19. «Знак»

Марат уехал ночью, а с утра прислал за мной машину. Не знаю, чему я так радуюсь теперь, сидя на заднем ее сидении. Хотя нет, почему же не знаю? Это забота. Такая ласковая, нежная; я ей наслаждаюсь и совсем забываю, как всего пару часов боялась, что все это — выдумка моего воспаленного мозга.

Не выдумка.

Когда я поднимаюсь в офис, Марат уже здесь. Он на телефоне, говорит с кем-то важным и все равно находит время подарить мне взгляд. Уже совсем другой взгляд. Горячий. И улыбается по-другому. Тихо, спокойно, как прежде, но где-то в уголке его губ прячется правда, секрет, который теперь у нас есть.

— С добрым утром, — говорит мягко, поднимается в ответ на мой кивок.

Я смущена; я совсем не знаю, как себя вести — для меня так ново все вокруг. И я сама себе по-новому как-то воспринимаюсь. Еще не успев понять, что я теперь другая Даниэла, я нахожусь где-то между.

Поэтому отворачиваюсь наспех, как сделала бы прошлая я, но когда Марат подходит и кладет руки мне на бедра — дышу чаще, как новая я. Улыбаюсь, глаза прикрываю и откидываюсь ему на грудь. Он оставляет нежный поцелуй на моей шее и шепчет:

— Как ты себя чувствуешь?

Черт…

Мне не приснилось. «Мы» — правда были…

Тело откликается ему сразу. Я чувствую мурашки, бабочек в животе и плотный узел, возникающий сразу, как мне удается до конца понять, что он так близко. Обнимает меня. Прижимает к себе, а в спину мне упирается еще одно доказательство того, что все действительно было.

— Хорошо, — шепчу еле слышно, а вот вздыхаю слишком громко.

Марат повторяет за мной, выпустив воздух сквозь плотно сжатые губы. Интересно, о чем он думает? Ему понравилось? Я так хочу знать, но так боюсь спросить, поэтому просто молчу. Чувствую, как он обнимает меня еще теснее, как губы его скользят по коже, как он вдыхает ее запах.

А я так хочу его поцеловать…

Мне кажется, только так я окончательно все пойму, поэтому поднимаю глаза на него и вижу ту самую поволоку, которая была вчера. Совсем слегка касаюсь пальчиками колючей щеки. Мне страшно, что если я буду давить, он просто растает в воздухе, как очередной, особо жестокий мираж.

Но нет. Нет! Все было на самом деле! Да, Даниэла. Ты теперь женщина; его женщина…

Тянусь за поцелуем, который он берет сам и скорее, чем я. Запустив пальцы в волосы, Марат тянет меня на себя, а потом я проваливаюсь обратно в нашу ночь.

Все происходит так быстро…

Папки, которые я так и не закончила разбирать, падают на пол, а я занимаю их место. Марат встает между моих ног и продолжает целовать, лишая разума. Кажется, он сам его лишается…

Где-то на задворках сознания я слышу, как звонит телефон, но он… ему плевать. Да и мой разум… черт, он тоже меня не слушается почти. Я будто стала одним, сплошным желанием, которое тянется к нему. Только к нему…

Марат спускается к моей шее, жадно целует ее, и я знаю, что он снова оставляет на ней следы. А я этого хочу. Я хочу, чтобы он сделал меня своей снова и никогда не останавливался.

Но это все не вечно…

Горечь неожиданно наполняет все мое существо.

Это совесть. Она никуда не делась, и за эту ночь, клянусь, успела сожрать меня, воскресить и снова сожрать. Сейчас она продолжает, даря такую неожиданную, но нужную хладнокровность…

— Марат, телефон.

Он продолжает. Как дьявол, который не слушает своих грешников, пока они умоляют его остановиться — он ведь знает, что они ему уже принадлежат. А это? Это просто притворство. Попытка сохранить подобие собственной души. И выглядит она настолько жалко, насколько грех, который ты все равно повторишь, сладким.

А ты повторишь.

Я это знаю…

— Марат, — упираюсь ему в грудь, а у самой глаза закатываются от наслаждения, — Марат, тебе звонят.

Он неохотно отстраняется. Заглядывает мне в глаза, но сказать ничего не может — кивает только. Идет обратно к столу, пока я спускаюсь на пол, снимает трубку.

А через секунду, будто ничего не было, спокойно отвечает. Ну как? Насколько позволяю обстоятельства.

— Да?

Я поворачиваюсь спиной. Мне страшно вдруг, что это звонит Анна. Я не хочу слушать их разговоров, но у меня нет выхода, и я это тоже понимаю. Потому что дала согласия, которое не могла не дать.

Прикрываю глаза, сжимаюсь, ожидая худшего, как вдруг…

— В смысле?!

Аж подскакиваю от крика Марата. Резко поворачиваюсь. Он окончательно скинул с себя похоть, теперь собран, но зол.

Что-то случилось.

— И как это, блядь, понимать, а?! Какого черта?! — оппонент что-то говорит, Марат прикрывает глаза на миг, потом кивает, — Ничего не трогайте! Я сейчас приеду!

Сбрасывает звонок сильным ударом трубки о стол. Я вздрагиваю еще раз, сама смотрю на него во все глаза. Таким злым я Марата еще не видела, и мне горько признавать, что даже таким он мне нравится, хотя я обычно стараюсь избегать агрессивных людей.

Нет. Это его не касается.

Марат выглядит шикарно, влечет только больше, когда позволяет себе опустить рамки или вовсе стереть их, как было со мной…

Делаю маленький шаг и зову тихо.

— Марат Ильясович?

Он глухо усмехается, поднимает на меня глаза.

— Снова?

Ругаю себя безбожно. Ну ты и дура, конечно...

— Прости. Это привычка.

— Ничего.

— Что-то случилось?

— На объекте проблемы.

Он берет пиджак, надевает его. Достает ключи, снимает с беспородной зарядки свой айфон и часы. Все делает быстро и говорит мне тоже быстро, по пути застегивая модный ремешок на своем запястье.

— Я не знаю, через сколько буду. Отвечай на звонки, записывай, а еще разбери эти папки.

Я только успеваю кивнуть, а дверь уже бьется о косяк.

***

Этот день для меня — борьба. К сожалению, на борьбу Марата она непохожа; я сражаюсь не с внешними обстоятельствами, а с собственными принципами и моралью. Со своей совестью.

Она вопит: ты все делаешь неправильно!

А все начинается так просто…

Я подхожу к его столу, чтобы поискать там нужные мне документы, но натыкаюсь на фотографию. Обычную, казалось бы, но такую важную. Это снимок с его свадьбы, когда они с Анной действительно друг друга любили.

Медленно опустившись в его кресло, я вздыхаю, аккуратно подцепив ее. Я уже видела этот снимок в прошлом, конечно, но теперь все предстает в каких-то совершенно других красках.

Не они, разумеется.

Нет, они по-прежнему улыбаются со снимка. Марат в красивом костюме обнимает свою жену сзади. Он моложе себя теперешнего, он улыбается, и глаза его блестят иначе. А она? Нет, Анна Керн не изменилась. Все такая же шикарная, как и прежде, только как мне кажется, чуть реальней. То есть, более живая и настоящая какая-то.

Столько лет прошло…

Да не так уж и много, если честно. Они поженились, когда мне было шестнадцать. Встречались до этого три с половиной года. Почти шесть лет в общей сумме. Их отношения равны ребенку, который вот-вот пойдет в школу, но которого все еще нет.

А он будет.

Я на миг прикрываю глаза, когда думаю об этом. О времени, когда между нами все закончится, когда они переживут сложный момент собственных отношений, которым я так вероломно, нагло воспользовалась, встанут на ноги. Они пойдут дальше, а я… Нет, я не питаю иллюзий и все прекрасно понимаю. В этой истории, увы, как бы мне ни хотелось… но это я отрицательный персонаж. Та самая «плохая» женщина, которая ради своего счастья разрушает чужой брак.

Нет! Я не хочу об этом думать! У нее был шанс, она предпочла себя и свою карьеру! Она виновата!

Отбрасываю фото, слишком резко встаю, а потом и вовсе ухожу из кабинета на мансарду, где стараюсь работать, как мне было велено. Обложившись папками, телефонами, делами, я стараюсь изо всех сил спрятаться за ними, как за толстой стеной своего замка, но… То и дело взгляд цепляется за его стол и за фото.

Господи, что ты творишь, Дана? Что же ты делаешь?..

Перед глазами мелькают картинки прошлой ночи. Широкий разворот его плеч, его лицо, пока он был на мне. Сладкие губы, на вкус лучше порока. Его горячий шепот на ухо, и ни с чем не сравненное ощущение… целостности. Единства. А еще дикого возбуждения, которое переросло в оргазм. Мой первый с мужчиной, и я знаю, что дальше будет только лучше. Когда не будет боли, но не будет ли ее?

Снова бросаю взгляд в сторону его стола. На улице уже смеркается, вдали слышен топот копыт по мостовой, а я… боже, схожу с ума.

Переливать все, что ты думаешь, из одной посуды в другую, а по факту тупо бросаться из одной крайности в обратную — это сложно; такое состояние выматывает. Я устала настолько, что еле могу разобрать, что написано в анкете очередного работника. С негодованием замечаю, как мало сегодня сделала, хотя обещала… черт, мне совсем с этим всем как-то сложно…

Прикрываю глаза, откинувшись на спинку дивана.

Боже, дай мне знак, что делать? Я не хочу быть сукой из всех этих до боли цепляющих историй, но… что если он — моя судьба? Ведь так не относятся к своим любовницам. И то, что было этой ночью… разве это «просто секс»? Разве он не должен был просто уйти, когда все закончится? Зачем он принимал со мной ванну? Говорил? Обнимал? Марат знал, что между нами ничего больше не будет, а остался. Он все равно остался. Что если… он просто отрицает, но скоро поймет? То, что я знаю уже столько лет…

В этот момент дверь в кабинет открывается, и я резко поворачиваюсь. Марат заходит внутрь и сразу смотрит на меня. Слегка улыбается. Устал… он такой уставший. Рубашка расстегнута на груди, рукава закатаны.

Кидает пиджак на стол Катерины небрежно, потом обходит диван и садится рядом со мной. Откидывает голову назад, закрывает глаза.

Черт, он правда так устал, а я говорю такую глупость…

— Прости, я не успела все сделать.

Марат тихо усмехается.

— Догадался. Звонков много было?

Нет, просто я себя жрала ложками.

— Ага.

— Не думай об этом. Доделаешь завтра или потом. Когда время будет. Не знаю, когда оно будет, правда…

Вздыхает, но глаза не открывает. Я молчу, совершенно не понимаю, как на это реагировать и могу ли я вообще как-то реагировать? Задавать ему вопросы? Доставать? Или лучше посидеть тихо, чтобы не мешать?

Мое любопытство все-таки пересиливает. Я за него себя кляну, конечно, и все равно спрашиваю…

— Расскажешь, что случилось?

Пару мгновений ничего не происходит, и я уже думаю, что, наверно, он не слышит вопроса. Может быть, вовсе заснул? А может, просто игнорирует? Как вдруг Марат открывает глаза и переводит на меня взгляд.

Черт. Я не могу его прочитать, но мне кажется, что он злится? Блин!

— Прости… — трясу головой, прячусь на листах анкет от него, — Не надо было спрашивать. Это не мое дело, просто…

— Да нет.

Что?

Резко возвращаюсь к нему и вижу улыбку.

— Наоборот.

— Что «наоборот»?

— Спасибо, что спросила. И за то, что тебе действительно интересно — тоже спасибо.

Мое сердце замирает. Неужели… это знак? Это он и есть, да?

Я нужна ему.

— Иди ко мне, — говорит тихо, стоит мне только подумать об этом, и сердце тут же взрывается жаром в груди.

Так хорошо…

Я почти задыхаюсь от счастья, забыв обо всем, что так сильно мучило меня весь день и ночь. И про договоренность нашу, и про фото, про Анну — обо всем забываю, улыбаюсь только. Подползаю к нему ближе, Марат помогает забраться к себе на колени, и когда я обнимаю его — он обнимает меня в ответ.

А потом целует.

И в этом я вижу ответ на все свои метания, а еще великое счастье. Жаль, что тогда я не знаю, как дорого мне придется платить за это счастье собственной душой. И как страшно на самом деле, когда ты получаешь то, что так сильно хочешь. Как это может быть больно…