История пятая: · О даре жизни и сладком ужине

Повелитель Иристана обнаружился за третьей дверью справа от лестницы. И нашла я его только потому, что и эта дверь охранялась двумя воинами, которые хоть и поколебались, но меня пропустили. Смысл заминки стал ясен, стоило мне войти в просторное помещение — Эран был не один. Вокруг черного, в данный момент переливающегося темно-серыми лучами энергетического шара в широких белоснежных креслах сидели представители клана Аэ. Я насчитала двадцать шесть воинов. Все в белом, то есть белые рубашки, белые брюки, белая обувь. В дополнение к этому светлые волосы, синие глаза, загорелая кожа. И да — широкие плечи, мощные торсы, крепкие ноги. И мерцающие черным светом устройства на левых запястьях поголовно у всех. Сам Эран находился по центру, ничем, кроме наиболее широких плеч, не выделяясь среди собравшихся — то есть и кресло обычное, и никаких опознавательных знаков. Но едва я вошла, абсолютно все воины, кроме Эрана, разом поднялись. Единовременно и синхронно. И так же синхронно, повернувшись ко мне, склонили головы.

— Добрый день, — едва слышно пробормотала я. — Извините, что помешала, я… попозже зайду.

Это всеобщее преклонение основательно напрягало. Решив не мешать, я собиралась выйти, как услышала:

— Подойди.

Неуверенно оглянулась, но под насмешливым взглядом повелителя Иристана все же решилась пересечь зал и остановилась рядом с креслом воина. Эран протянул руку, взял меня за запястье, властно подвел ближе и усадил к себе на колено. И все это столь спокойно, словно так и надо было.

И едва я села, остальные воины также опустились обратно в кресла. При этом на нас никто не смотрел, все не отрывали глаз от шара. Единственные синие глаза, что неотрывно смотрели в мои собственные, принадлежали Эрану. Как и вопрос:

— Что-то случилось?

Сидеть вот так мне было неловко, как, впрочем, и признаться:

— В принципе ничего.

Воин кивнул, сел удобнее, обнимая меня за талию, и присоединился ко всеобщим взглядам в постепенно увеличивающийся шар.

Заинтригованная, я молча просидела несколько минут, вместе со всеми глядя на шар. Неожиданно один из правящих поднял руку и произнес:

— Протест.

— Обоснуйте, — холодно приказал Эран.

И такое ощущение, что обоснование происходило также в шаре, потому что ни звука более не было произнесено. Но, устав смотреть на энергетическую оболочку и разглядывая воинов, я начала замечать, что они общаются. Не словесно, но по очереди и очень напряженно. Поджимались губы, на скулах ходуном ходили желваки, стискивались кулаки. Обсуждение шло бурное, очень живое, и да — напряженное. Спустя еще семь минут высказавшийся воин произнес:

— Протест снят.

Обсуждение продолжилось. На этот раз менее эмоционально, хотя, учитывая сдержанность воинов, и до этого все очень скромненько в плане эмоций происходило.

Неожиданно Эран осторожно коснулся моего подбородка, настаивая на внимании, и едва я повернулась к воину, он прикоснулся к своему черному браслету, отделил от него что-то темное, вязкое, чем-то напомнившее мне смолу, растянул и получившийся браслет надел на мое левое запястье. Затем взял мою правую ладонь, расслабил пальцы и двумя, указательным и средним, коснулся браслета.

Звуки! Картинки! Запахи! Схемы!

Я нырнула в них, как в прорубь, и замерла, оглушенная случившимся. Не напуганная, нет, пугаться смысла не было — я ощущала теплые ладони Эрана, биение его сердца, его поддержку, а потому чувство защищенности не покидало, но вот такой молниеносный переход словно в другую реальность оказался неожиданностью.

Как и речь очередного воина:

— Предоставленные принцессой видеозаписи доказывают, что мы более не вправе придерживаться политики невмешательства.

Я повернулась на голос — увидела все тех же воинов, вот только сидели они теперь не в просторном помещении, а во Вселенной. В открытом космосе, на фоне звезд, галактик и пролетающих астероидов. Полное погружение! Звезды даже не мигали, как будто мы реально за пределами атмосферы. Но в то же время — шар. Он оказался не энергией, а экраном, в котором сейчас калейдоскопом проносились картинки из подземелья эйтн.

— Мне непонятен принцип входа, — вступил в разговор еще один воин, — мы разобрали храм до основания, но под ним непроницаемая скальная порода, никаких тоннелей, ничего.

— Напрягает также место, где была обнаружена принцесса Киран — мы с вами отчетливо видим, что никакими средствами передвижения повелительница не пользовалась, но как объяснить, что коридоры эйтн вывели ее на необитаемый материк за экватором?

Ух! Неожиданно. Крайне. И что значит необитаемый материк?

Эран протянул руку, его ладонь я отчетливо видела, и когда над ней вспыхнуло трехмерное изображение планеты, сразу поняла — это Иристан. А затем мигнула красным точка, над ней надпись «ИрАэ», надпись на понятном мне общегалактическом, но после… после точка выхода — я прошла через всю планету! Насквозь! Место, где меня нашел Эран, действительно было на совершенно ином материке!

— Еще любопытный момент, — вставил следующий из правящих, — эйтны, снабженные следящими устройствами, ни разу не совершали пространственные скачки подобные тем, что мы имеем возможность наблюдать в случае повелите… простите, принцессы Киран.

Оговорку я заметила. И, кажется, она была не первой. Повернулась к Эрану, но воин пресек какие-либо вопросы, задав свой собственный:

— Объясни, что ты видела здесь?

И шар отобразил момент, когда из темного тоннеля мы с Икасом вышли в коридор, по которому эйтны ходили. Вот только на записи не было видно того хода, который я увидела из тоннеля. И собственно, они не поняли, для чего Икас помечал территорию.

— Там вход, — нехотя пояснила я. — Такой же темный тоннель в отличие от синего и красных.

Все правящие и сам Эран с некоторым недоумением посмотрели на меня.

— Темный, красные, синие? — переспросил повелитель Иристана.

Я кивнула. Посмотрела на запись — там тоже отражались цвета.

Или не отражались.

На какой-то миг ощущение когнитивного диссонанса повергло в шок! А затем, подавшись вперед, я отчетливо увидела — не было никаких цветов! Сумрачные, серые, плохо освещенные подземные переходы, и только.

Внутри все похолодело. Закрыв глаза — четко воссоздала картинку увиденного, но только сейчас задумалась — а бывают ли темно-синие камни, излучающие свет? Умом понимаю — нет таких. Сейчас понимаю. А в подземелье я даже не усомнилась ни на миг. Увидела и приняла как данность, абсолютно и полностью доверившись собственному зрению. Как оказалось — зря. Логики в увиденном не было — темно-синие камни не могут давать свет, а факелы не способны гореть вечно.

Еще раз посмотрела на демонстрируемое шаром изображение — факелов и не было. Не было их совершенно. По стенам змеились корни грибницы, а от фосфоресцирующих грибов и шел тусклый свет… Все оказалось совершенно иным!

А потом я вспомнила о еще одной нелогичности — мясо в ржавых контейнерах.

Медленно повернулась к Эрану, в ужасе глядя на него… и не смогла задать вопрос. Не смогла. Очень хотела, но… не смогла. Воин понял все сам, едва коснувшись моих похолодевших пальцев, и прямо спросил:

— Ты видела иначе?

Кивнула. Ни слов, ни сил, чтобы дать ответ, у меня не было.

Эран тяжело вздохнул, видимо, совершенно не обрадованный открывшейся информацией, и глухо произнес:

— Но девушку ты узнала.

Удивленно смотрю на него. Удивленно, да, но, кажется, начинаю понимать, для чего за завтраком привели эйтну. Оказывается, некоторым блондинистым требовалось увидеть мою реакцию! Вот еще бы понять, для чего.

— Эйтны друг друга утром не узнали, — без всяческих вопросов с моей стороны объяснил Эран. — Еще вчера они общались, называя имена, а утром не узнали тех, с кем вчера говорили о многом. Я заподозрил факт внесения шейсами изменений в зрительное восприятие.

Слов нет. Вновь посмотрела на шар — тот продолжал отображать своды тоннеля и… каменный пол. Каменный! А я готова спорить на зачет у Лоджена, что вчера шагала по земляному полу! Утрамбованному, но земляному. Ощущала это при каждом шаге! Значит, изменения не только в зрительном восприятии, они вторгаются глубже, гораздо.

Эран протянул руку и молча снял с меня черный браслет.

Вспышка темного света, и сознание заполняет яркий дневной. Мы вновь сидим в кресле в доме повелителя Иристана, все так же переливается энергетический шар, воины продолжают обсуждение уже мне недоступного. Но никаких сожалений по этому поводу нет, есть потрясение, с которым мне так сложно справиться. И в голове непрерывным потоком слова мамы про дерьмовый Иристан. Точнее, про то, что конкретно для меня он всегда будет дерьмовым.

— С тобой ничего не случится. — Эран осторожно погладил по щеке. — Ничего, Киран. Пока ты не приняла дар моей жизни, ты будешь под постоянной охраной здесь, когда примешь, я смогу защитить тебя, где бы ты ни была. Все будет хорошо.

— Да? — хмуро переспросила. — Знаешь, я, когда взорвала дворец отца, тоже думала, что теперь все будет хорошо. И каков итог?

— Каков? — Эран улыбнулся. — Все хорошо, Кира. Ты здесь, со мной, я нашел способ защитить тебя.

Глядя на повелителя Иристана, я не сдержалась и честно ответила:

— Ничего хорошего, Эран. Вообще. И ты… ты сейр мой испортил.

Лицо воина потемнело, но это не помешало ему произнести:

— Я пойду и на более жесткие меры.

Вспомнила про Икаса. Желание спорить отпало напрочь, поэтому я просто отвернулась.

Повелитель Иристана отключил и свой собственный браслет, отпустил меня, поднялся и сам. А затем, взяв за руку, молча вывел из помещения, где воины клана Аэ продолжали совещание на тему эйтн. Понимаю их затруднения, если эйтны — основа существования тар-энов, то последние, а они крайне многочисленны, начнут войну.

Едва мы вышли, Эран, невзирая на присутствующих охранников, подхватил на руки и понес вверх по лестнице. Я молчала, ровно до тех пор, пока воин не принес меня все в ту же спальню и не положил на постель. И вот тогда не сдержалась:

— Причинишь вред Икасу, и я…

— Вред? — Уложив меня, сам Эран сел рядом, взял меня за руку. — Киран, я не вижу смысла причинять вред редкому животному.

Недоверчиво смотрю на Аэ, а он взял и продолжил:

— Я поступлю жестче — просто верну его Нрого.

Я села. Несколько секунд с откровенной ненавистью смотрела на воина, потом прошипела:

— Икас — мой зверь!

— Знаю, — спокойно подтвердил Эран.

Меня начинает злить его спокойствие.

— Икас — мой, — повторила с нажимом, — и Нрого он больше не воспринимает как хозяина.

Улыбка. Спокойная. И ответ:

— Знаю.

Вот после такого я откровенно зло спросила:

— Какого бракованного навигатора, Эран?! Вот просто объясни мне, какого…

И осеклась под его стремительно темнеющим взглядом. Только сейчас я обратила внимание на то, как напряжен воин. Напряжен настолько, что под кожей отчетливо проступили не только мышцы — вены. И при этом Эран делал все, чтобы казаться спокойным, — тон голоса, осознанные спокойные реплики и дыхание — сейчас, когда я прислушалась, отчетливо поняла — он старательно его контролирует. Неужели мама была права, и сейчас у Эрана рвет крышу от того, что я рядом?

И как-то неосознанно, не задумываясь даже, я осторожно отодвинулась от воина.

Его глаза моментально сузились, и Эран хрипло произнес:

— Не надо. Не буди во мне инстинкт охотника.

Застыла там же, где была, испуганно глядя на повелителя Иристана. Вот действительно испуганно — мне совсем не нравилось то, что я сейчас наблюдала. Подобную степень возбуждения я уже видела — у наркоманов, тех, кто только начал колоться, — у шефа встречались. И один раз меня спасли только охранники, потому что накачавшийся тип на боль не реагировал вовсе и мои удары даже не замечал. А Эран больше того нарика раза в три.

— Я контролирую себя, — внезапно сообщил воин, — просто не провоцируй. Хватило поцелуя за завтраком.

Вот после этих слов почувствовала себя виноватой. Даже не могу объяснить почему.

Но то, что прозвучало следом:

— Да, твоя мать была права, — зло сказал Эран, — я медленно схожу с ума. Твой запах, твои эмоции, ты… Слишком близко, слишком остро, по оголенным нервам. Не выдерживаю.

Несколько минут в спальне висела тяжелая, напряженная тишина. Я едва дышала, Эран наоборот — хрипло, отрывисто и часто. Учитывая его габариты — выглядело устрашающе.

— Что тебя так испугало при просмотре записи? — сменил тему повелитель Иристана.

Я придвинулась обратно. Несколько минут сидела, обняв колени и глядя куда-то в никуда, потом едва слышно спросила:

— Они мясо выращивали в ржавых контейнерах?

И зажмурилась в ожидании ответа.

А ответа не последовало.

Эран потянулся, подхватил, вмиг пересадил меня к себе на колени, обнял и только тогда сообщил:

— Нет.

Наверное, мне было совсем плохо, потому что следующий вопрос я задала, обняв его и прижавшись к воину:

— Мясо человеческое?

И крепко сжимающий меня повелитель Иристана произнес:

— Да.

С тихим стоном уткнулась в его плечо лбом, пытаясь сдержать слезы. Плакать хотелось, вот только это не выход. Совсем не выход. Просто неожиданно трудно оказалось осознавать, что теперь я не могу доверять даже самой себе. Ни себе, ни маме, ни бабушке. Никому. Единственным вариантом был бы шеф — Исинхай уже проверенный, не подводил ни разу, но и на связь с ним выйти не имелось никакой возможности. Остается еще Дейм, если он не улетел, но на него я могла выйти только через маму. Нужно выбираться. Срочно. Но в данный конкретный момент я сидела на коленях у Эрана, обняв его, и мне почему-то не хотелось начинать действовать вот прямо сейчас. Наверное, это усталость. Точно устала. Правда, утро же еще совсем, да и уставать негде было, так что на усталость непохоже…

Тогда что?

Я прижалась к Эрану сильнее, уместив подбородок на его плече, задумчиво посмотрела на могучую шею воина. Нет, никаких гормонов и революций, но странное ощущение комфортности поразило. И запах у воина был приятный, терпкий, но приятный. И тепло его ладоней на моей талии. Приятно. Надежно как-то, и вставать не хочется совсем, даже несмотря на то, что утро, и как бы побег — первоочередная задача.

Внезапно Эран приложил два пальца к шее, видимо, выслушивая кого-то, но затем вновь обнял меня, даже не порываясь вернуться на совет.

— Тебе, наверное, идти нужно? — задумчиво проведя пальцами по линии роста волос, спросила я.

— Нужно, — не стал отрицать воин.

— Иди, — все так же шепотом, продолжая обнимать.

— Иду, — хрипло сказал он, сжимая меня чуть сильнее.

А в саду пели птицы, журчали ручейки заработавшей системы полива, шумели листья, и вообще было утро — яркое и солнечное. И никуда идти не хотелось. Совершенно. И думать тоже не хотелось ни о чем.

Эран вновь поднес руку к основанию гортани, выслушал что-то, что ему явно не понравилось, — я ощутила на мгновение напрягшиеся мышцы, но когда переговоры закончил, вновь вернул ладонь на мою талию, и мы продолжили сидеть.

— У вас интересная система сообщений, — заметила я, пропуская пряди его коротких волос между пальцами.

— Бесперебойная, — чуть хрипло произнес Эран.

— Это главный критерий? — Я продолжала гладить его волосы, мне нравилось и прекращать совсем не хотелось.

— Да, — сиплым голосом ответил воин.

— Почему? — Пальцы скользнули вниз, и теперь я задумчиво исследовала рельеф мышц.

Мне почему-то очень нравилось прикасаться к его коже, правда, если бы Эран не был настолько напряжен, понравилось бы больше.

Резко выдохнув, воин неожиданно грубо ответил:

— Потому что когда пропадает сигнал чьего-то сейра, начинаешь крайне высоко ценить преимущества генетической связи таров!

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это он обо мне, моем сейре и пропавшем в подземелье эйтн сигнале, но почему-то я не уделила этому внимания. Потому что абсолютно все мое внимание было сейчас сосредоточено на… шее Эрана. У нас даже у десантников не имелось такой развитой мускулатуры, у них скорее определенные группы мышц разрабатывались, а тут — все. И сейчас в напряженном состоянии это было отчетливо видно, и я… изучала. Да, бред, но должна же я хоть как-то перед самой собой оправдать странность ситуации. Чисто академический интерес вполне себе неплохое оправдание, Мика бы заценила.

— Так, значит, генетическая связь? — Я отстранилась, внимательно посмотрела на шею Эрана.

Дернувшийся кадык привлекал больше всего внимания и стал следующим объектом подробного изучения.

— И как она работает? — спросила я, осторожно прикасаясь к повторно дернувшейся выступающей части шеи.

Эран не ответил. Я как-то даже не сразу поняла это, как и то, что, закусив губу и затаив дыхание, исследую все мышцы воина, и пальцы уже скользят вниз, к ключицам, фактически скрытым под основательно развитой мускулатурой. А дальше… дальше была рубашка, и именно это заставило осознать, что и ответа я не получила, и веду себя более чем странно.

— Прости, — мгновенно убрала руки, — чисто… академический интерес.

Вот только смотреть теперь в глаза воина я не собиралась, стыдно.

— Система сообщений имеет привязку к голосовым связкам, — негромко, хрипло и неожиданно низким голосом произнес Эран.

Мне было все так же стыдно, но любопытство оказалось сильнее — протянув руку, коснулась его шеи и спросила, взглянув в глаза воина:

— То есть прикосновения достаточно для активации связи?

Синие глаза повелителя Иристана словно потемнели еще сильнее и взирали на меня пристально, не отрываясь, не мигая.

— Не совсем. — Голос Эрана становился все тише. — Активирует мозг, но часть коры головного мозга, отвечающая за речь, пробуждается как раз таки прикосновением к голосовым связкам… — Пауза, затем хриплое: — Сдвинь пальцы чуть выше и правее.

Я не знаю, куда испарился весь академический интерес. Его больше не было. Я явственно ощущала прикосновение к мускулистой шее Эрана, и то, что сижу у него на коленях, и запах его тела, и взгляд, от которого голова начинала чуть-чуть кружиться. Но при всем при этом разум отчетливо отслеживал картинку мира — деревянный пол, изголовье кровати из светлого дерева, белоснежные легкие занавеси, сейчас подрагивающие от ветра из распахнутых окон… И все это затмевалось темно-синим взглядом Эрана, затмевалось все сильнее и сильнее…

И это были не гормоны.

Хотелось бы скинуть всю ответственность за нахлынувшие чувства на происки шейсов, вот только…

— Отпусти, пожалуйста, — стремительно отвернувшись от Эрана, попросила я.

И в то же время чувствовала — ноги ватные, тело не слушается, в горле пересохло, и нет уверенности, что встать и отойти я сейчас буду способна. С другой стороны — и с поломанной ногой двигалась, и с грузом, превышающим мой собственный вес, так что справлюсь. Должна.

— Как ты думаешь, что в данный момент ощущаю я? — внезапно спросил Эран.

Я не спросила, я вновь взглянула в его глаза и дара речи попросту лишилась.

Повелитель Иристана усмехнулся, его пальцы скользнули по моей шее, и тар с явной насмешкой хрипло спросил:

— Так, значит, никаких чувств, да, Кира?

Я замерла.

Эран укоризненно покачал головой, затем прикоснулся к моим губам, медленно обвел большим пальцем по контуру и прошептал:

— Извини, чисто академический интерес.

Дышать перестала. И только это позволило не застонать, когда рука воина, скользнув вниз, осторожно прикоснулась к моей груди, а сам воин, подавшись ко мне, вновь хриплым шепотом, с заметными издевательскими нотками произнес:

— Все еще научный интерес.

И вдруг, уронив на кровать, Эран навис сверху, прижав мои запястья к покрывалу. И, не давая мне ни шанса опомниться, медленно склонился к моим губам, прошептав:

— Вот только лично я предпочитаю науке практику, теория не мое, Киран.

Поцелуй получился жесткий, с привкусом властности, сильный, стремительный, не вопрошающий и не ждущий ответа. Но в то же время в прикосновениях воина не ощущалось… практики. И когда поцелуи переместились с губ на шею, движения стали куда более уверенными. Значительно более уверенными.

В следующее мгновение повелитель Иристана приподнялся на локтях, улыбнулся неожиданно тепло и спросил:

— Что?

Устроившись поудобнее, я сделала то, что явно не стоило делать, — провела кончиком пальца по лбу воина, затем исследовала нос, следом было прикосновение к губам, и я не удержалась от собственного вопроса:

— Ты раньше целовался?

Воин медленно опустился, устроившись на мне фактически, прикоснулся губами к моим губам и ответил:

— Нет.

— Только со мной, значит? — обнимая его широкую шею руками, поинтересовалась я. — А почему?

— Тебе это нравится, — просто ответил Эран.

Мне в данный момент гораздо больше нравилось ощущать его тяжесть на себе, его тепло, его силу, биение его сердца, и четкая картинка мира медленно растворялась в новых, таких непривычных ощущениях. Очень медленно… И весь мир затмевало синевой глаз склонившегося надо мной воина…

— Я чувствую твое желание, — выдохнул повелитель Иристана, вновь прикасаясь к моим губам, — оно не такое, как раньше. Другое, осторожное, чуть пугливое, медленное, правильное.

Закрыв глаза, с трудом сдержала стон. Кто бы мне сказал, что простые слова могут сводить с ума. А сводили.

— Мне нравится, — прошептал Эран, скользя губами по моей шее.

Одно движение, всего одно-единственное — но по телу разливается что-то теплое, тягучее, полное непонятного ожидания.

— Тепло? — Хриплый голос воина медленно, но окончательно сводил с ума. — Удивительно, ты ощущаешь желание как волну тепла.

Внезапно пробудившийся чисто академический интерес позволил кое-как собраться с силами и спросить:

— А ты иначе?

— Абсолютно иначе, — подтвердил Эран, и его губы спустились к основанию шеи, чтобы согреть кожу дыханием.

Мелочь! Мелочь ведь, но тело выгнулось навстречу воину совершенно непроизвольно, как, собственно, непроизвольно вырвался и мой стон. И это отрезвило. Даже не стон, а то, что я совершенно перестаю себя контролировать.

— Эран, — попыталась оттолкнуть его, — хватит на сегодня практики, пожалуйста.

Остановился мгновенно, приподнялся и теперь нависал надо мной, держа могучее тело на вытянутых руках, но взгляд… Внезапно отчетливо понимаю, что отступать никто не намерен. В смысле, он не намерен. И под его голодным, полным решимости взглядом я вдруг почувствовала себя такой маленькой и слабой и абсолютно беззащитной. Поведение воина изменилось в тот же миг — он на секунду закрыл глаза, а затем, вновь взглянув на меня уже гораздо спокойнее, неожиданно предложил:

— Хочешь ощутить мое желание?

Резко выдохнув, я, чуть нахмурившись, спросила прямо:

— Пытаешься сыграть на моем академическом интересе?

Отрицать никто не стал. Как, впрочем, и утверждать, что мне непременно понравится. Эран просто с очень загадочной улыбкой смотрел на меня, не подталкивая к решению, которое я уже приняла фактически. Да, было интересно. Очень интересно узнать, что конкретно сейчас чувствует он. И, поддавшись любопытству, я прошептала:

— Хочу.

Победная улыбка Эрана мне вот сразу очень не понравилась. Но, во имя Бесконечного космоса, мне все равно очень хотелось знать. Любопытство вообще вещь коварная.

— Расслабься, — прошептал воин, — и смотри мне в глаза. Не отрываясь. Пока не почувствуешь.

Подвох. Вот был в этом какой-то подвох, и потому я прямо спросила:

— Пока не почувствую что?

— Меня, — пояснил Эран. — Мое желание. Мои ощущения.

Да, заманчиво. Я постаралась расслабиться, тем более сейчас, когда воин держал вес тела на вытянутых руках, с расслаблением выходило куда легче, чем если бы он на мне лежал, так что я постаралась. Действительно постаралась, но стоило начать смотреть в его глаза…

Синие. Бесконечно синие. Как летнее небо. Как океан на Дансере. Как синий лед Экары.

И словно в состоянии глубокого гипноза, синева его взгляда медленно, волнообразно надвигалась, поглощая мое сознание, все сильнее с каждым ударом сердца.

— Эран… — испуганно прошептала я.

— Дыши, — его голос доносился будто издалека, — медленно, спокойно, все хорошо, Кира. У тебя все получается.

Не знаю, что у меня получалось, — мне хотелось закрыть глаза, но не хватало сил. Хотелось отвернуться — я не смогла. На меня медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, накатывала волна чужого разума.

Я просто поняла это слишком поздно.

Фатально поздно!

— Эран, — голос не слушался, — Эран, ты…

Обжигающе горячие губы накрыли мои, не позволяя продолжить.

А в следующее мгновение мир перевернулся!

Просто взял и изменился! Совершенно.

И я увидела себя, испуганную, сжавшуюся, с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытым ртом. И как-то неожиданно поняла, что я очень красивая. Даже вот такая, перепуганная насмерть. Очень красивая. Нежная, желанная.

— Эран… — Я услышала свой голос словно со стороны…

Нежный. Чуть дрожащий. Приятный. Никогда не думала, что у меня такой голос. И губы, когда при произнесении слов двигаются, к ним прикоснуться хочется…

От этих непонятных мыслей начинаю дышать чаще и замираю, осознавая, что, когда вдыхаю, грудь тоже двигается… И она тоже очень красивая. Соблазнительная. И к ней тоже очень хочется прикоснуться. До безумия хочется, причем не столько ладонью, сколько губами.

«Можно поиграть, — голос Эрана вдруг прозвучал словно внутри меня, — но осторожно. Хочешь?»

Я прошептала:

— Да.

И как во сне увидела, что моя правая рука скользнула по животу вверх, коснулась застежки на платье, и пальцы, такие тонкие, маленькие, с коротко обрезанными ноготками, осторожно потянули ткань. Щелчок. Невольно вздрогнула всем телом, а глаза, они теперь казались огромными и от удивления, и от испуга, и от осознания неправильности происходящего. Но еще движение, и, оттягивая верх платья, ладонь заскользила по коже, обнажая грудь. И почти сразу, не во мне, но я отчетливо ощутила, заныло, обжигая болью, чувство всепоглощающего пульсирующего возбуждения. Не моего.

А вот испуганный вскрик был моим.

И мир мгновенно вернулся на место!

Тяжело дыша, да что там дыша — жадно хватая ртом воздух, я смотрела на напряженного, внимательно вглядывающегося в меня Эрана и пыталась осознать, что только что произошло.

Что это было вообще?!

Очередной порыв ветра коснулся обнаженной груди, и я мгновенно одернула ткань. Замерла. Потом подняла руку, посмотрела на пальцы — вообще ничего красивого. Рука как рука, самая обыкновенная.

Перевела удивленный взгляд на Эрана, увидела его успокаивающую улыбку, услышала его спокойный голос:

— Все хорошо, Кира.

Замерла, недоверчиво прищурившись, а после… мысленно рванулась к нему, к его глазам, с размаху вновь погрузившись в это странное измененное сознание, и невероятным образом уловила отголосок победного: «Ты моя!»

Я окаменела. Эран застыл. Всего на миг, но охватившее его напряжение я все равно почувствовала.

— Бракованный навигатор! — мрачно выругалась.

И осеклась. Потому что свой собственный голос вновь слышала со стороны. И, несмотря на злость, которую действительно ощутила, сейчас, находясь будто вне своего тела, в этом ругательстве услышала отголосок слез.

«Да, — тяжелый вздох могучей груди, как мой собственный, — я вижу это именно так — ты проявляешь агрессию, чтобы скрыть истинное отношение. Вот как сейчас — обиду».

Обидно действительно было. Обидно до слез. И еще обиднее было смотреть на себя сверху и видеть, как из широко распахнутых глаз медленно стекают слезы.

— Кира, — повелитель Иристана склонился надо мной, скрадывая губами слезы, и их солоноватый привкус я почему-то отчетливо ощутила, — Киран…

Внезапно что-то дернуло, неприятно, словно слабый электрический заряд.

Эран мгновенно перевернулся на бок, приложил два пальца к шее, и я услышала словно издалека:

«Выявили схему ввоза».

Голос был мне незнакомым, низким, с какими-то рокочущими нотками.

«Следы?» — а вот теперь вопрос задал Эран.

«Никаких. Начать зачистку?»

Судорожно вздохнув, я закрыла глаза…

И моментально об этом пожалела.

Я больше не лежала на постели в доме повелителя Иристана. Нет. В лицо ударил жаркий ветер с примесью пыли и грязи, вынудивший прищурить глаза, а взгляду представился раскуроченный военный лагерь. Действительно раскуроченный. Содранное полотно экзопалаток, вывернутые штыри системы наведения, используемой при разгрузке противоракетного оборудования, остатки пищеблока, все еще выстреливающего концентрированным пайком, судя по размеру, десант-войск, и валяющиеся тела в черных, без опознавательных знаков, комбинезонах…

«Повелитель?» — удивленно позвал все тот же низкий голос очень немолодого тара.

Я открыла глаза.

Поймала на себе задумчиво-заинтересованный взгляд Эрана, стремительно поднялась с постели.

И едва не рухнула обратно, ощущая сильное головокружение. В то же мгновение воин оказался рядом, придержав за талию.

Судя по тому, что он продолжал держать пальцы у гортани, разговор закончен не был, вот только я ничего больше не слышала. Но вот Эран убрал ладонь, обнял меня уже двумя руками и мягко спросил:

— Испугалась?

— Нет, — резче, чем следовало бы, ответила я.

Воин улыбнулся, губы его больше не пошевелились, но в моей голове прозвучало:

«Уверена?»

Резко отшатнувшись, я добилась лишь того, что Эран шагнул за мной, продолжая осторожно придерживать. Осторожно, заботливо, с явным пониманием происходящего. С абсолютным знанием о том, что произошло!

— Эран, — у меня дрожал голос, пальцы вцепились в его ладони, — Эран, что это?

И его невероятно спокойный ответ:

— Установленная генетическая связь.

Несколько секунд я потрясенно смотрела на воина. Затем молча, но решительно заставила отпустить меня. Прошлась по спальне, остановилась у окна, коснулась белоснежной занавески, пропустив ее между пальцами просто так, для успокоения, и, резко обернувшись, прямо спросила:

— То есть ты сейчас просто связь установил?

Он не ответил.

— Эран! — срываюсь на крик.

Даже не отреагировал. Все так же стоял и смотрел на меня, едва заметно улыбаясь.

— Слушай, ты, право левого трицепса! — окончательно разозлилась я.

Реальность дрогнула.

Вот только что я стояла, вцепившись в ткань занавески, и смотрела на спокойно наблюдающего за мной высокого светловолосого воина… Но всего миг, и я вижу себя, стоящую у окна. Белое платье обнимает стройную фигуру, черные волосы струятся по плечам, ярко-зеленые глаза потемнели от ярости, губы после всех поцелуев пунцово-красные, влажные, манящие. И я самой себе показалась невероятно красивой в этом приступе гнева, удивительно нежной, невероятно хрупкой и крайне ранимой.

«Ты очень красивая», — прошептал голос внутри меня.

И я с ужасом поняла, что меня, вот такую красивую, воин просто не слышит. И что бы я сейчас ни говорила, его взгляд медленно исследует контур тела, проступающий под обтянувшей на ветру тканью платья, а обоняние ловит запах. Мой запах. Я даже не сразу поняла, что он у меня есть, но Эран чувствовал, и сейчас, когда я видела себя его глазами, я тоже чувствовала. А еще, глядя на себя его глазами, я чувствовала себя… слабой.

«Хрупкой, — прошептал голос внутри меня, — очень-очень хрупкой».

Эран медленно подошел, прикоснулся к моей ладони, скользнул вверх, сжал запястье, поднес к своим губам.

«Руки тонкие, — шепот, от которого замирает сердце, — нежная кожа, прозрачная настолько, что я могу рассмотреть сеточку вен».

Внезапно поняла, что чувствую себя кешрианкой. Натуральной коренной кешрианкой. Так как только у народа с Кешриа самки не разговаривают. Не то чтобы им запрещали или тому подобное, просто в процессе эволюции у человеческих женщин талия тоньше и плечи уже, а у кешрианок голосовые связки недоразвитые. Нет, сами девчонки ничего — хорошенькие, глаза вполлица, волосы до пола, фигурки хрупкие, особенно на фоне кешрианцев-самцов, у которых рост в два с половиной метра, но не разговаривают. Вообще. И даже язык жестов у них отсутствует. И вот когда мы, кадеты, в увольнительную разок вышли из лагеря и попытались пройтись по магазинам на Кешриа, то в какой бы магазин ни пришли, везде была одна и та же картина — нас, девчонок, кешрианцы слушали с самой умилительной улыбкой. Сладости бесплатно сунуть пытались, присесть предлагали и слушали, слушали, слушали. Там уже отборная ругань пошла, за которую и в изолятор загреметь было можно, а эти все равно слушали. И улыбались. И смотрели как на чудо… Самый жуткий поход по магазинам в моей жизни.

Но там Кешриа, как ни злишься, отчетливо понимаешь, что местные иначе не могут, а здесь же нет!

Закрыла глаза, дернула головой, открыла и теперь вновь видела своими. Невольно глянула на свое запястье — никакой тонкой кожи лично я не заметила, рука как рука, ничего сверхвыдающегося, да и слабости не вижу. Взглянула на воина — Эран пристально наблюдал за мной, отслеживая каждое движение, каждую эмоцию. И этот внимательный взгляд почему-то вызвал улыбку. Даже не знаю почему. Возможно, мне было приятно чувствовать себя такой важной, но с другой стороны — в моей жизни иначе и не было. С самого моего рождения я была самым важным человечком в жизни мамы, когда прошла отбор и была помещена в группу 3-класса, стала важна для преподавателей. Никем я себя только у отца чувствовала.

Отобрав руку у воина, отвернулась к окну, поискала Икаса — мой пушистик все-таки сумел растормошить хейр, и теперь все трое животных носились по саду, играя в догонялки. Забавно очень — хейры прыгали на деревья, а Икас взбирался за ними следом, делая вид, что собирается откусить нервно дергающиеся хвосты.

— Им не нравится, — неожиданно произнес Эран.

— Почему? — искренне удивилась я. — Играют же.

— Икас играет, хейры в ярости и уже готовы напасть.

Воин чуть присвистнул, и обе черные зверюги, наблюдавшие за приближением Снежной смерти, разом спрыгнули с дерева, чтобы медленно, шагом, полным достоинства, попытаться удалиться в дом. Попытаться. Потому что Икас хотел играть, и вместо того чтобы дать невольным подругам уйти, заревел во всю глотку и веселыми прыжками помчался их догонять.

Хейры развернулись молниеносно — плавным хищным движением. Оскалили клыки. Икасик, обескураженный совершенно, остановился, удивленно переводя взгляд с одной черной на другую, и уши его тоже двигались. А затем обе хейры вдруг припали к земле и замерли, в то время как хвосты у них бились о траву с заметной уже даже мне яростью.

— Дакш! — прикрикнул Эран.

Хейры застыли. И хвосты у хейр застыли тоже.

И в этот момент обиженный Икас припал к земле, потом пополз на брюхе к ближайшей хейре и, недолго думая, лизнул ее в нос. Зверюга вскочила, продемонстрировав ярость — клыки сверкают, хвост просто-таки избивает землю, а Икас поднялся, лизнул ее снова и опять припал к земле с самым лукавым выражением на морде. И хейра застыла, медленно повернула голову, взглянула на вторую, та ответила таким же недоуменным взглядом, а после эта первая бухнулась на землю, потянула морду к шерстюсику и тоже лизнула его в нос. Икас заурчал от удовольствия, подскочил, перепрыгнул хейру и умчался. Ненадолго. Уже через секунд тридцать в доме раздался чей-то вскрик, после чего показался мой безумно счастливый Икасик, тащивший в зубах тушу какого-то нехилого животного средней степени подрумяненности, и вот эту свою добычу шерстюсик радостно приволок обалдевшим хейрам.

— Это был обед, — усмехнувшись, произнес Эран.

— Чей? — не поняла я.

— Наш, — пояснил воин. — Я ночью охотился.

Повернувшись, я присела на подоконник и удивленно спросила:

— Ты охотишься сам?

— Нечасто. — Эран не смотрел на меня, задумчиво разглядывая сад.

За этим скупым ответом явно было что-то, чего мне тар говорить не хотел. А я, кстати, никогда ни на кого не охотилась.

— Эран, а почему ты меня с собой не взял? — немного обиженно спросила я.

Повелитель Иристана перевел взгляд на меня, усмехнулся и зло ответил:

— Я ушел, чтобы тебя не… взять.

Никогда не подозревала себя в излишней стеснительности, но сейчас покраснела вмиг, чувствуя, как горят щеки.

— Киран умеет смущаться? — насмешливо поинтересовались сверху.

Смутившись окончательно, раздраженно ответила:

— Эран умеет издеваться, так почему бы Киран не научиться смущаться?

И, спрыгнув с подоконника, попыталась уйти.

Очень гордо, вскинув голову и расправив плечи. Совсем гордо.

Но, едва выйдя из спальни, ощутила насмешку. Его насмешку. Замерла, закрыв глаза, и в тот же миг Эран продемонстрировал то, что увидел он — я, с пылающими щеками, делано-гордо покидаю территорию. И вот его глазами все выглядело очень даже не гордо, а вовсе глупо, если честно.

Постояв секунд тридцать, кадет Киран МакВаррас крутанулась, решительно вернулась в спальню и, пока повелитель Иристана, удивленно вскинув бровь, смотрел на меня, подошла, обняла воина, страстно поцеловала в отместку за собственную уязвленную гордость, после чего отошла, отсалютовала, повернулась и вот теперь вышла.

В спальне никто больше не насмехался!

Выйдя в коридор, я прошла до лестницы, спустилась на первый этаж, увидела выходивших из зала заседаний воинов, которые, едва заметив меня, чинно поклонились и замерли, позволяя мне уйти. Чувствую себя помесью бога с чудом, странное ощущение. Молча ушла в лабораторию, даже не решившись произнести хоть слово. В голове царила звенящая пустота, чувство непонимания происходящего росло в геометрической прогрессии, и радовало только одно — некоторым сейчас не до смеха, и так им и надо.

Миновав длинный коридор, распахнула знакомую дверь и остановилась — эйтны вели себя странно. Обе сидели на кроватях, обе обнимали руками колени, обе дрожали как в лихорадке.

— Здароф, — осторожно поздоровалась я.

Эйтны вздрогнули. Разом. И дрожать перестали. Потом та, что помоложе, взглянула на меня ничуть не черными, а совсем даже светло-голубыми глазами и спросила:

— Где я?

— Оу, — я даже растерялась, но после зашла, дверь закрыла и весело ответила: — Дома.

Та, что постарше, подняла голову, и теперь вздрогнула я — один глаз у нее был карий, второй — непроницаемо черный. Жуткий. Покрасневший. Слезящийся.

— Конъюнктивит, — потрясенно пробормотала я.

— Мое имя? — встрепенулась женщина.

И мне стало стыдно за свою оговорку.

— Нет-нет, — заверила я, — это ругательство такое. А как вас зовут, вы не помните?

У эйтны поникли плечи, голова безвольно опустилась.

Шейсам конец! Всем! Разом! Без альтернатив и компромиссов! Все, достали!

— Повелительница.

Повернув голову на источник звука, засекла момент, когда тонкая белоснежная и непрозрачная перегородка, вообще не замеченная мною до этого момента, истаяла, открывая взгляду маленькую лабораторию и того самого пожилого тара, который в прошлый раз, если мне память не изменяет, называл меня «принцесса Киран». Странно, да?

— А почему сразу повелительница? — несколько воинственно спросила я.

Тар обернулся, окинул меня чуть насмешливым взглядом и пояснил:

— Вы приняли дар жизни повелителя, следовательно, теперь вы повелительница.

Стою как оплеванная!

Слов нет, даже нецензурных.

— Но это мелочи, — огорошил воин, — подойдите сюда.

Подошла.

На призрачном серебристом экране, фактически висящем в воздухе, отразилась фигура женщины с затемнением в области груди. И не успела я спросить, что это, как мужик просветил:

— Она умирает.

И даже вопросов не возникло, кто именно, я просто оглянулась на эйтну, которая постарше.

— Есть два варианта, — абсолютно равнодушно продолжил тар, — можем вернуть к эйтнам, сегодня возвращаем им семь гибнущих, можем оставить здесь, если вам, — усмешка, — все еще требуется игрушка для исследований.

Хмуро взглянула на мужчину, он удивленно на меня, и пришлось пояснить:

— Вот не будь вы пожилым человеком, я после таких слов дала бы в морду!

Тар оторопел, потрясенно глядя на меня.

— Между прочим, — кажется, я разозлилась, — с вашими хвалеными технологиями могли бы и вылечить ее!

Взгляд мужчины неожиданно потемнел, после чего воин поднялся, поклонился, развернулся и направился к выходу. Молча. Такой громадный разгневанный айсберг.

— Что, даже сказать нечего? — разъяренно спросила я.

Он ускорился.

— На правду, мужик, не обижаются! — Да, злюсь.

Тар остановился. Медленно развернулся, холодно посмотрел на меня.

Секунда, вторая, третья…

Эйтны трясутся, система в мини-лаборатории почему-то подвывать начала, белые стены на меня лично давят, воин с седыми волосами в белоснежном костюме с ненавистью смотрит синими глазами.

— Ну, давай, скажи хоть что-нибудь, — сложив руки на груди, нагло требую.

Воин мрачно произнес:

— Вы очень красивая.

Кипец. Других слов нет.

Но это было начало, потому что далее тар добавил:

— К сожалению, этим ваши достоинства исчерпываются.

Все, это война!

Скрывая ярость за милой улыбкой, я вежливо произнесла:

— Вы тоже внешне очень даже ничего — высокий, мускулистый, черты лица правильные, даже возраст не портит. Одно плохо — заносчивый, нетерпимый, тщеславный и ума, несмотря на прожитые годы, не хватает!

Высказала, глядя в синие глаза тара, и никакого чувства сожаления в душе, вообще никакого. Потому что не правы они. Значит, как дело коснулось интересов повелителя Иристана, так нашли выход за сутки и отгородили меня от тени. От тени. От субстанции, которая по идее призрак, и смогли. А как решить проблему с этими шейсами, которые веками калечили девчонок, так тут «есть два варианта, можем вернуть эйтнам, можем оставить»… чтобы сдохла. Ухмырки каерские!

Воин после моих слов мрачно сложил руки на внушительной груди, одним этим жестом сразу напомнив, что я этому громиле едва ли до плеча достаю, и тихо, но с прорывающейся глухой яростью произнес:

— Я провел ночь в этой лаборатории. Всю ночь. И вы меня сейчас пытаетесь обвинить в бездействии, повелительница?!

Нехило вывернулся. Даже подействовало бы, не обучайся я на капитана, а у нас, будущих капитанов, навыки управления персоналом все-таки имеются. И потому совершенно спокойно, равнодушно и вообще представив себя в форме капитана и на капитанском мостике флагмана космического флота, я ответила:

— Результат — вот то, что от вас требуется. Оправдания — язык слабых, сильные не оправдываются.

Пожилой воин смотрел на меня несколько долгих секунд. Внимательно смотрел, затем улыбнулся, прошел обратно к своему месту за лабораторным столом, сел и, не открывая новый график на экране, сказал:

— Красота не единственное достоинство.

И я так поняла, что это было извинение.

— Уверена, вы тоже гораздо лучше, чем мне показалось за время нашего недолгого общения, — в свою очередь завуалированно извинилась я.

Тар кивнул, затем указал мне на экран и начал объяснять:

— Потребуется пересадка внутренних органов, полное переливание крови и искусственное сердце.

Ух, вот это ого.

— Все так плохо? — Я подалась ближе к экрану, пытаясь определить значения символов.

— Тело изношено, — пояснил мне воин.

Обернувшись, взглянула на эйтну — ну лет двадцать пять на вид, не больше.

— Внутренние органы соответствуют возрасту девяносто лет, — ошеломил меня тар. — Артерии никуда не годятся. Есть шанс сохранить ей жизнь, повелительница, но шанс ничтожен, ее тело полностью перестроилось под контроль тени, и с подобным контролем она проживет еще около восьмидесяти лет, после всех перечисленных мной необходимых операций — максимум двадцать.

Тупик. Был бы, если бы не одно «но».

— С шейсом это не жизнь, — тихо сказала воину.

Тар пожал плечами и заметил:

— Симбиоз — приемлемая форма существования.

— О да, — я присела на краешек стола, — видели мы такую «приемлемую форму существования», на Эрхаде — там гонз-паразит влезает в тело жертвы и мило ею руководит, примерно так года три, пожирая одновременно.

Неожиданно воин нахмурился, затем вновь вернулся к расчетам, перемежая графики текстовыми параметрами, визуализационной доской, каким-то странным черным мелькающим экраном, после чего задумчиво произнес:

— Цепочка питания… да, это возможно…

И мы его потеряли. Тара, в смысле. Он перестал реагировать на меня, на писк системы, вообще на все, полностью погрузившись в расчеты. Я некоторое время ждала, после чего прямо спросила:

— То есть органы не изношены, а съедены?

— Вполне возможно, — не отрываясь от работы, ответил воин. — Не напрямую, а энергетически.

— И? — вопросила я, ожидая продолжения.

— Да-да, идите, — рассеянно ответили мне, вообще на вопрос не реагируя.

Я же говорю — мы его потеряли. Зато есть шанс воспользоваться состоянием воина по полной программе, и самым вежливым голосом я тихо поинтересовалась:

— И что, я действительно приняла дар жизни повелителя?

И, затаив дыхание, жду ответа.

— Да-да, — рассеянно ответил тар, — он распахнул свое сознание, вы вошли, увидели мир его глазами. Древний ритуал, практически не применяется уже около трехсот лет.

Бракованный навигатор!

Старательно подавив раздражение, снова словно невзначай интересуюсь:

— То есть вот так все просто?

Но меня уже никто не слушал. Вообще. Эран сволочь!

И тут произошло нечто — в сознании что-то изменилось, и я услышала спокойный голос повелителя Иристана:

«Что-то случилось?»

Да, случилось. И еще как случилось. Или случится. Это как посмотреть.

— Эран, — проговорила я вслух, — а вы, тары, вы вообще смертны?

В смысле я тебя, гада, за такое просто прибью!

Усмешка, на каком-то эмоционально-сознательном уровне я ее ощутила. Затем пришел и ответ:

«Планы на будущее придется пересмотреть, Киран. Я сказал тебе об этом еще в квартале развлечений. Научись воспринимать мои слова всерьез».

Ничего не ответив, я просто шагнула к эйтнам, решив, что они первоочередная задача, а с некоторыми я разберусь позже. Эран ждал ответа, я ощущала его ожидание, но старалась думать о чем угодно, кроме повелителя Иристана. Точнее, думать исключительно об эйтнах, и чувство ответственности позволило вернуть самоконтроль очень быстро.

Для беспокойства просто не осталось времени.

Сначала я позвала двух синекожих женщин, потом потребовала ванну для эйтн, потому как обе пропотели не раз за эту ночь и купание даже в своем невменяемом состоянии восприняли с радостью. В шесть рук мы вымыли обеих, после я потребовала одежду, долго выбирала и в итоге остановилась на свободных рубахах и льняных штанах. Брюки девчонки восприняли неоднозначно, молоденькая надела все же, та, что старше, не захотела, и пришлось уговаривать. Что не понравилось мне — эйтны больше не разговаривали.

Улыбались, кивали, послушно делали все, что я просила, даже поели салат, мною лично приготовленный, но не разговаривали. И потому, унося тарелки и остатки еды обратно на кухню, я была совсем расстроена.

Открыла дверь, увидела, что теперь в помещении для приготовления еды находятся все четыре кухарки, кивнула в знак приветствия и пошла мыть посуду. Просто в первый раз их тут не было, и я хозяйничала спокойно.

— Повелительница, — несколько напряженно произнесла Ксана, глядя, как я начинаю мыть первую тарелку.

— Кира, — угрюмо поправила я, берясь за вторую.

— Повелительница, что вы делаете? — спросила женщина.

Молча выдраиваю третью по счету тарелку. Молча и вообще не реагируя на обращение.

Несколько минут молчания, и неловкое:

— Киран…

Выключила воду, отставила щетку, повернулась, вопросительно посмотрела на Ксану, кухарка совсем тихо повторила вопрос:

— Киран, что вы делаете?

— Развлекаюсь, — невесело ответила я.

Ривин, повязывая передник, осторожно спросила:

— Вы себя хорошо чувствуете?

— Нет, — абсолютно честно ответила я.

Кухарки с явным сомнением в отношении моей нормальности переглянулись. И я уже было собиралась спросить, в чем дело, как дверь распахнулась, обнаруживая запыхавшегося пожилого тара, который прямо с порога заявил:

— Повелительница, вы были правы! Ситуация обратима!

Улыбнулась. Почему-то на более бурную реакцию сил не осталось, но здорово же как.

— Выводите эйтн в сад, я запросил новое оборудование, через час начнем подачу питательных веществ непосредственно в кровь, так что все установить нужно.

Кивнула и едва слышно, но очень искренне сказала:

— Спасибо.

Тар пожал плечами, ладонью растрепал волосы, как-то по-мальчишески улыбнулся мне и выдал:

— Мое восхищение.

После чего поклонился и покинул нас. Меня, мою радость и четырех кухарок, шокированно на меня смотрящих. Но мне было как-то все равно, я радовалась, это была такая тихая радость, со слезами на глазах, потому что только сейчас я поняла, что смогу помочь бабушке, и когда мы с мамой улетим с Иристана, Араван больше не будет один. Наверное, это самая большая радость — знать, что ты сможешь сделать чуть-чуть счастливее близких. Кстати, этих двух эйтн тоже заботам Ара поручу, или вообще с нами улетят. Хоть поймут, что такое свобода.

С этими мыслями я собралась было уйти, как Ксана задала неожиданный вопрос:

— Повелительница, есть ли пожелания насчет вечерней трапезы?

И я осталась. А кто бы не остался на моем месте?

— Вечерней трапезы? — переспросила я с самым невинным видом. — Для повелителя?

Кухарки, недоумевая по поводу моей широкой улыбки, осторожно кивнули. Я же вспомнила одну маленькую деталь — ни разу не видела, чтобы Эран ел сладкое.

— Сейчас меню набросаю, — почти пропела, присаживаясь за стол. — Полагаю, начнем с таких маленьких приторно-сладких пирожных, после мясо в сахарном соусе с орешками, потом салатик из чего-нибудь, посыпанный сахарной пудрой, потом…

Все четыре женщины нехорошо на меня посмотрели.

— Разгромлю кухню, — пригрозила я.

Не то чтобы испугались, но степень моей неготовности к компромиссам осознали.

— Все сладкое! — отчеканила я. — Абсолютно все. Вот все, что есть у вас в традиционной кухне, все приготовить.

Кивнули, но явно нехотя.

— Между прочим, имею полное право на месть, — заверила я.

Не особо поверили, но право-то у меня есть, следовательно, согласились.

До вечера я провозилась с эйтнами. Обеими. У специалиста по сохранению жизни, то есть откомандированного мне пожилого тара, что-то не получалось, и потому мы сидели в саду — я, эйтны и Икас, стандартно отсыпающийся днем. Шерстюсик и эйтна постарше лежали, мы с молоденькой эйтной сидели и пытались говорить. Получалось плохо, девушка не знала ничего о себе и постоянно чувствовала жажду. Спасибо синекожим женщинам, они всегда были рядом.

На закате пришла третья с синей кожей, поклонившись, сообщила:

— Повелительница, повелитель ожидает вас в трапезной.

Лично мы уже поели — салат, причем и я, и эйтны, а Икасик перед сном догрыз внушительный кусок мяса, так что я бы с удовольствием отказалась, если бы не ожидание приятного.

Так что за служанкой я шла, едва не припрыгивая, в приподнятом настроении вошла в дом, пролетела мимо склонившихся воинов и сама, не дожидаясь, пока откроются, распахнула двери в трапезную.

Эран, сложив руки на могучей груди, стоя у окна, ждал меня.

Танцующей походкой подошла, встала рядом, поняла, что отсюда открывается превосходный вид на нашу чудную компанию — Икасик, эйтны, синекожие женщины, одна из которых уносила поднос с пустыми тарелками. И стало ясно — Эран в курсе, что я уже плотно поужинала.

— Но ты все равно пришла, — протянул повелитель Иристана.

— У меня организм растущий, и потому аппетит хороший, — вру нагло и уверенно.

Право на месть — оно очень способствует.

Тар медленно повернул голову, взглянул на меня, прищурился, но, видимо, был действительно голоден и потому сделал приглашающий к столу жест. Как самая послушная девочка на свете, я пробежалась до стола, села, схватилась за нож и вилку и в нетерпеливом ожидании посмотрела на Эрана.

— Ты меня пугаешь, — улыбнулся повелитель Иристана.

— Просто очень голодная. — Да, игра на грани фола, но меня понесло.

— Насколько голодная? — иным, низким и чуть хриплым голосом спросил Эран.

Подавшись к нему, я выдохнула:

— Очень, очень, очень голодная…

Мышцы повелителя напряглись так, что даже под одеждой вены проступили, но уже в следующее мгновение Эран взялся за вилку и спокойно, но чуть угрожающе, произнес:

— Этой ночью я не буду охотиться.

И мне почему-то резко расхотелось с ним шутить. Но процесс уже был запущен, внушительный кусок мяса уже был отрезан, тягучий и явно безумно сладкий соус уже обволок опущенный в него кусочек, а после всего этого оказался отправлен в рот воина.

Белые крепкие зубы сомкнулись.

Я перестала дышать.

А повелитель Иристана сделал первое жевательное движение, причем очень медленно, словно не веря тем вкусовым ощущениям, которые сейчас чувствовал. И после, не проглатывая даже, с четким осознанием произошедшего, перевел взгляд с тарелки на меня.

— Ой, — я осторожно положила и нож и вилку, — что-то мне больше есть совсем даже и не хочется.

И очень осторожно отодвинула стул.

Эран сглотнул.

В следующее мгновение весь мой заготовленный гневный монолог выветрился напрочь, потому что воин угрожающе поднялся…

— Н-н-не надо вот так подниматься, — нервно попросила я, тоже поднимаясь.

Взгляд воина потемнел, глаза прищурились, на скулах заиграли желваки, весь вид тара стал до безумия угрожающим.

— Эррран! — шагнула назад.

Стул с грохотом свалился.

Мускулистая рука воина метнулась к столу, пальцы сжали скатерть… Рывок! И всю трапезную наполнил грохот и звон освободившей стол посуды!

— Э-э-эран! — Шаг назад, и я едва удержала равновесие, споткнувшись об упавший стул. — Э-э-эран, не надо на меня вот так смотреть…

Воин медленно склонил голову к левому плечу, отшвырнул в сторону скатерть и шагнул ко мне — плавно, хищно, разъяренно.

Отшатнулась! Не удержавшись, упала на колено и мгновенно вскочила, не отрывая взгляда от вообще терявшего адекватность повелителя Иристана, который сделал еще один шаг.

— Эран, вот стой, где стоишь! — нервно потребовала я. — Это вообще было мое право на месть! И я на нее имею право! И ты должен мои права уважать!

— Я тебя сейчас поуважаю, — хрипло ответил взбешенный воин.

— Не надо! — вконец перепугалась я.

Прищурил глаза сильнее, красноречиво сообщив — пощады не будет.

— Эран, — обошла стул и, пятясь, спиной вперед начала отступление к двери, — Эран, давай мы…

— Давай! — прошипел он.

И рванул ко мне.

С диким визгом я метнулась к двери, подбежала, схватилась за ручку, потянула на себя, и… дверь закрыли! Не дав и шанса на спасение! А затем он перехватил поперек живота, дернул, отрывая мои вцепившиеся в ручку пальцы, и в следующий миг я, задохнувшись от ужаса, полетела на пустой стол, но все равно начала сопротивляться, едва воин навис надо мной. Выставила ладони, пытаясь оттолкнуть обезумевшего повелителя, и вскрикнула, едва он, сжав запястья, завел мне руки за голову, а затем зло и решительно дернул ткань платья вверх, оголяя ноги. Хрипло зарычал, прикоснувшись к обнаженной коже и не реагируя на мою ругань, сжал материю.

Треск!

— Бракованный навигатор, Эран! — заорала я.

Эран, отпустив мои руки и уперевшись в стол, медленно нагнулся, чтобы выдохнуть в губы:

— Сладкий ужин — кто рассказал об этой традиции?

А у меня почему-то закружилась голова, как от десятка алкогольных коктейлей, и я вообще перестала соображать, что происходит, как происходит и вообще для чего происходит. Нужно было бы испугаться, но его близость, его дыхание и этот хриплый голос просто сводили с ума, не оставляя пространства для страха. Сознание рвало на части, про гордость вообще молчу, она гибла в конвульсиях, придавленная нахлынувшими ощущениями, от которых я была не готова отказываться.

— Киран… — хриплый шепот потрясенного моей реакцией на него воина.

Запоздало вспоминаю, что он меня чувствует, причем практически все эмоции ощущает, в буквальном смысле. И на миг стало стыдно, но одно прикосновение его пальцев к моей щеке — и волна тепла по всему телу, а адреналин исчез, сметенный нахлынувшей волной тепла. Я застонала, вновь выгибаясь на жестком столе, распахнула ресницы, посмотрела на Эрана и увидела в его глазах разгорающееся пламя, в котором лично я уже откровенно сгорала… И не было ни шанса спихнуть все эмоции на шейсов — я вдруг отчетливо поняла, насколько хочу этого конкретного воина. Всего. Полностью. И обхватив его шею, я приподнялась, чтобы жадно потянуться к губам, прикусить почти до крови и, ощутив солоноватый привкус, окончательно утратить остатки разума. И плевать на все! Подумаю о будущем потом, позже, завтра! Сердце неистово билось, дыхание сорвалось, едва я поцеловала его, и все могло катиться в Бесконечный космос!

И у кого-то тоже весь самоконтроль полетел в мертвые галактики, и, прижимая к себе, воин начал жадно целовать в ответ. Затем опрокинул на стол, рванул ткань платья, обнажая мое тело, и вот на этом моменте я уже перестала что-либо соображать.

А потом, когда все так же упирающийся в стол руками воин, пытаясь отдышаться, смотрел на меня потрясающими синими глазами, я, сладко потягиваясь, вспомнила об одном моменте:

— Что за традиция с засахаренным ужином?

Эран усмехнулся, странно как-то, затем укоризненно покачал головой и произнес только:

— Киран-Киран…

— Да-да, — с готовностью отозвалась я.

Синие глаза вспыхнули каким-то странным интересом, и, вновь склонившись надо мной, Эран коварно переспросил:

— Да-да?

Где-то на периферии сознания что-то такое предостерегающее дернулось, но наивная я повторила свое:

— Да-да.

— К демонам этот ужин, — и, отпрянув, стремительно оправил свою одежду.

Приоткрыв рот от удивления, я едва не вскрикнула, когда приведший себя в порядок Эран шагнул к валяющейся на полу скатерти, подхватил ее, поднял меня со стола и вмиг спеленал. А потом решительно понес прочь из трапезной.

Выйдя в холл, взлетел по лестнице, стремительно прошел по коридору, внес меня в спальню, поставил на ноги, раскутал, а затем с самой наглой улыбкой порвал все мое платье! И когда лоскутки ткани упали на пол, вновь тяжело дыша, сообщил:

— Я не наелся.

— А мама запрещала кушать в кровати, — зачарованно глядя на него, прошептала я.

— А еще разговаривать с незнакомцами. — Теплые ладони скользнули на мою талию.

— Разговаривать с незнакомцами особенно, — подтвердила я, закрывая глаза и подаваясь навстречу сладкому поцелую.

«Кира, что же ты делаешь?» — пронеслось в голове, но мои руки уже обвили его шею, и, поднявшись на носочки, я подставила губы осторожному поцелую, нежному, медленному, затягивающему куда-то в безвременье и напрочь лишающему всех мыслей…

Впрочем, одна мелькнула — там, в палатке в Шоданаре, мыслей было много, здесь с ним и сейчас, без дурмана, навеянного шейсами, я оказалась не способна думать ни о чем, кроме сводящих с ума прикосновений воина…

* * *

— Эран, — приподнявшись, я перебралась с подушки на повелителя Иристана, устроилась на его широкой груди и, посмотрев в синие глаза, повторила вопрос:

— Так что за сладкий ужин?

Он протянул руку, провел по волосам, обнаженной спине, чуть ниже… улыбнулся и ответил:

— Когда женщина отказывается проводить ночи с воином, она подает ему сладкое.

— Правда? — Я искренне удивилась.

Поглаживая меня по выдающемуся месту, Эран, продолжая улыбаться, произнес:

— Без влияния тени ты вспыхиваешь сильнее и горишь ярче.

Медленно краснею под его внимательным взглядом.

— Киран еще будет утверждать, что я ей не нравлюсь? — почти издевка.

Прищурившись, зло смотрю на Эрана.

Воин с улыбкой смотрит на меня и, прежде чем я высказала некоторым все, что я по их поводу думаю, вдруг тихо произносит:

— Ты можешь встретиться с матерью.

— Да? — недоверчиво переспросила. — Почему? В смысле за что мне столь щедрый дар? — Да, сарказм, и да, мне не стыдно.

Его рука вновь коснулась моих волос, и, глядя мне в глаза, Эран сказал:

— Потому что теперь я знаю.

— Знаешь что? — осторожно уточнила.

Промолчал, все так же с улыбкой глядя на меня.

Не ответит, это я уже поняла.

— И когда смогу маму увидеть? — спросила, устраивая голову на его плече.

— Утром, — ровно ответил Эран, — в моем присутствии.

Вскинувшись, хмуро посмотрела на воина и услышала далее:

— Киран, мое сердце принадлежит тебе, а ты принадлежишь мне.

— Странное заявление, — заметила я, вновь укладываясь на Эране.

Сердце воина билось четко и размеренно, ладонь скользила по моей спине, убаюкивая и успокаивая, но до спокойствия мне было далеко. Как и до беспокойства. Просто сейчас все было безумно далеко, все, кроме Эрана и его прикосновений.

— Ты взрослеешь, — почему-то сказал повелитель Иристана.

— Мм-м? — отозвалась, уже на грани сна и яви.

— Не согласна, но возражать не стала, — пояснил он.

— Есть смысл? — сладко зевнув, устроилась удобнее на нем. — Ты мое сердце, я твое сердце, ты решил, я решила… Без разницы.

— Да? — переспросил Эран, и рука его продолжила путешествие вниз по моей спине.

— Потому что, — я вновь зевнула, — что бы ни решил ты и твое право левого трицепса, мой план действий уже составлен.

— И какой? — Мне показалось, что в голосе воина промелькнули нотки тревоги.

— Отомстить шейсам, уничтожить их источник, вылечить бабушку, свалить с Иристана, — совершенно искренне ответила я и, обняв его, постаралась заснуть.

А меня больше никто не поглаживал.

— Киран, — злой голос донесся сквозь дрему, — ты осознаешь, что ничего не выйдет?

— Да нет, все получится. — Я медленно проваливалась обратно в сон. — Трудности возникнут, только когда на Гаэру вернусь, — учебный материал придется наверстывать и летные часы отрабатывать…

И я почти заснула, почти, потому что в следующее мгновение села на Эране, потерла лицо и сонно произнесла:

— Икас и эйтны.

Ничего не ответив, повелитель Иристана приложил два пальца к шее, через мгновение произнес:

— Зверь ест, эйтны пока в саду, приказать, чтобы отвели в лабораторию?

— Нет, я сама, — легко вскочила с кровати и направилась в ванную. — Девчонки боятся ваших, со мной им спокойнее.

Когда я, мокрая после купания, вернулась, Эран, уже совершенно одетый, стоял у окна, а на постели меня ждало темно-синее платье, тоже длинное, но ткань поплотнее. Одеваясь, я искоса взглянула на воина, невольно улыбнулась, заметив его сурово-серьезное выражение лица.

— Меня беспокоит, — хрипло начал Эран, — что ты, как и твоя мать, живешь иллюзиями.

Безразлично пожала плечами — меня все устраивало. Кроме одного — безумно хотелось спать, едва на ногах держалась. Мелькнула мысль, что странно все это, но, вспомнив сексуальный марафон с ненаевшимся Эраном, я перестала беспокоиться по поводу излишней сонливости. Подошла к воину, приподнявшись на носочках, осторожно поцеловала его и прошептала, глядя в суровые синие глаза:

— Мои иллюзии. Хочу — живу с ними, хочу — живу ими.

И, развернувшись, гордо направилась к двери — шатнуло меня уже там, когда открывала, и удержаться удалось с трудом, а точнее — Эран удержал, с его скоростью неудивительно.

— Кира? — встревоженно позвал воин.

И чего опять происходит? Постояв пару минут в обнимку с дверным косяком, я бодро ответила воину:

— Все замечательно. — Подумала и спросила: — А на ручки можно?

Молча подхватил и отнес обратно на кровать. Сел рядом, прикоснулся ко лбу, щекам, шее, взгляд становился все более встревоженным.

— Что? — теперь напряглась и я, схватив его за руку.

— Моя кровь, — после недолгого размышления ответил Эран. — Ты укусила, во время поцелуя. Это последствия.

— Любовь — яд, — улыбнулась я.

В голове постепенно прояснялось.

— Не стоило кусаться, — мягко упрекнул воин, но почему-то тоже улыбнулся.

Не сразу поняла почему, потом заметила — я продолжала держать его ладонь и даже сейчас, когда увидела это, отпускать не хотелось.

— Мне нравится твоя улыбка. — Эран наклонился, осторожно поцеловал, а выпрямившись, устало добавил: — Нужно поесть.

Я кивнула и отпустила его ладонь, понимаю, что голоден — наши десантники поменьше будут, а едят будь здоров и вечно голодные при этом. Но повелитель Иристана даже не сделал попытки подняться, продолжая внимательно смотреть на меня.

— Иди, ты же голодный. — Я осторожно села. — А мне действительно стоит проверить эйтн.