Глава 76 · Дракон

Её слова ударили не в уши, а прямо в солнечное сплетение. Тупой, ледяной удар, от которого внутри всё мгновенно сжалось в болезненный, тугой комок.

— Моя сестра сейчас находится в Магической Академии. Магический барьер защищает её, — произнесла Анна.

Она говорила ровно. Без дрожи. Но в её лице что-то дрогнуло — едва заметная тень, пробежавшая по скулам, словно трещина по тонкому льду, готовая вот-вот разойтись.

И первое, что я почувствовал, была не радость.

А ледяной удар в грудь.

Потому что мысль, которая вспыхнула в голове раньше всех остальных, не имела ничего общего с Аннабель. Она была о другой.

Анна уйдет.

Дракон внутри меня дёрнулся. Он замер, прислушиваясь к биению моего собственного сердца, которое вдруг стало биться слишком часто, слишком неровно, сбиваясь с привычного холодного ритма.

Я ждал привычного жара, того самого сладкого облегчения, что должно было захлестнуть меня при новости о спасении «истинной».

Но вместо этого внутри разверзлась пустота. Густая, звенящая, от которой зазвенело в ушах.

Я ухватился за эту мысль, как утопающий хватается за гниющую доску.

Аннабель жива.

Эти слова стали якорем. Спасательным кругом, который я сам себе бросил, чтобы не утонуть в этом внезапном, непрошеном ужасе от потери Анны.

Если она жива, значит, я скоро ее увижу. Значит, порядок будет восстановлен. Значит, всё снова встанет на свои места, и этот хаос в моей голове, этот липкий жар под кожей, этот странный, извращённый интерес к «серой мыши» наконец уляжется.

Я почти вцепился в эту надежду. Она была опасной, почти болезненной, как заноза, но я давил на неё, заставляя верить: сейчас всё станет правильно.

Стоит мне только увидеть истинную, как все лишние чувства исчезнут.

— Ты знала всё это время? Не так ли? — резко спросил я.

Голос прозвучал с металлическим скрежетом, который я даже не пытался скрыть.

Она не отступила. Не опустила взгляд. Только чуть напрягла плечи под тяжёлой тканью платья.

— Нет, — твёрдо произнесла Анна. И положила на стол конверт. Бумага легла тихо, но в густой тишине кабинета этот звук прозвучал раздражающе громко. Ее бледные тонкие пальцы удерживали конверт, словно она сама не хочет его отпускать.

— Его передал мне сегодня дворецкий. Аннабель хотела встретиться. Это почерк сестры. Мы с ней встретились. Я сегодня с ней разговаривала.

Я смотрел на конверт.

Обычный, серый, без герба. Но от него будто исходило статическое поле, заставляющее волосы на затылке встать дыбом.

Магия Академии. Невидимая, колючая стена, отделяющая её от мира. От меня. В воздухе повис запах озона, тот самый предгрозовой, сухой, от которого нёбо становилось ватным.

Вот в чем причина, что дракон так рвется к Анне. Аннабель была недоступна. Магия Академии закрывала ее от него.

Ничего, сейчас, когда я ее увижу, все изменится.

В голове зашевелилось что-то тёмное, скользкое. Раздражение. Злость. Желание разорвать этот листок на мелкие клочья и сжечь, чтобы стереть её слова, чтобы отмотать время назад к моменту, когда она ещё стояла у меня перед столом, но еще не произнесла ни слова.

«Заткнись! Молчи! Знаешь, где она — молчи! Обмани меня! Похорони правду! Сделай вид, что ничего не знаешь! Соври!», — билось что-то внутри меня, когда я мысленно отмотал время назад.

Но я сжал челюсти. Дракон внутри тихо рычал, требуя правду, требуя ясности. Я не дал ему воли.

— Подготовь документы, я иду собирать вещи, — произнесла Анна.

Просто. Будто просила принести чашку чая.

Она уже развернулась к двери.

Её шаг был лёгким, решительным. Не тем, каким она ходила раньше — неуверенной, сутулой тенью. Сейчас в каждом её движении читалась холодная, отточенная уверенность человека, который больше не боится ничего. Подол платья прошуршал о паркет, и этот звук резанул по нервам, как бритва.

И тогда меня накрыло.

Страх.

Настоящий.

Потому что в глубине души он уже понимал: я не хочу терять Анну.

Не аристократическая досада. Не мужская уязвлённая гордость. Настоящий, первобытный, леденящий ужас накрыл меня, как только я представил, что она покидает дом.

Страх ударил под рёбра, вышибая воздух из лёгких.

Желудок скрутило в тугой, болезненный узел. Кожа на запястьях пошла мурашками, дракон забился в клетку сознания, царапая рёбра изнутри, требуя вернуть её, не отпускать, не давать ей переступить порог.

Раздражение вспыхнуло мгновенно, защитное, колючее.

Злость, густая и тяжёлая.

Желание прижать её к стене, чтобы она почувствовала, как дрожит воздух вокруг нас. Одновременно желание удержать, схватить за запястье, встряхнуть, чтобы в её глазах снова мелькнула та самая живая, злая искра, а не эта ледяная решимость.

Желание понять, почему её уход режет меня по живому, почему моя «истинная» теперь кажется далёким призраком, а эта женщина — единственной реальностью в комнате.

Желание крикнуть, приказать, запереть двери, поднять слуг, лишь бы она осталась.

Я стоял. Прикованный к полу собственной беспомощностью. Руки лежали на столешнице, пальцы впились в дерево так сильно, что под ногтями выступила кровь. Я не мог пошевелиться. Не мог вымолвить ни слова.

Она уже тянулась к дверной ручке. Ладонь легла на холодную бронзу.

И у меня появилось ощущение, что Анна ускользает из моих рук.

Не медленно. Мгновенно.

Внутри разверзлась черная, холодная пустота.

И из этой пустоты вырвалось нечто темное, первобытное и чудовищное. Желание уничтожить эту новость. Уничтожить ее источник. Уничтожить саму возможность ухода.