Глава 3
Олигарх указывает мне на охранника.
— Эльвира Раилевна, — это его голос. — Приказано доставить вас в номер. Поднимайтесь.
Я принимаю его помощь. Возможно, там я сумею немного отойти и подумать.
Когда я открываю дверь, яркая полоска света падает на мою постель.
— Валерий Валентинович хочет видеть вас у себя через пятнадцать минут, — говорит мне охранник.
Так быстро?
Я усмехаюсь, отворачиваясь от секьюрити — едва ли Сафонов считает меня за обычную девушку. Я всего лишь жена его врага. Со мной можно не церемониться.
— Дверь закройте, пожалуйста! — приказываю, передергивая плечами.
Да, жена врага, но я не ударю в грязь лицом.
Захожу в душ и запираюсь.
Сегодня мне нужно далеко не пятнадцать минут. Под глазами круги, простецкая укладка свалялась после поездки в госпиталь. В животе адская боль — так всегда бывает в первый день месячных.
Открываю полочку в ванной и понимаю, что емкость, в которой я хранила таблетки, пуста. Не иначе как муж тут побывал. Я не знаю, зачем Эдуарду это понадобилось. Проверяю другие ящики — вдруг что закатилось и нахожу только снотворное.
Таблеткам три года. У меня был короткий период бессонницы после того, как похоронили отца. Я встряхиваю баночку, прислушиваясь к тому как таблетки ударяются о пластиковый стенки. Ребус, который казался мне нерешаемым, еще пару минут назад вдруг становится более ясным.
Прикусываю губу. Сафонов не заслуживает того, чтобы я так его обманывала, шестым чувством понимаю, что он лучше Эдуарда и имеет право мстить.
Смотрю своему отражению в зеркале в глаза.
«Я. Жена. Его. Врага», — проговариваю мысленно.
Это значит, что он не отпустит меня и я не спасу Руслана.
Тогда я прихожу к очевидной идее. Мне нужен ужин. Я должна его очаровать.
Проходит точно больше отведенного мне времени, но я не собираюсь выходить, пока не буду уверена в себе.
Я очень давно так не одевалась и, по правде, не наводила такой лоск даже тогда, когда встречалась с Эдуардом. Мое сердце было разбито.
Только потом я узнала, что Эдуард добился этого, провернув кучу интриг. Последней были фотографии со свадьбы моего первого парня и его якобы честная переписка, где он за глаза поливал меня грязью.
Эдуард признался как любит тогда и предложил пожениться.
Тушь вздрагивает в руках и падает в раковину от нового стука охранника.
Они там угрожают выломать дверь, а я вглядываюсь в отражение, не узнавая себя. Ведь я почти забыла, как это, быть женщиной. В последний раз я приводила себя в порядок для светского вечера, когда, собственно, меня и бросили, унизив.
Полгода депрессии, полгода невероятно сладких ухаживаний Эдуарда. «Поживу в браке», — думала я: «Докажу себе и другим, что любима».
Кто же знал, что этим решением я буквально засовывала ногу в капкан?
— Эльвира Раилевна! — я вздрагиваю, потому что слышу голос Сафонова. — Борис, по его словам, пригласил вас уже пять раз! Так вы вообще не выйдете?!
Мне нечего сказать в свое оправдание, я держу в зубах заколку, делая последние манипуляции с прической, но даже если и могла бы, не стала бы посвящать мужчину в такие тонкости. Единственное оружие, которое у меня осталось — сразить его женскими чарами.
А об этом обычно вслух не говорят.
Дверь с треском слетает с петель. За ней олигарх. Он усмехается.
Я так и застываю, едва приладив на место заколку.
Сафонов в отражении скользит жадным взглядом по моим лодыжкам, коленям, бедрам, талии, плечам, затянутым в алый бархат, кивает как будто соглашаясь со своими мыслями.
А я только и делаю, что думаю о двери. Чем он это ее так? Я привыкла трепетно относиться к папиному наследству, но кроме этого Эдуард мне денег вообще не давал. Любой ремонт — моя проблема.
Эдик давно установил в моей ванной камеры — я старалась не думать, зачем они ему. Словом, в том, что я не делаю ничего странного, моя охрана могла не сомневаться.
— Простите, зачем…
Я оборачиваюсь.
— Не прощаю, — он делает шаг навстречу. — Даже несмотря… на внешний вид.
Сафонов останавливается на расстоянии одной руки. Его запах это что-то от чего я пьянею.
Впрочем, я тут же смотрю в теперь уже расстегнутый ворот рубашки олигарха — там прибавился засос. От Сафонова тянет нотками алкоголя и я догадываюсь, что муж наверняка прислал ему на прощание какую-то из эскортниц с бутылкой виски.
В голове тут же рисуется картина: он в том самом кресле, которое принадлежало отцу и она на его коленях, покрывает грудь олигарха поцелуями. Он ждал пока я стану третьей? Или она ему надоела?
Злость застит глаза.
Я замахиваюсь для пощечины, потому что вижу, что Сафонов смотрит не куда-нибудь, а прямо в вырез моего платья.
Олигарх перехватывает мою руку и заводит мне за талию.
— Это мы уже проходили, — смеется.
Вырываюсь.
— Я не пойду!
— Тогда придется отнести, — звучит непринужденно и как будто бы шутливо.
Я не успеваю понять, что происходит, как взмываю — Сафонов укладывает меня на свое плечо.
— Я не присоединюсь к вам! — колочу ему по спине и следом ощущаю чувствительный шлепок по ягодицам.
Долго сопротивляться я не могу — боль в животе почти достигает своего пика, и я обмякаю, чувствуя, что темнеет в глазах.
Сафонов, кажется, принимает это за капитуляцию.
— Ей-богу, Эльвира, а ты не только заводишь, но и умеешь бесить!
Все, что меня сейчас радует — я успела накинуть ремешок сумочки и она сейчас болтается на мне почти так же безвольно, как и я на плече олигарха.
Там таблетки снотворного, которые я растолкла в порошок.
Только вот я рассчитывала, что у нас с олигархом будет другой разговор, такой, что я сумею отвлечь его внимание…
Мы оказываемся в самом дорогом номере отеля. Я была настолько сбита с толку болью и этим дурацким путешествием, что не подумала даже о том, что предпринять. Все, что приходило в голову — злиться.
Еще никто не носил меня на плече, словно мешок с картошкой и нас при этом не сопровождала охрана.
Сафонов открывает номер карточкой и ставит меня на пол. За нашими спинами хлопает входная дверь. Все. Ловушка закрылась.
Оглядываюсь по сторонам, нервно переводя дыхание. Ведь все не может для меня так закончиться! Пальцы чуть-чуть подрагивают — я не могу позволить мужу сбежать с моим ребенком! Так, получается, вся жизнь потеряет смысл. Более того, я себя прокляну…
Боль в животе становится невыносимой и я делаю шаг назад, потому что темнеет в глазах, сердце стучит под горлом. Нет, только не сейчас!
Олигарх наклоняется к моей шее, от него едва уловимо тянет алкоголем и сигарами. Сумочка падает с плеча, и я пытаюсь ее поймать, но вещь невовремя оказывается в пальцах у Сафонова.
Он щурится так, словно знает что там. Я холодею: не может же олигарх быть настолько умным!
— Я думала п-поговорить о… — вырывается.
Сафонов придвигается ближе, откидывая сумку в сторону.
Он дышит мне практически на ухо и я задерживаю дыхание, пытаясь не воспринимать то, какой он. Это к худшему.
— Странно, а я только и делаю, что думаю о твоем наказании, — Сафонов заводит колено между моих ног. — Поговорим, когда…
Он смотрит мне в лицо.
— У меня важная информация…
Усмехается и накручивает мою прядь на палец.
— Да? — от взгляда Сафонова в декольте становится неловко. — Зачем тогда накрасилась и оделась? Я очень не люблю провокации, особенно, когда они такие неловкие.
Сафонов прав: похоже, мне не превзойти его в ловкости.
Олигарх подхватывает меня под ягодицы, разворачивает к двери спиной и прижимает к полотну. Кажется, я раньше видела такое только в фильмах. Но сейчас я почти не могу соображать от боли.
Секс это не то, чего я хочу.
Руки олигарха пробираются под ткань платья и снова касаются там, где не должны. Если бы не боль, я бы наверное опять потеряла голову от этих ощущений, но сейчас мое состояние их смазывает. Теряю концентрацию и ненавижу себя за это. Похоже, я проиграла. Попалась как мышка в лапы кошке.
— Скромница, которая хочет, — он оттягивает резинку моих трусиков. — В этом замешан твой муж?
— Нет.
Это неправильно, но ведь действительно хочу даже несмотря на боли.
— Не надо! — пытаюсь оттолкнуть.
Сафонов кажется замечает, что я не так отзывчива как в прошлый раз.
— Теперь ты испугалась?
— Нет, — повторяю, как заведенная.
Да в жизни не дам понять, что я боюсь. Пытаюсь ответить гордым взглядом, но выходит скорее жалко. Сафонов вглядывается в меня несколько томительных, невероятно долгих секунд, а потом вдруг опускает на пол.
— Ты часом не обдолбанная? С этого станется…
Я чувствую, что съезжаю на пол, олигарх возвышается надо мной как гора.
“Что станется?” — хочется спросить. Упоминание Эдуарда и наркотиков в одном предложении меня пугает. С чем на самом деле связан мой муж? Чего я еще о нем не знала? — вопросы кружатся в голове, я же тем временем сжимаю челюсть, прикрываю глаза.
Сафонов опускается напротив, прикладывается пальцы к шее — считает пульс, отмечаю я про себя.
— Да нет, вроде…
Он достает из кармана брюк телефон. Казалось бы, Сафонов влил в себя прилично виски, судя по запаху, но меня удивляет то, как быстро он взял над собой контроль. Привычка все время быть начеку, вести переговоры?
— Просто… Болит живот, — выдыхаю до того как он наберет своей охране и я окончательно потеряю возможность поговорить наедине. — Нужно обезболивающее. У меня так всегда… в эти дни…
— Точно? — мне кажется, сейчас я вижу в глазах этого мужчины участие, как и в тот миг, когда он дал мне пальто.
Он не полностью отбитый. Он как будто раненый.
Киваю.
Сафонов с облегчением выдыхает, встает на ноги и следом подхватывает меня. Я уже убедилась в том, что он сильный. Таскать девушку пятидесяти килограммов для олигарха довольно простая задача, однако мне неловко.
Я не знаю, что я ощущаю. Щемящее чувства, не знаю как оно называется. Что-то о том, что я могла бы полюбить врага. Конечно же не сразу. Сначала довериться, открыться.
Сжимаю руку в кулак, комкая ткань его пиджака. Одной ошибки разве мало было, Эльвира?
Он кладет меня на кровать и сквозь туман я слышу, что олигарх консультируется по телефону с кем-то на счет моего состояния.
До меня долетают обрывки фраз: “понял”, “ага”, “отлично”. Потом он смотрит на меня, уходит и через какое-то время, когда я уже готова вырубиться моих губ касается холодное стекло бокала. Язык обжигает вода.
Он присаживается рядом.
— Ч-черт, набрали из кулера.
Беру с его руки лекарство и тут же запиваю водой.
Сафонов усмехается, глядя на меня. Я понимаю, как выглядел этот жест — как долгожданная покорность.
Он проводит широкой ладонью по моей ноге, ну а я падаю на подушки. Нет сил сопротивляться.
— …еще покажешь зубы… — сквозь марево боли долетает его бархатный бас.
Разглядываю потолок, шикарную люстру. Это самый дорогой номер отеля. Муж не пускал меня сюда. Вообще все четыре года прошли как в заточении. Дорога от спальни до офиса занимала не больше трех минут прогулочным шагом.
Хорошо хоть тут есть спортзал. За покупками вместе или с охраной. По делам сына — справится няня. Муж очень боялся, что я найду способ связаться с дальними родственниками и тогда мне помогут с разводом.
Потихоньку чувствую, как ко мне возвращается способность мыслить.
Переворачиваюсь на бок и обнаруживаю, что олигарх никуда не делся. Сафонов расхаживает вдалеке, у панорамных окон, рубашка на груди почти расстегнута, олигарх уже сбросил пиджак и сейчас он небрежно растягивает галстук. Интересно, к чему он готовится?
Сафонов поворачивается другой стороной и я вижу, что он разговаривает по телефону. У него хищное выражение лица.
Он поймал Эдуарда? Я приподнимаюсь, а потом выдыхаю. Хотя нет, еще недавно Сафонов дал мне понять, что собирается устроить на моего мужа другого рода охоту.
Олигарх ставит недопитый стакан с виски на стол и я замечаю там откупоренную бутылку — да сколько алкоголя в него может войти?
Сафонов неожиданно поворачивается ко мне грудью. Наверное я еще не пришла в себя, поэтому выдыхаю, чувствуя как к щекам приливает жар. Он выглядит потрясающе привлекательным сейчас, прямо как картинка из журнала. У Сафонова подтянутое тело, почти идеальное. В полутемной комнате, неярком свете бра кубики на прессе выглядят… соблазнительно?
Отворачиваюсь. Боже мой, о чем я думаю?
Тем временем до меня долетают обрывки фраз:
— Всю семью… — в глазах Сафонова нет сомнения, только животная ярость и зло. — Ребенка… Конечно!
Его глаза блестят как у хищника.
— Да! Ну я же не совсем урод… Отнял моего… Тоже не сможет найти…
Сердце стучит под горлом, я уверена, что речь идет про Эдуарда, потому что Сафонов приказал охране следить за мужем, когда только вынес меня из номера.
Ребенок о котором он говорит… Руслан!
Все очарование как будто снимает рукой. Я больше не могу ни о чем думать кроме того, что Сафонов — человек, потерявший что-то слишком дорогое и он готов убивать…
И теперь я уверена, что у меня не осталось вариантов кроме как выбраться.
Нахожу свою сумочку взглядом, поворачиваюсь и в этот миг Сафонов замечает меня.
Он двигается ко мне как хищник, как сильный глава прайда и это на мгновение подчиняет, завораживает. А потом я наконец-то окончательно прихожу в себя. Этот человек приказал искать и навсегда спрятать моего ребенка, возможно, отдать в чужую семью.
Один раз я уже по глупости поверила тому, кто не стоил этого. Во второй раз я не повторю этой ошибки. Я буду умнее, хитрее и злей.
— Ну как? — он нависает надо мной, так и не застегнув рубашку.
Сглатываю слюну, приподнимаясь на локте.
Сафонов кажется дьяволом — чертовски красивый, сильный, помешанный на мести. Мужчина, от которого можно было бы потерять голову, но только не как я и только не сейчас.
Он садится рядом. Матрац прогибается под его мощным телом и пружины, кажется, даже скрипят с жалостью.
Касается моей щеки, но я не могу совладать с собой. Мой первый порыв отстраниться, что я и делаю.
Он усмехается.
— Так кто ты все-таки: шлюха или скромница? — сбрасывает галстук.
Не знаю, что сказать.
Он непринужденно скидывает рубашку. Вальяжно. Как наевшийся мяса тигр. И я могу это понять — он только что почти нагнал добычу. От этого холодеет между лопаток.
— Ни то, ни то, — выдыхаю, когда он касается моей кисти.
Приподнимает мою руку, недолго разглядывает мое кольцо.
— Как ты с ним связалась?
— По молодости.
Усмехается.
— Ошибка?
— Вроде того.
Он рассматривает меня, чуть наклонив голову вбок.
— Пока мне нужна твоя подпись в документах на передачу собственности.
Киваю, думая о том, что если смогу убежать сейчас, не отдавая того, что он просит, нам с Русланом останется на что скрыться.
— Принесу, — олигарх кивает в сторону журнального столика, расположенного у окна.
Я действительно вижу там бумаги и понимаю, что не сумею сопротивляться силе Сафонова. Нужно сделать что-то.
Сафонов встает. Сердце отбивает бешеный ритм под горлом.
— Мы могли бы заняться этим в ванной, — говорю ему.
Олигарх оборачивается, приподнимает бровь.
— Ты называешь секс «это»?
Отвожу глаза. Предлагать себя мужчине для меня внове.
— Дай угадаю, с Эдуардом вы не трахались вовсе? — Сафонов снова садится на покрывало и накручивает на палец мою прядь. — Он похож на извращенца.
Палец олигарха снова проходится по моей нижней губе.
Дыхание замирает на губах.
— Он дрочил на тебя в ванной, — выдает Сафонов. — Я видел камеры. Ты была слишком голодной.
Опускаю глаза. Жутко неприятно от того, что посторонний человек мог такое узнать и подумать гораздо большего, чем стоит.
— Вообще-то это не в моих правилах, — Сафонов ловит мой подбородок пальцами, кривит губы и выдыхает. — Спать с врагами… Но в этот раз не могу отказаться.
Сафонов же поднимается и трогает пряжку ремня. Зачем интересно он снимает брюки?
Сафонов шлепает по полу босыми ногами. Я смотрю на его одежду, оставшуюся лежать на полу, потому что мне очень неловко глядеть на него голого.
— В ванной, так в ванной, — доносится из коридора.
Поднимаю голову и вижу как в коридор падает полоска света, вдалеке шумит вода, слышится плеск. Сафонов явно запускает джакузи, а я оказываюсь наедине с его недопитым стаканом виски, который олигарх оставил на журнальном столике и сумочкой, которая лежит на полпути до ванной.
Сердце ускоряется. Сейчас я должна думать головой, все остальное подождет.
Только я пытаюсь вылезти из кровати, как он встает в проходе. К счастью темно, я не вижу того, что у него ниже пояса, только очерченный светом мощный силуэт.
— Ты ведь хорошая девочка и не имеешь отношения к тому, что сделал твой муж?
— Нет.
Я рада, что мне удалось не соврать в ответе на оба вопроса. Я даже не знаю, о чем он сейчас говорит — это первое и он ошибается на счет хорошей двочки — второе.
Выглядеть соблазнительно… Мне снова приходится вернуться к этому плану.
Скидываю платье и остаюсь в одном кружевном алом белье. Я никогда не одевалась так даже не Эдуарда. До мужа я была чистая, скромная, непорочная.
А наша супружеская жизнь сама по себе отбила у меня желание думать о сексе.
Смотрюсь в огромное зеркало, висящее на стене. Фигура еще девичья, тонкая. Под ребром шрам. Я правда выгляжу почти как школьница, как невинная девушка. Может поэтому Сафонов почему-то решил, что я девственница?
Это не так.
Вхожу в ванную, держа в руках спиртное. Времени у меня было всего ничего. Сафонов требовал явиться и дельный план я так и не придумала. Просто всыпала все растолченные таблетки в алкоголь — теперь там, наверное, такая доза, что можно усыпить слона.
Джакузи навороченное. Сафонов уже нежится в пене с видом довольного кота. Он больше не хищник охотящийся, сейчас олигарх вальяжный и расслабленный.
— А это… — он указывает на бутылку кивком. — Что?
— Д-для настроения.
Он усмехается. Вынимает руку из пены и растирает глаза.
— Тоже верно.
Подзывает жестом. Я делаю неуверенный шаг. Как же заставить его выпить спиртное?
Олигарх подвигается в ванне и взглядом указывает на воду. Боже мой, кажется, я мельком видела его член. Больше, чем у Эдуарда.
— Я тоже был пьян, когда впервые попробовал, — говорит Сафонов, глядя на меня. — Ну? Можешь начинать с минета.
И тут я ощущаю что-то похожее на ярость валькирии или же на кромешное отчаяние. Я должна вернуть сына и ради этого пойду на что угодно.
Откручиваю пробку и делаю огромный глоток, а потом не разбирая ничего, прыгаю к олигарху в пену, прижимаюсь к нему и нагло просовываю свой язычок между его губами.
Он реагирует мгновенно, притягивая меня к себе, срывает лифчик и почти до боли сжимает соски, но потом отпускает. Сафонов играет с моей грудью, и я чувствую, как от этого простреливает между ног. В голове плывет.
Я отвечаю на сильный, страстный поцелуй и чувствую, что дрожу.
Отрываюсь.
К черту все! Мой единственный шанс спасти ребенка — не облажаться тут.
Сафонов тянется ко мне, явно для того, чтобы продолжить начатое. Я отодвигаюсь на другой край ванной и утираю губы не понимая, что на меня нашло. Я никогда еще не испытывала такой животной страсти.
— Очень интригующе, — Сафонов вдруг принимает ту же расслабленную позу, в которой он сидел, когда я вошла.
Скалится почти как хищник. Я не вижу, но по блеску глаз догадываюсь: у него встал.
— Но ты права. Сначала минет, — а это месть.
Выдыхаю. И тут Сафонов подхватывает с пола бутылку и опрокидывает ее в себя. Видимо тоже решил… настроиться.
Я потрясенно смотрю на то как двигается его кадык. Спиртное уходит в Сафонова как в черную дыру.
Наверное, он привык так пить. Почему-то мне представляется, что он делает это одинокими вечерами, в клубах, с друзьями… просто чтобы забыть, что он теперь один.
Эта мысль отрезвляет, и я двигаюсь вперед, перехватывая бутылку. Я не ожидала, что он столько выпьет!
Там доза же… Не хочу думать об этом.
— Сначала массаж, — смотрю ему в глаза, прикрывая грудь свободной рукой.
Сафонов приподнимает бровь.
— Ну… удиви, — он поворачивается спиной. — У меня специалисток… по массажу было много.
Сказано таким тоном, словно олигарх нарочно пропустил слово «интимному». Его девочки по вызову. Фыркаю. Не удивлена.
Мышцы у него каменные. Спина перенапряжена. Но мне не впервой.
У папы часто болела шея и я училась у его массажистки, потом сама пошла на курсы, стала волонтером при больнице помогать. Благодаря этому доктора потом с готовностью занимались реабилитацией моего недоношенного сына бесплатно, даже когда на втором году его жизни на это махнул рукой Эдуард.
Сафонов прикрывает веки.
— Хорошо, — мурлычет почти как кот. — Но минет все равно остается. Тебе повезло, что я с дороги. И так устал. Глаза слипаются просто. А-а-а-х…
Он делает смачный зевок.
Сердце екает, когда я вспоминаю, какая в бутылке была доза.
Сильнее наваливаюсь на него, давлю практически всем своим тщедушным телом, но Сафонову хоть бы что. Кажется, он начинает испытывать все больше и больше удовольствия.
— М-может возьму тебя на постоянную работу… Ни одна девочка… — Сафонов уже едва бормочет, прикрыв веки, лекарство явно действует на него. — Твой муж… Знаешь, что?
— Что?
Сафонов приподнимает голову и смотрит мне в глаза. Красивый черт. Хотела бы я встретиться с ним при других при других обстоятельствах. Хотя нет. Пусть практикует свои минеты на других на своих девочках.
— Такая злая, — он касается моей щеки пальцем. — Я поклялся за то, что он заплатит по всем счетам за то, что помог отцу уничтожить жену и забрать… — глаза Сафонова закрываются, я слышу всхрап.
Тело олигарха соскальзывает в пену, и я едва не ныряю за ним.
Нет. Топить я его совсем не собиралась!
Тяжелый. Мне еле удается вытащить его на кафель.
Я замираю, обложив Сафонова полотенцами чтобы не замерз, черт, он напоминает греческую статую, если не считать размеров того, что у него пониже пупка. Член действительно большой.
Несколько мгновений смотрю на олигарха и понимаю, что он дышит. Если я и могла бы его разбудить, то как объяснила бы снотворное?
Времени и у меня, и у олигарха после выпитого не так много. А направление только одно: бежать.
И чем быстрее я выберусь, тем лучше.
Вылетаю из ванной и обшариваю брюки олигарха. Там ключи от иномарки, сигареты, презервативы.
На журнальном столике лежит его телефон. Удача!
Разблокирую кран его отпечатком пальца и несколько минут просматриваю все, что попадается на глаза. Сердце бешено колотится, я сбиваюсь с дыхания, но похоже на то, что олигарх не так прост. Он не хранит переписки в телефоне!
Вдруг появляется всплывающее сообщение и я кликаю по нему, вцепляясь руками в экран.
Это в телеграме. Ну да, исчезающие чаты. Сейчас это как будто знак судьбы.
«В десять будет в аэропорту с ребенком у терминала А, встретит женщина в сером пальто с белой папкой», — сообщение от кого-то, кто помечен как «А2».
Сердце начинает биться чаще. Кто она? Приемная мать? Новая родственница? Всякие дурацкие мысли лезут в голову.
Кидаю телефон и принимаюсь одеваться, не веря в то, что Эдуард соврал опять. Да, это уже сотый раз и все равно я снова злюсь и сбита с толку. Он ведь обещал дождаться утра… Ждать меня с сыном.
Не знаю, отчего мне сейчас больше плохо — оттого, что Эдуард мог уехать один и снова перепрятать ребенка или что я опять рискую Руслана упустить.
Когда я уже готова и стою в дверях, мне в голову приходит мысль про охрану.
Черт.
Тут же скидываю с плеч пальто Сафонова. Если выйду в таком виде, они ни за что меня не пропустят.
Подхватываю в ванной бокал и бутылку, выдыхаю, пользуюсь ключом и толкаю дверь от себя.
Снаружи тот самый охранник, который застал нашу ссору с Эдуардом.
— Валерию Валентиновичу что-то подать? — косится на меня.
Передергиваю плечами.
— Он просил еще девочек и вина.
— Будет сделано, — он зажимает в ухе наушник, а я тем временем протискиваюсь наружу.
— Простите, но он просил девочек Эдуарда. Только я знаю…
Мы встречаемся взглядами. Секьюрити смотрит на меня как кот на мышь.
— Как их позвать. Вы же понимаете, проституция незаконна. А услуги высшего класса… — охранник отодвигает меня плечом и заглядывает в номер.
Там все еще шумит джакузи, из приоткрытой двери видно лежащие на полу полотенца, следы моих мокрых ног.
Охранник стоит напротив, но я не двигаюсь.
— Неужели вы думаете, что я захотела бы остаться с козлом, который меня унижает и бьет? Он, — оглядываюсь назад, — точно лучше.
Охранник отстраняется. Зажимает наушник.
— Хозяйка скоро будет на кухне. Приготовьте вина, — диктует кому-то.
И я получаю свободу.
Спускаюсь на лифте на этаж и не теряя времени бросаюсь к пожарному выходу: сейчас или никогда.
В отеле подземный гараж и я точно знаю, что машина олигарха должна быть припаркована здесь, на вип-местах.
Мигает фарами одна из иномарок, я чувствую легкость в ногах, новая, шикарная, начищенная до блеска. Неужели удалось убежать? В это просто не верится. Это нереально!
Но глаза боятся, а руки… Руками я только что сжала руль этой дико дорогой тачки.
Помоги мне… я даже не знаю, к кому в этой ситуации обращаться, потому что я так и не получила права. Мой первый парень иногда сажал меня за руль собственной машины, но с тех пор прошло много времени.
Наконец заводится мотор и я, холодея, давлю на газ.
Мать и не на такое способна ради ребенка. Груда металла срывается с места, и я чувствую, что начинаю кричать, но я это не очень слышу. В салоне играет музыка, рычат детали двигателя под капотом.
Мама!
Я как бешеная валькирия, наверное, сейчас — в последний момент успеваю вывернуть руль и дать по тормозам.
Выдыхаю. Я вписалась в ворота, но я совершенно точно слышала металлический лязг. Теперь машина олигарха уже не такая блестящая.
Вдавливаю в пол педаль газа, потому что при выезде с территории шлагбаум.
Я никогда ни на чем никуда не врезалась. Вообще я с чужих вещей привыкла пылинки сдувать.
Из будки выбегает охранник, а я смотрю прямо — на препятствие. Ведь это только в фильмах показывают как шлагбаумы разлетаются в щепки, стоит только супергерою подъехать. Интересно, в жизни это так?
Все эти годы я слишком долго терпела, ведь так учила меня мама — будь правильной, не опускайся. И я демонстрировала гордость. Даже не сказала ни одного бранного слова.
— Пошли вы все нахрен! — с этими словами я сильнее утапливаю педаль.