23. «Мари и Щелкунчик»

Анна

Как же потрясающе в этом году украсили зал!

Конечно, они делают так каждый год, и я почти не удивляюсь великолепному убранству, что ежегодно отправляет меня в сказку. В прошлый раз это была белая вечеринка, в позапрошлом — лебединое озеро. А в этом… ох, боже! Щелкунчик!

Я с детства обожаю эту сказку. Для кого-то Новый год ассоциируется с фильмом «Один дома», для кого-то с «Гарри Поттером», а для меня только с Щелкунчиком. Как будто вчера это было — мы с мамой наряжаемся в красивые платья и идем в театр. Вокруг также красиво, много людей в шикарной одежде, много света. Огней. А потом происходит это — лучшее на свете представление на лучшей сцене России. В Москве.

Иногда я скучаю по Москве, но чаще все-таки по маме. Она умерла, когда мне исполнилось восемнадцать, а отец и того раньше. Его убили партнеры по бизнесу, благо у мамы были свои накопления, иначе мы бы остались на улице. Это один из ее многих уроков, которые я тоже хорошо помню: даже если у тебя есть муж, который тебя любит, всегда имей подушку безопасности. Всегда!

Всякое может произойти, как ты видишь, малышка, — говорила она, наливая в высокий бокал вино с терпким, сильным ароматом сливы, — Ты должна быть защищена абсолютно всегда.

И я этому уроку следую. Марат зарабатывает достаточно, чтобы не претендовать на мои гонорары и мою недвижимость в столице, к которой прибавилась и квартира в Питере — наше семейное гнездышко, которое он записал на меня: да, мамуль, как ты видишь, я все помню и всему следую.

А теперь снова о Щелкунчике.

Так забавно получается, что истории, которые мы в детстве выбираем, как свои любимые, потом, много лет спустя, имеют такой отклик в реальности. Взять хотя бы Марата! Он же вылитый Щелкунчик! Нет, не урод, разумеется, потому, что его внешности можно позавидовать! Да и мне завидуют. Я знаю. Как единственной, кому эта внешность принадлежит! Но сейчас не об этом. Я говорю про его душу. Когда мы только познакомились, Марат был чистой воды сухарем! Мне, как девушке, которая любит посмеяться, он показался совсем каким-то… безжизненным. А потом я его узнала. И каким он может быть страстным, и каким веселым, интересным. Просто из-за природной скромности и своего происхождения — а он родился в семье обычных людей, не то что я — он многого не знал и стеснялся. Спустя много лет я из него человека сделала, который отлично разбирается в брендах, правилах хорошего тона, искусстве, кино. До меня это был темный лес, и я горжусь, что смогла превратить своего Щелкунчика в принца. Правильно ведь говорят, знаете? Что мужчина — это всегда отражение женщины.

Кстати, а где он?

Отвлекаюсь от созерцания и светской беседы, верчу головой. Марата нигде нет. Он у меня фигура видная и статная, так что его сразу можно выделить из толпы, но в этом обилии черных смокингов нет моих родных плеч, и мне это не нравится. Все же видели, КТО заявился на наш Новый год.

Господи, надеюсь, что он не с этим человеком…

Я молюсь, конечно, зря. Марат до сих пор отличается отвратительным чувством такта, а что говорить про его репутацию? Ему на нее вовсе будто плевать! Нет, срока нашего брака мало, чтобы привить ему понимание: репутация — это все, что у тебя есть. Это главное. И если он будет продолжать водить дружбу с этим… кхм, мужчиной… кто захочет видеть его в кругу своих друзей? Да никто! Этого здесь терпят только из-за его состояния! И как он умудрился оторвать кусок от сгоревшего из-за его развратных действий Вавилона? Знает, наверно, только Господь Бог.

Сволочь пронырливая.

Может быть, Ольга и права? Лезут и лезут эти холопы…

— Извините, я отойду.

Вежливо улыбаюсь своей собеседнице, а потом иду на поиски. Во-первых, не могу допустить, чтобы их кто-то вместе увидел! Слухи пойдут, которые мне совсем не нужны. Во-вторых, если их увидит Надежда Викторовна… даже представлять боюсь. Она мне не раз намекала, что я должна как-то повлиять на супруга, который, кажется, плевать хотел на все, что происходит в нашем обществе!

«Он водит сомнительные знакомства, Анна. Это не хорошо. Такой человек, как Кирилл Юрьевич… кхм, мягко говоря, не лучшая компания…»

И я с ней согласна. Он — самая последняя персона, которую я бы хотела видеть рядом с Маратом.

Отвратительный человек. Развратник и бабник! Да еще и подлая мразь, сволочь, предатель! каких поискать надо! Предложил потрясающей девочке выйти за него, а потом взял и размазал ее по полу, так что еле отплевалась.

Мда… от такой «славы» отмыться безумно сложно, конечно, ну ничего. У нее уже давно все хорошо: она вышла за английского герцога и живет недалеко от Лондона. А этот… не знает, куда себя приткнуть просто.

Господи, пожалуйста, пусть их никто не видел…

Молюсь, а сама вспоминаю, как одна из моих подруг, которую я встретила в бутике, пока искала платье, нашептала мне:

«Анна, я видела Марата… с компанией. Скажи, у вас все нормально?»

Я удивилась:

«Что за вопросы? Конечно!»

Она лукаво улыбнулась.

«Ну хорошо. Не хочешь рассказывать? Ладно…»

«Да не о чем рассказывать…»

«А шикарная блондинка, с которой Марат ходит по ресторанам?»

Тогда-то до меня дошло, и я рассмеялась.

«Глупости какие! Это Даниэла — сестра лучшего друга Марата. Между ними ничего нет и быть не может! Он к ней относится, как и к своей сестре…»

Конечно, после этого не совсем приятного разговора, я устроила Марату выволочку. Мы сильно поссорились. Видите ли, у него проблемы на стройке, а ему про какие-то разговоры!

Вот! Понимаете теперь?! Ему совершенно плевать на репутацию! Да, история с Даниэлой — это глупости, но можно было и не допускать таких разговоров! Я многого прошу?! На что я получила лишь короткие гудки — очень мило. С тех пор мы почти не разговариваем, он дуется. Может быть, специально все это делает? Знает же, как сильно я ненавижу Кирилла.

А вот, собственно, и он.

Идя по наитию, я следую на балкон. Естественно, в этом зале с этим человеком никто разговаривать по доброй воле не станет, так что он, как трус, будет прятаться там. И мой там тоже — прям чувствую! Точно специально. Марат так меня наказывает, да? За несдержанность и нотации? Ему они не нравятся. Он постоянно говорит, что сам разберется, как ему себя вести в обществе, но как ты сам разберешься, если устраиваешь такое?! А теперь еще и мстишь. Я же просила быть в зале! Нам нужно еще сделать пару снимков, чтобы был выбор и...Ох, боже! Что за отношение такое?!

В порыве чувств не замечаю, как налетаю на кого-то, но через мгновение, когда понимаю — тут же отскакиваю в сторону.

Показательно поправляю платье, стряхнув с нее невидимую грязь. Ну...как невидимую? О Кирилла легко запятнаться, если ближе вытянутой руки подойдешь.

Хмыкаю.

— Аккуратней можно?

Он очаровательно улыбается.

Вот дал же Бог внешность. Красивый мужчина, крепкий. У него атлетическое тело и улыбка шикарная. Понятно, почему на него повелось столько женщин — он очень и очень красивый мужчина.

Сволочь.

— Простите, Анна. Вы так спешили, что стали очередной, яркой, но быстро сгоревшей звездой.

Я поджимаю губы. Наша неприязнь — дело взаимное, разумеется, как и этот жирный намек на мои неудачи в карьере.

Гандон.

— Марат там? — цежу сквозь зубы, а этот козлина оборачивается показательно — театрально и смотрит себе за спину.

— Марат? Ваш супруг?

— Давай без дурацких шуток, окей? Это не смешно. Я спросила…

— Я слышал, что ты спросила, — перебивает меня холодно, — Но не очень понимаю, какое право ты имеешь разговаривать со мной так, будто я у тебя денег занял и не вернул.

Потому что с тобой разговаривать по-другому — моветон.

Фыркаю и обхожу его, но когда касаюсь дверной ручки, вдруг в спину летит еще один вопрос.

Отвратительный в своей неуместности.

— А с чего вдруг ты о муже-то вспомнила? Неужто надо сделать еще пару снимков для глянцевых страниц?

Пару мгновений стою, соображаю. Может быть, мне просто показалось? Не может же человек… ах да, мы говорим о Кирилле.

Он может все.

Резко оборачиваюсь и щурюсь, шиплю.

— Что ты сейчас сказал?

— Я просто задал вопрос. Уместный, как мне кажется.

— Когда кажется — креститься надо!

— Ох, какая экспрессия. Думаешь, и меня вокруг пальца обведешь, да?

— О чем ты… говоришь?!

— О том, что тебе на Марата насрать ровно до того момента, как тебе не нужен аксессуар к твоему платью.

Вот… мудак!!! Мне так хочется взорваться, высказать ему все, что я думаю! И не только я! Это важно! Все вокруг него так думают…! И он еще смеет мне что-то говорить?! В чем-то упрекать?! Тем более что это неправда! Ублюдок!

Но нет. Это ниже моего достоинства.

Взяв себя в руки, я стряхиваю оцепенение и холодно отвечаю:

— Простите, Кирилл Юрьевич, но прежде чем говорить с вами, нужно сделать пару прививок от…

— Бла-бла-бла! — ублюдок разворачивается и следует по коридору в зал, через плечо бросив, — Когда придумаешь окончание, можешь сбросить мне на мыло. Только не забудь подписаться: Анна Керн — светило российского кинематографа. Тогда я точно вспомню, с кем говорю. Может быть.

Мерзкий смешок, которым он ставит точку, еще пару мгновений звучит у меня в ушах, и это заводит еще больше.

Нет, не позволю испортить себе настроение! Пошел ты!

Резко открываю дверь.

Марат действительно стоит на балконе и с кем-то говорит по телефону. Точнее, говорил явно. Он держит мобильный в руке и смотрит на него глупо. Будто что-то случилось. Первый мой порыв мягко уточнить, прежде чем чинить беспредел, но эмоции берут вверх.

И я рычу.

— Почему ты здесь?!

Марат резко оборачивается, а через мгновение поднимает брови.

— Потому что я здесь.

Отворачивается снова. Меня это только больше бесит!

— Марат!

— Да, Анна.

— Что за тупой ответ?!

— Какой вопрос — такой ответ, — холодно цедит сквозь зубы, делая глубокую затяжку, — Ты скандалить пришла?

Нет, и он знает об этом! Не хватало еще, чтобы это кто-то услышал.

Да, точно. Скандалы и истерики на людях? Еще этого мне не хватало. Надежда Викторовна узнает — выговаривать будет… нет, не хочу.

Беру себя в руки.

Гордо расправив плечи, иду к мужу, а когда встаю рядом, он на меня даже не смотрит. Это злит и снова толкает в бездну… стоп, возьми себя в руки.

Забираю у него сигарету, тем самым привлекая к себе внимание.

Марат переводит на меня взгляд.

Я, не отрывая своего, делаю затяжку.

Мы молчим.

За окном снегопад…

Ну давай, Щелкунчик. Стань снова принцем, который увезет меня в волшебную страну…

— Ты был здесь с ним. Я же просила…

Шумно вздохнув, Марат перебивает меня, прикрыв глаза.

— Серьезно. Анна, если ты собираешься полоскать мне мозги, давай дотерпим хотя бы до завтра. Я очень устал.

Поджимаю губы. Мне это совсем не нравится! Почему он ведет себя так?!

— Мы на празднике, Марат. Ты можешь…

— Нет, не могу.

— Я еще ни о чем не попросила!

— Да я знаю, что ты сейчас скажешь! — повышает голос в ответ на мои манипуляции, — Я не могу улыбаться, прости!

— Не ори!

— Ты сама начинаешь орать и… блядь…!

— Не выражайся! Это…

Еще один шумный выдох. Потом муж поворачивается ко мне лицом и тихо говорит.

— Я устал. И я хочу домой. Сейчас.

— Но…

— Ты едешь? Нет, можешь оставаться — я не против. Но с меня хватит на сегодня веселья.

Смотрит испытующе. Я понимаю, что должна поехать с ним, но как же мне хочется остаться… здесь, где я — точно рыба в воде!

Только сколько же разговоров будет, когда он уедет…

Твою мать.

Я поджимаю губы, выбрасываю сигарету и цежу сквозь зубы.

— Я попрощаюсь, и можем ехать.

— Буду ждать тебя внизу.

Это я слышу уже в спину, и кто бы знал, как сильно я ненавижу Марата в эту самую секунду! Устал он! От чего?! Ты нихрена не делал важного! Сволочь-сволочь-сволочь!!!

Так, спокойно.

Я снова уговариваю себя быть спокойной, но в этот раз все выходит из-под контроля, потому что мне не удается унять свою обиду. Он будто продолжает делать все специально! Все! Назло мне! Сначала с Кириллом этим общается, потом отказывает мне в веселье и снимках! А всегда ведь должен быть запас, понимаете о чем я? Чтобы журналисты выбрали лучшие кадры и напечатали их, а не те, где у меня, не дай бог, волосы плохо лежат!

Скотина. И он, и друг его дебильный!!!

Я горю, как маленький вулкан, но чтобы не устраивать склоку, молчу. Да и он молчит всю дорогу до дома, смотрит в окно и о чем-то думает.

Ладно, раз он мне настроение испортил — я сделаю возвраточку с вишенкой!

Откашливаюсь.

— Я улетаю послезавтра обратно на съемки, — мой голос звучит тихо, но одновременно громко в темном салоне нашего лимузина.

Марат замирает.

Обычно я испытываю… дискомфорт, когда вынуждена снова заводить эти разговоры, потому что знаю, что он начнет выказывать недовольство.

А сейчас я испытываю радость! Да, получай, фашист, гранату!

Только… стоп, почему так?

Марат мажет меня взглядом, снова уводит его в окно и кивает.

— Хорошо.

Внутри меня разливается досада.

— Мы не досняли пару сцен…

— Ладно.

Поменял тактику?! Я все равно тебя достану!

— Тебе все равно? — усмехаюсь, Марат снова бросает на меня взгляд, как раз когда мы заезжаем на внешнюю парковку, и опять его отводит на дверь подъезда.

— Нет. Адриан и Кристина хотят съездить в горы. Пригласили меня с ними, так что скучать будет некогда.

— И ты не собирался мне говорить?

— Теперь говорю. Пошли.

Мы выходим из машины и идем до подъезда, а там и до лифта. Все это время я проделываю ментальную дыру в собственном муже, щурюсь, жду. Меня злит, что не получается вывести его на агрессию, хотя, может, оно и к лучшему? Я впервые улечу на съемки спокойно и без нервотрепки, украденных обещаний и клятв.

Хмыкаю.

— Даниэла тоже будет?

Марат резко открывает глаза и смотрит на меня сверху вниз.

— Почему ты про нее спросила?

— Просто так. А что? Нельзя?

— Еще один виток истерики? Теперь о ней?

— Да нет. Просто если она тоже будет, может, сделаешь что-то полезное?

Его глаза сверкают злобой, и я радуюсь было, но зря. Марат в ответ на мое хамство просто усмехается.

— Например?

Но я-то видела, что тебя зацепила моя дерзость.

Жму плечами и выхожу из кабины лифта первая. Как победитель.

— Надежда Викторовна хочет познакомить ее со своим сыном. Поговори с девчонкой, чтобы она носом не воротила!

Марат на мгновение замирает с ключами у двери, и мне кажется, что он сжимает их слишком сильно? Или нет? Стоп, неужели мне удалось снова тебя пронять? Ну, конечно. Упоминание моих подруг — как это типично для тебя.

Хмыкаю.

— Откроешь дверь? Или будет ночевать в коридоре?

Муж откашливается и кивает, вставляя ключи в замочную скважину. Пару поворотов, дверь открывается, и квартира встречает нас тишиной и запахом свежих цветов.

Я снова захожу первая и снова абсолютно победоносно.

— Ну так как? Поговоришь?

— Нет.

— Нет? — резко оборачиваюсь, — Марат, ты понимаешь, что будет, если мы породнимся…

— Мы?!

— Ты понял, о чем я говорю.

— К сожалению.

— К сожалению?! Марат, хватит дурить! Если Даниэла выйдет за сына...

— Она за него не выйдет.

— И он туда же! Да это шикарная партия! Господи! Ладно девчонка — дура, но ты-то! Ты! Взрослый же человек и должен понимать, какое это счастье! Вступить в их семью!

— Жалко, что ты так прогадала и вступила в мою, да?

Отвечает тихо, и я не понимаю, что это значит вообще!

— Ты ревнуешь что ли?

Марат молчит, стоя ко мне спиной, а я улыбаюсь.

— Как мило...

Ладно, да. Это подкупает. Я все еще, конечно, злюсь, но он легко может сменить гнев на милость, если сделает для меня это маленькое одолжение и убедить Даниэлу в правильности такого решения! А чтобы это получить? Да, мне тоже придется кое-где пронуться.

Пора сворачивать орудия ближнего боя и становиться кошечкой.

Скидываю туфли, пока он снимает свое пальто, и медленно подхожу к нему со спины. Обнимаю. Марат тут же застывает, а я втягиваю его запах и улыбаюсь, проведя пальчиками по твердому прессу.

— Да брось, ну хватит… давай не будем ссориться в новогоднюю ночь? Я по тебе соскучилась…

Он хмыкает.

— Не веришь? Мы не виделись полгода и…

Вдруг мои запястья попадают в капкан его грубых ладоней, и я застываю. А потом снова улыбаюсь — получилось… вот сейчас он повернется, поцелует страстно, а потом поднимет на руки и унесет меня в спальню. Или мы до нее не дойдем? Может, и не дойдем.

Да, мой Щелкунчик. Я — твоя любимая Мари. Я…

— Прости, но я правда устал.

Марат освобождается от моих объятий, а потом бросает на меня взгляд и добавляет.

— А мне еще надо будет поработать. Ложись без меня.

— Но… у нас не было секса с момента, как я прилетела! Марат!

Он идет по коридору в сторону своего проклятого кабинета и не оборачивается. Лишь бросает через плечо…

— Прости, это правда срочно. Мне надо… прости.

Я остаюсь в прихожей одна. Стою, смотрю на поворот, за которым он скрылся, как дура, и понять ничего не могу.

Что это только что было вообще?! Какого черта?!

Внутри вдруг разливается тревога, а еще я вспоминаю этого козла — Кирилла Юрьевича. Он мог ему что-то натрепать! Что-то… он мог…

Что происходит?! И почему мне кажется, что я не просто так задаюсь этим вопросом и что-то действительно происходит?..