный выбор, – просвистел темный, подавшись вперед, – отпусти Аримею, и я помогу тебе вернуться. – А я тебе еще раз говорю, о таком надо ее саму спрашивать. Она не трофей, чтобы за нее решать. – Мальчишка! – рявкнул Бессмертный, увеличившись вдвое. В глазах его при этом заплясало пламя. – Что ж, ты сам свою участь определил. Испытание так испытание. Длинные костлявые пальцы процарапали неживой, тухлый воздух запределья, более всего сгустившийся вокруг владыки. И Мелдиор вновь переместился. На этот раз в круглый зал с уходящим ввысь бесконечным купольным потолком. Был этот зал отделан мертвыми зеркалами, в которых ничего не отражалось. Мелдиор словно попал внутрь гигантского граненого стакана. Стеклянные ребра отсвечивали, переливались, но не показывали самого герцога. И было этих зеркал множество, жутких, слепых и холодных. Вдруг все они одновременно озарились вспышкой. Чернокнижник зажмурился. А когда открыл глаза, увидел в многочисленных зеркалах Аримею. Точнее, ее образы, потому что в каждом стекле была она разная. Платья, прически, поза. Только выражение лица у всех одно. Отстраненное, с широко раскрытыми неподвижными глазами. – Здесь сотни двойников твоей жены, – прошипел бестелесный голос Бессмертного, – и только одна из них настоящая Аримея. Но она не сможет подать тебе сигнала, ты сам должен ее узнать. Какое изощренное испытание! У Мелдиора даже дух захватило. Перед ним – сотни красавиц с лицом Аримеи Теодоры, с фигурой Аримеи Теодоры, в нарядах, которые она могла бы носить. Может, его задача – присмотреться и понять, какое платье она сама захотела бы надеть? Вот это вычурное, делает ее похожей на фарфоровую статуэтку. А следующая Аримея напоминает украшение на торте. Он приблизился к зеркальной стене, выражения лиц девушек не поменялись. Спокойные, как озерная гладь в безветренную погоду. Протянув руку к одной из Аримей, Мелдиор почувствовал твердое, холодное стекло. Вгляделся в прекрасные равнодушные черты. Ресницы подрагивают, как и крылья носа. Локон упал на щеку. Живая, обычная женщина. Но что-то в ней отталкивает. Он не мог понять, что. Прошелся вдоль длинного, завернутого по кругу ряда. И в каждой из красавиц виделось ему что-то отпугивающее. Мысль, пока что неясная, зудила назойливым комаром. Он остановился, чтобы услышать ее. Вспомнилась вдруг кошка, что навестила его накануне. Настоящая, милая, спокойная, принадлежащая этому миру. Все в ней так, кроме одного… Мелдиор встряхнул головой. Всё ему стало понятно. Эти образы лишь отражения настоящей Аримеи Теодоры. А та, которую они копируют, должна выделяться из них, но не фасоном платья или затейливостью прически. Все это Бессмертный сделал, чтоб его отвлечь от настоящего. Придвинувшись вплотную к зеркалам, Мелдиор медленно переходил от одной Аримеи к другой, вглядываясь лишь в их глаза. Пустые и ничего не выражающие, безмятежные. Пока не увидел то, что искал. Свое отражение в расширенных зрачках жены. – Вот она! – сказал он громко, без колебаний протягивая руку к фигуре в платье цвета темной фуксии. И тут же все остальные изображения задрожали и пропали. Как будто выключились. Стекло между парой исчезло, и Аримея захлопала ресницами, бурно задышала, в изумлении глядя на Мелдиора. То ли застонав, то ли торжествующе зарычав, герцог сделал шаг вперед, сгребая жену в объятия. И, прежде чем успел сам себя приструнить, жадным поцелуем накрыл ее полураскрытые губы, не обращая внимания на скрежещущий вопль, от которого лопались незрячие зеркала.