Глава 22

Сергей

— Что…ты…делаешь… — шепчет Анжелика, когда я притягиваю девушку к себе. В ее глазах плещется космос, и у меня сносит крышу — я вижу отсвет ярких звезд, хвосты пестрых комет. Она закусывает алую губу, и я не жду больше.

Все, что мне нужно прямо сейчас — это она.

Она и никто больше.

Плевать на все.

На всех.

Сейчас, когда вокруг так тихо, адреналин схлынул, и сердце гулко отдается там-тамами в груди, я хочу только одного.

Ее.

Опускаю свои губы на ее, и она замирает. Вздрагивает. Но сейчас все не так, как прежде. Нет той дикости. Нет того звериного напора. Есть только одно — невыносимое, раздирающее напрочь притяжение. Тяга звенит в каждой жиле. Бьется в каждой вене.

Анжелика поддается нежному напору. Она раскрывает свои губы, и я вторгаюсь в нее. Заявляю свои права. Утверждаю свои и ее границы. Сплетаю свои пальцы с ее. Легкими, гибкими, тонкими. Даю ей свою силу. Даю ей свою власть.

Мое тело начало думать за меня. Вместо меня. Мной.

И я почувствовал.

Ощутил ее волнение. Ее затаенные страхи. Ее приглушенную боль.

Она хотела меня. И при этом очень боялась.

Думала, что я смогу причинить ей боль?

Глупая.

Я бы скорее отгрыз себе руку, чем позволил ей пострадать. Даже от себя самого.

Мои поцелуи кружили вдоль скул, исследовали секретные места за розовым ушком, спускались к ключице. Ослабляя ее скованный настрой, расслабляя все мышцы, пуская по ним желание.

И вот она уже отзывается — дрожит в предвкушении. Дышит неровно, часто, дробно. И цвет…Закрыть глаза и не видеть волшебства, которое творится с ней — невозможно. От возбуждения щеки стали краснее, губы — полнее, ярче. И поэтому даже простое прикосновение пронзает острой иглой весь позвоночник, ударяет в пах.

Никогда до этого дня я не испытывал такого всепоглощающего наслаждения. Как будто из всех пор моего существа, вся кровь устремилась в один единственный орган, переполняя его. Я чувствовал, что каждая минута промедления наполняет меня страхом, боязнью, что могу не выдержать и испортить все своим напором, вбирающим в себя, вбивающимся в недра женского тела до алой крови.

Я впился в ее губы поцелуем, дразнящим, нежным, но все больше распаляющим желание, и она отвечала мне с жаром, с готовностью, от которой у меня сносило крышу.

С жадностью втянув в рот упругую, похожую на большое яблоко грудь, я чувствовал, как груди ее набухают, делаются полными от томящего ее желания.

Руки Анжелики становились все более смелой, она притягивала меня к себе сильнее, желая сделать мои ласки провокационными. Жаркими. Отпустить на волю того хищника, который сейчас чувствовал свою добычу также сильно и хорошо, как во время охоты в лесу.

В моей груди зародилось чувство, что то, что происходит сейчас между нами — очень правильно. Своевременно. Нужно и важно для нас обоих. Для нашей дальнейшей жизни.

Как будто вселенная приказала нитям наших судьб сплестись в одну.

В самой сердцевине души кольнуло знакомое ощущение, теплое, забытое, родное… Кажется, это была нежность.

Я притянул Анжелику к себе ближе и поцеловал ее в висок. Мне ужасно хотелось прикасаться к ней, целовать, гладить, чтобы она расслабилась и успокоилась. И я делал это. Целовал каждый выступ тела, избавляя от одежды, которая падала на пол у ног. Медленно и осторожно подхватил на руки, опустил ее легкое дрожащее в предвкушении тело на диван и раздвинул ее бедра, прямо перед собой.

Сжал ее бедра и опустился ниже, чтобы пустить в ход язык, пальцы, теплый воздух.

Я буквально утонул в поцелуе. Бесконечном, сладостном, заставившем забыть меня все на свете. Анжелика негромко застонала, выдавая свое состояние — ей было хорошо, так хорошо, как никогда не было.

В этой полутьме под защитой своего дома я впервые за мной лет открывал свое сердце, и было ощущение, что сама планета начинает вращаться в другую сторону.

Ничего и никого вокруг больше не было.

Губы впивали в себя податливое тело и сами тонули в непрерывном поцелуе, томительном и восхитительном. Тело Анжелики извивалось, она прижималась больше влажным жарким естеством к губам. Чувствуя, что Анжелика готова замереть в судорогах последней истомы, я снова вдохнул в себя ее аромат, который так кружил голову.

Член набух и был готов прорвать преграду из одежды.

Я расстегнул брюки и одним рывком избавился от них, бросив туда же, где покоились наши тряпки, ставшие ненужными в момент единения двух тел.

Она смотрела на меня пристально, полуоткрыв рот, и ее совершенное, красивое тело было словно вылеплено из гипса, окрашено в нежнейшие цвета, манило попробовать его на вкус.