17. «Правила»

Он целует меня настолько жадно, что я не успеваю вздохнуть. Стараюсь отвечать, попав в бурное течение реки, только вот в основном плыву по нему. Бороться — не хочу; управлять — не умею. Но мне нравится.

Господи, как мне нравится…

Его руки на моих бедрах, которыми секунду, а может быть сто лет назад, он подхватил меня и посадил на стол. Его отпечатки оставляют ожоги, а еще круги на воде, где вода на этот раз — я. Расхожусь по всему своему существу дрожью и мурашками. Горю. Правильно горю, как никогда не горела, но всегда мечтала.

Меня сводит с ума. Эти ощущения, вихрь, его губы, запах, пульсация между ног и плотно сжатый узел внизу живота, от которого очень хочется потереть ногами друг о друга. Чтобы снять. Да, чтобы хотя бы немного снять это напряжение… но я не могу. Он стоит прямо передо мной, прижимается, пожирая и уничтожая все сомнения, боль и обиду.

Глаза закатываются от наслаждения, когда он спускается к шее. Потом прикусывает ее ощутимо, и я двигаюсь еще ближе. Тело само знает, что делать, прижимая его сильнее к себе ногой. Марат тихо стонет или рычит? Я не понимаю. Но этот звук вызывает во мне еще больший прилив желания…

— Господи… Марат Ильясович, — шепчу, как в бреду, откидывая голову назад.

Хочу дать ему площадь всей себя для того, чтобы он никогда не останавливался.

Касайся меня, умоляю.

— Еще…

Он вздрагивает. И я могла бы расценить это, как плохой знак? Может быть, даже задумываюсь о том, что надо было бы и помолчать? В такой-то момент. Но нет. Нет! Это не в плохом смысле. Так, будто падают оставшиеся барьеры, окончательно опуская забрало.

Марат быстро скидывает с себя пиджак, берется за лацканы моего халата и тянет его вниз. Я бы непременно смутилась, зная себя, но не в такой ситуации.

Слишком.

Много.

Эмоций.

Они перекрывают все чувства остальные, выдавая одно только возбуждение. Я не страдаю от вины, смущения, ни от чего, кроме необходимости стать его до конца.

Тук-тук-тук

Предательский стук в дверь не дает этому безумию разрастись во что-то большое. Марат резко замирает, тяжело дыша. Я ему в такт отдаюсь.

Мы оба молчим.

Потом он медленно поднимает глаза на меня, а в них только грамм разума и остался; он тоже хочет, его не отпустило.

— Кого-то ждешь? — спрашивает до боли сексуальным голосом, импульс которого отдается во всем моем теле.

Я из-за него говорить не могу. Завороженно смотрю на предел всех моих грез, на эквивалент всех моих фантазий, на мужчину своей мечты. Он идеален. Взъерошенный, горячий, распаленный. Дикий…

Господи, какой же ты красивый.

— Дана, — угрожающе зовет, придвигаясь ближе ко мне, касается слегка носом моего, шепчет в губы, — Кажется, я задал тебе вопрос.

Твою. Мать.

Его эта императивность — это что-то… она сводит с ума по новой, не отпускает, не дает мне думать.

Я только и могу, что помотать головой, а сама жадно ловлю каждую черту его лица.

Идеальный.

Мужчина моей мечты.

Стук повторяется. Марат выгибает брови, усмехается, а потом слегка касается моих губ и низко говорит.

— Похоже, ты врешь мне?

— Нет! — слишком высоко отрицаю, вызывая в нем новый смешок.

Он упирается руками в стол, наклоняется, чтобы смотреть мне в глаза — и это немой приказ.

Рассказывай.

— Я просто… я ванну… в смысле… ну… фрукты… заказала. Потом хотела на ужин… я…

Заткнись! Жмурюсь, проклиная себя за тупость, за то, что я тараторю, как автоматная очередь.

Идиотка…

Наверно, он так и подумает: идиотка! Но он не думает. А может быть, и да, я этого никогда не узнаю. В реальности Марат лишь тихо смеется.

А я вдруг раскрываю глаза и испуганно выдыхаю.

— Ванна! Черт!

Слегка отпихиваю его и бегу останавливать воду. Затопить номер — это последнее, что мне нужно, особенно когда я так решительно заявила о своей независимости.

Успеваю за секунду до того, как вода польется на пол.

Мда. Независимая. Не ребенок. Ага, конечно.

Чертыхаясь, стараюсь максимально аккуратно засунуть руку внутрь, чтобы вытащить пробку, при этом не облажаться еще больше. Конечно, получается так себе. Все-таки выплескиваю часть себе на тапочки…

Блин.

С досадой вздыхаю, а когда озираюсь в поисках полотенца и натыкаюсь на свое отражение — поражена. Щеки горят, глаза блестят и губы алые от поцелуев. На шее небольшой засос, рядом укус. Кончиками пальцев провожу по следам, которые точно подтверждают, что это я себе не придумала. Он правда… там… в моем номере.

И от меня пахнет его парфюмом. А в трусиках мокро настолько, что это становится проблемой.

Дверь закрывается, я вздрагиваю. Наверно, Марат принял мой заказ, а теперь ждет меня… меня…!!! Мне, конечно, очень хочется спрятаться здесь и не выходить, потому что так будет правильно, но… я хочу совсем другого и делаю по-другому.

Поправляю халат, потом волосы, а потом выхожу. И правда, заказ он принял. Теперь красивая тарелка с фруктами стоит на столе, где я только что сидела, а он стоит у окна. Пиджак аккуратно повешен на спинку стула.

Я почему-то знаю, что он понял — я уже здесь, — но не поворачивается. Так и стоит, разглядывая город. Молчит. И я молчу. Не знаю, что сказать… сейчас, когда нас разделяет расстояние — думать легче. И я понимаю, что только что чуть не произошло, поэтому краснею гуще. Обнимаю себя за плечи, смотрю на мокрые тапочки…

Что ты здесь делаешь?

Так хочется спросить: что ты, черт возьми, здесь делаешь? Зачем душу мне рвешь?

Но когда я хочу действительно задать этот вопрос, что-то мне мешает. Будто если я сейчас рот открою — он уйдет; поймет, что облажался и сбежит. А я так боюсь… я так не хочу, чтобы он уходил…

— Предлагаю поужинать, — наконец-то слышу от него, — Заодно поговорим. Я буду ждать тебя в ресторане.

Марат разворачивается, снимая по пути свой пиджак, и уходит. Не глядя на меня.

Это немного… ладно, это много напрягает, но я отбрыкиваюсь. Вообще, по-хорошему, было бы правильно послать его в задницу со своими приказами, только это явно не моя история. Не про сильную и независимую женщину. Она про дурочку, которая находит оправдания, старается не замечать топора над своей головой, даже радуется, когда идет на плаху.

Вон… платье выбирает.

Я меряю несколько, прежде чем останавливаюсь на третьем. Белое с синими цветочками, оно чуть ниже колена, но с высоким вырезом по бедру и красивым декольте, как у принцессы. Волосы свои распускаю, потом, нет, все-таки собираю их в хвост, чтобы показать шею. И снова распускаю, когда вспоминаю следы, которые он на мне оставил. Почему-то мне страшно, что они приведут его в чувства и оттолкнут от меня, а меня от настолько желанного "его"…снова назад. Даже в минус. Нет, я не хочу ни обратно, ни в минус. Надеваю босоножки на тонкой шпильке и выхожу.

***

В этом отеле просто потрясающий ресторан. Во-первых, высокая кухня с шикарными блюдами французской кухни, которую я так люблю. Она всегда отправляла меня в детство, когда мы с папой хозяйничали за плитой. Во-вторых, вид… ох, этот вид… Я, наверно, только из-за него и выбрала именно эту гостиницу. Весь город на ладони. Можно попить вина и покурить кальян на крыше, пока Питер тонет в кровавом закате, как сейчас.

Я залипаю на мгновение, стоя у прозрачных дверей, а потом меня ведут дальше. Марат занял столик, слава богу, на террасе. Он снова снял пиджак, повесив его на стул, закатал рукава рубашки и расслабил верхние пуговицы.

Курит.

Смотрит вдаль и медленно затягивается, выдыхая избыток дыма носом. Если честно, в этот момент я немного жалею, что не умею рисовать, потому что он был бы прекрасным объектом для создания еще одной картины «Дориана Грея». Я могу фотографировать, но это тоже не туда — фотоаппарат я с собой, очевидно, не взяла. Да и фотографировать его сейчас было бы нелепо, согласитесь? Тогда я на мгновение закрываю глаза и отпечатываю этот ментальный кадр на задворках своего сознания.

Знаю, что хранить буду вечно. Даже если этот разговор закончится плохо…

Но вот. Марат поднял на меня глаза, и я понимаю, что время кончилось. Подхожу, сажусь напротив. Нам выдают меню. Я так волнуюсь, что не слышу абсолютно ничего из того, что говорит официантка. Наверно, что-то про блюдо дня, может быть, про какие-то акции? Нет, ни слова не разобрать. В ушах долбит пульс, а внутри меня что-то ежится и топорщится.

Я сегодня точно не поем. Просто кусок в горло не полезет, да и обстановка такая напряженная. Марат смотрит мне в глаза, вдруг резко поднимает руку, обрывая официантку, и быстро делает заказ. Я и его не слышу, но ловлю себя на мысли, что мне нравится, как он себя ведет. И, кажется, он волнуется не меньше моего? Это радует. Почему не знаю, но радует.

Наконец-то мы остаемся одни, только ничего не меняется. По-прежнему в молчаливом плену, мы смотрим друг на друга слишком долго, чтобы я смутилась первая.

Прячусь, разглядывая тарелку, заправляю волосы за ушко и тихо спрашиваю.

— О чем вы хотели поговорить?

Официантка возвращается с вином. Наполняет два бокала, дарит дежурную улыбку и уходит. Марат берет бокал и делает большой глоток, глядя на золотые крыши Питера. Я пошевелиться не осмеливаюсь.

Господи, ну что ты тянешь?..

— Я не уйду от жены, — вдруг звучит тихое, и так как я не ожидала вообще ничего уже, пару раз хлопаю глазами.

Мозг уже знает, но старается все равно побыстрее донести информацию до сознания. Получается с трудом, а когда до меня доходит, я тоже беру бокал и делаю глоток.

Потом киваю.

— Я знаю.

— А так ли это? — хмыкает Марат, глядя все это время на меня, — Ты уверена?

Бесит.

Бросаю на него злой взгляд, но… на что злиться? Он со мной честен, а это же лучше, чем если бы он врал?..да?

— Да, я уверена.

— Хорошо, если так, потому что все, что я могу тебе предложить — это интрижка. Ты этого хочешь?

Я хочу, чтобы ты был моим.

Вот она правда, которую озвучить я не решусь, конечно же, а что на ответить и вовсе не знаю — снова прячусь. Разглядываю город, стараюсь быть меланхоличной, пока внутри меня все переворачивается к чертям собачьим.

— Зачем вы приехали?

Марат молчит долго. Настолько, что мне становится любопытно, и я снова бросаю на него взгляд. А он злится. Смотрит в ответ и бесится, дальше зеркалит меня и тоже прячется в созерцании умирающего солнца этого странного дня.

— Потому что меня к тебе тянет.

Звучит еще тише, но я слышу каждое слово, а сердце подскакивает до самого горла.

Господи. Что? Что он сказал? Он правда это сказал?!

— Тянет?

— Я тебя хочу, — резко перебивает, вкручивая в меня свои глаза, похожие на новую бурю, — И я хочу тебя дико. Ты довольна?

— Вы так говорите, будто это моя вина.

— А нет?

— А да?! — выхожу из себя и даже повышаю голос, потом шиплю, прищурившись и подавшись чуть вперед, — Я не виновата, что ваша жена…

— Стоп.

— Что?

— Если у нас что-то будет, ты должна кое-что понять.

— И что же?

— Мы никогда не будем говорить про мою жену. Она — табу. Мой брак — туда же. Никаких вопросов, никаких советов, никаких умозаключений. Мы этого не касаемся.

Поджимаю губы и откидываюсь на спинку стула. Мне обидно, честно обидно, прямо до слез. Тупость какая-то. Если бы ты ее любил, разве был бы здесь? Что за маразм хвататься за мертвое? Это с возрастом приходит, да? Страх отрезать лишнее, когда оно уже действительно тебе не по размеру?

Хмыкаю.

— И какие еще правила у нас будут?

Марат делает крупную затяжку, а у самого глаза горят азартом.

— Никому не рассказывать. Наш роман — тайный; ты о нем не говоришь.

— А кому мне говорить?

— Никому, я только что это обозначил.

Сука. Смешно? А я же вижу, что он насмехается.

Нет, нельзя ронять лицо!

Гордо нос вздергиваю сложа руки на груди.

— Еще?

— Никаких соплей. Я ненавижу слезы.

— Это условие?

— Рекомендация. Будешь рыдать, чтобы мной манипулировать, оборву жестко. Будет очень неприятно. Условие — ты не строишь иллюзий. Мы будем встречаться, пока Анны нет в городе. Когда она вернется — все закончится. Без слез и истерик. Еще раз. Я люблю жену и от нее не уйду. Даже ради тебя.

— То есть я для вас что-то вроде…

— Это неважно, кто ты для меня. Мы в это не лезем.

— А что же мы делаем?

— Занимаемся сексом. Все. Это просто секс. Ничего, кроме него, мне от тебя не нужно, и тебе от меня тоже. Не должно. После того как все закончится, мы сделаем вид, что этого вовсе не было.

Если в какой-то момент я принимаю этот разговор за флирт, то теперь он выезжает на какие-то совсем противоположные рельсы. На них ухабов дохрена, валунов, от которых меня подкидывает и давит. Режет. Это жестокие рельсы, они доставляют много боли, как если бы тебе в голову пришло проглотить раскаленные лезвия.

Опускаю глаза, хмурюсь, чтобы не заплакать. Марат тихо добавляет:

— Думай. Другого я тебе предложить не могу.

Перед нами опускаются тарелки, как занавес.

Он берет вилку и медленно накручивает на нее макароны, а я не могу притронуться ни к приборам, тем более к еде. Кажется, меня стошнит, если я съем хотя бы кусочек.

Так больно…

Незаметно вытираю слезу и смотрю на город. Только не плачь… не плачь… нельзя.

Он не любит слез.

Тихо выдыхаю и делаю глоток вина, а сама думаю. От такого предложения любая уважающая себя женщина откажется, еще пощечину влепит, но… это же мой шанс? Он здесь не просто так, да? Не просто же… может быть, ему просто нужно узнать меня, чтобы понять? Я — то, что ему нужно. Не она. Та, которую надо ловить с утра, как туман голыми руками.

Она — туман. А я — реальность.

Не замечаю, как он заканчивает трапезу. Возвращаюсь на землю от реплики:

— Ты ничего не ела.

— Не хочу.

— Понятно. Я провожу?

Слегка киваю, мы встаем и покидаем ресторан уже в сумраках. Спускаемся на нужный этаж; мой этаж. Все это время я чувствую, как между нами снова что-то начинает гореть, даже несмотря на то, что стоим мы на расстоянии.

Искрит.

Я бросаю на Марата взгляд, замечаю, что он наблюдает за мной через отражение в дверях. Потом сжимает кулак. Напрягается. Прикрывает глаза.

Я — твой самый большой соблазн, да? Скажи это. Хотя нет, не надо, не говори. Ты отрицать будешь, я почему-то знаю, но чувствую — так и есть.

Ты не просто так здесь.

Не просто потому что «хочешь». Тебе просто нужно понять. Тебе нужно время. И я. Ты непременно поймешь…

С такими мыслями, воодушевившись, мы оказываемся у моей двери, которую я ловко открываю ключом. Потом смотрю на него. Марат не сводит с меня глаз, как завороженный. Он напряжен еще больше, спрятал руки за спину, и я внезапно догадываюсь «почему» он не смотрел на меня в своей квартире, когда уходил из номера, почему сейчас продолжает прятаться. Ты боишься, что не сдержишься, да? Я тебя тяну. Так ты сказал. Я тебя притягиваю…

Слегка улыбаюсь.

— Зайдете? — спрашиваю тихо, Марат резко смотрит мне в глаза.

— Тебе нужно время подумать.

— Я уже подумала.

— Дана…

— Так вы зайдете?

Отхожу на шаг, пропуская его вперед. Давай, ты начал эту игру — давай, делай шаг. Ты поймешь. Я — то, что надо.

Марат долго смотрит на меня, решаясь, но я знаю… что-то подсказывает мне, что это неизбежно.

Он делает один шаг, а потом проносится мимо, как ветер.

Чтобы не передумать.

Тебе тоже страшно, да? Потому что ты знаешь, что это не просто секс. Все будет намного серьезней…