24. «Зачем ты позвонил?..»
Даниэла
Я не могу спать уже три дня.
Я не могу думать уже три дня.
Точнее, могу, но только об одном: зачем ты позвонил мне?
Вроде все. Уже решили, разошлись. Мы забыли о том, что было между нами! Такой ведь был уговор! Ты его сам обозначил, ты собирался двигаться по намеченному курсу, а потом берешь и сбиваешь мой?! Будто и без звонка твоего мне просто! Будто я без него не думаю о тебе…
Эти мысли крутятся в моей голове долгих семьдесят два часа.
Они похожи на воронку. Не хочешь, но тебя туда затягивает, как бы плотно ты не закрывал глаза. Сколько бы овец не пересчитал. Все равно в итоге возвращаешься к вопросам, и остается только считать их.
Раз: ты что… передумал?
Два: ты соскучился?
Три: ты сделал это просто так?
Четыре: а как же твоя любимая Анна?
Пять: зачем ты позвонил?..
Прикрываю уставшие глаза, тру их, а потом плюхаюсь на большую кровать своей комнаты. У Адриана и Кристины, как у любой другой пары, есть свои традиции. Каждый Новый год они ездят куда-нибудь только вдвоем, чтобы не теряться в быту и проблемах. Дети остаются с бабушкой и дедушкой. Не знаю, многие, наверно, попытаются осудить их за такое, но я считаю, что двум любящим людям нужно побыть только вдвоем, чтобы действительно не потеряться.
Как Анне с Маратом, например.
Стоп. Стоп! Стоп!!! Не думай ты о них! Издеваешься?!
Шумно выдыхаю и перевожу взгляд на окно, за которым летают снежинки размером с кулак. Уже вечер, мы только заселились и наконец-то добрались до снятого коттеджа, а потом разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть. В этом году их план «побыть вдвоем» немного нарушила я. Думаю, родители все-таки догадались, что в Питере у меня что-то произошло, и попросили брата взять свою нерадивую сестричку с собой. Беспокоятся. Я, конечно, согласилась. Просто чтобы от меня отвязались, если честно, и это совершенно точно не значит, что я собираюсь как-то нарушать их идиллию. Погуляю. В конце концов, я люблю зимний лес, кататься на лыжах и коньках, и меня больше не нужно опекать, как ребенка.
Я уже взрослая.
Настолько, что замутила с женатым мужиком.
От безысходности рычу, вдавив основание ладоней в глаза, а потом резко встаю и иду в ванну. Нет! Я не позволю засорять свою голову всякими глупостями! И что с того, что он позвонил?! Успокойся уже. Может быть, это вовсе был жест доброй воли. А может быть, страх, что я что-то ляпну?
Успокойся.
Уговаривая себя, я не замечаю, как снова задаю пятый, самый сложный вопрос: зачем ты позвонил?..
А потом погружаюсь под воду.
Обещаю, что оставлю в ней все свои сомнения, а еще воспоминания и вопросы. Да, я оставлю их на дне этой ванны, чтобы потом слить в черный сток и забыть, как страшный сон.
Хотя я знаю, что снова совру. Да, совру. Ну и что? Одним нарушенным обещанием меньше, одним больше. Какая разница?..
***
Конечно, мне не удалось успокоиться, а только притвориться. Веселой, счастливой, беззаботной.
И за сменой моего настроения, наверно, со стороны наблюдать достаточно забавно.
Как я иду до ресторана с тяжелым сердцем, но стоит зайти на его темную территорию — тут же расцветаю и улыбаюсь.
Если кто-то действительно наблюдает за мной со стороны, скорее всего, решит, что у меня биполярка.
А может быть, я ее действительно заработала? Когда ты встречаешься с женатым мужиком, даже если вы обходите опасность быть раскрытыми, это совершенно точно не значит, что ты выйдешь из таких отношений целой. Пару сотен комплексов и нервных, новых привычек точно обретешь, а может быть, и вовсе уничтожишь свою психику. Какой бы она ни казалась тебе стойкой.
Я вот думала, что я стойкая. Помню хорошо, как рассчитывала, что смогу отбить его. Я же лучше! И там нет любви! Ее нет! А вон оно как получилось…
Крушение моих собственных иллюзий ударило по мне сильно. И это, учитывая тот факт, что Марат меня еще оберегал. Он никогда не говорил с Анной при мне, никогда о ней не заикался, никогда нас не сравнивал. А я уверена, что бывает наоборот. Мужчины жестоки к своим женщинам, особенно если знают, что у тех есть чувства. Они могут играть на них, как на струнах, лишь бы потешить свое эго.
Наверно, Марат тоже тешил свое со мной. Я молодая, красивая, а привязана к нему так сильно, насколько только способна в принципе. Такая любовь и обожание, говорят, окрыляют. Я этого не знаю, конечно, над моей головой все эти полгода грузной тенью висел топор под названием «Анна». Да, спасибо, что повесил его не он сам, а я, но все равно…
Это сложно.
Но это сейчас неважно. Даже если брат и родители думают, что у меня что-то случилось, у них нет стопроцентной уверенности. Своей постной миной я давать им поводов на расспросы не хочу.
Поэтому улыбаюсь, усаживаясь за красиво накрытый стол.
— Хорошо, что вы успели занять столик, — говорю, глядя по сторонам, — Народу столько!
Кристина немного отрывается от брата, в объятиях которого находится, снимает бокал вина со стола и смотрит в сторону сцены.
— Конечно, много! Сегодня выступают Би-2.
— Правда?
— Ага. Я же говорила! Ты такая рассеянная, Даниэла…
Я чувствую, будто она хочет о чем-то еще спросить, но обрывается, мимолетно мазнув глазами Адриана. За это я благодарна, конечно, но одновременно и проклинаю. Не ее, разумеется, а себя.
Как бы я ни старалась не давать поводов, кажется, только этим и занимаюсь, что прискорбно.
Черт.
Старайся лучше!
Кристина возвращается в руки Адриана, улыбается блаженно, прикрыв глаза. Брат тоже отвечает ей, оставляя поцелуй на лбу.
Блин… неловко-то как… надо извиниться, наверно, что я нарушаю их «влюбленный трип».
Откашливаюсь.
Брат неохотно переводит на меня взгляд, Кристина свой тоже открывает и усмехается.
Ждет.
А я краснею…
Прячусь, разглядывая толпу, слегка хмурюсь, но говорю все-таки.
— Вы простите… что… ну… я с вами напросилась.
— Мы тебя сами взяли, — со смешком парирует Адриан.
Мда. Задачу ты мне явно не облегчаешь…
Цыкаю, голову набок слегка наклоняю.
— Ты же знаешь, что я имею в виду. Клянусь на своих любимых песнях Би-2: вы меня и не заметите.
Парочка начинает смеяться, и первой от очень «веселой» шутки в себя приходит Крис.
— Дан, успокойся, ты нас не стесняешь.
— Тем более, договор был: нам — второй этаж, гостям — первый.
Я киваю пару раз, улыбаюсь, глядя на них, а потом до меня вдруг доходит кое-что, что, видимо, раньше я упустила…
— Стой… ты сказал… гостям? Во множественном числе?
— Да.
Что-то мне это не нравится. Внутри все сжимается и покрывается мурашками. Я совсем тихо шепчу…
— Вы… пригласили кого-то еще?
Брат бросает на меня взгляд, кивает рассеянно и сразу привстает, чтобы взглянуть себе за спину.
А потом происходит это…
— Марат! Мы здесь!
Я все деревенею, плавно перевожу свое внимание на вход в ресторан и… умираю.
Он.
Поднимает руку, кивает с улыбкой, потом взгляд на меня переводит и не отпускает, пока идет к столу.
Твою… мать…! Какого черта?!
Мне так хочется вопить! Вскочить и орать, бить его в грудь!
Какого черта! Ты! Сюда! Притащился! С ней, да?! Ты с ней?! Не издевался все это время, а теперь… теперь решил, что слишком я легко отделалась?!
Господи, как же я его сейчас ненавижу… никогда не думала, что буду, а сейчас… прям ненавижу!
Конечно, мне нельзя это выдавать. Адриан… если он хотя бы на миг задумается… о природе наших отношений… черт, это будет взрыв похлеще ядерной бомбы! И последствия хуже ядерного гриба накроют не только меня, но и вообще всех, кто будет в радиусе поражения!
Это будет фатально.
Поэтому я смотрю в свою тарелку на красиво уложенное пюре и мясо. Стараюсь разжать кулаки, но получается плохо, поэтому я просто прячу их под стол. Пока они обмениваются любезностями…
Потом я чувствую взгляд на себе. Поднимаю глаза, коротко киваю и снова прячусь, но на этот раз в снежной вьюге за окном.
А потом гаснет свет, артисты выходят на сцену, и любые разговоры в принципе становятся невозможными.
Я этому рада.
Он садится рядом со мной, просит официанта наполнить его бокал, а меня так жестко бросает во флешбэки. Я уже много раз видела, как он просит наполнить его бокал. Мы часто ходили в ресторан, а потом…
Господи…
По телу пробегает ток, когда против воли память разрушает меня воспоминаниями, как эти губы сладко-терпко передают вкус вина и оставляют его на моей коже. Идут ниже. По животу, а руки опплетают бедра и...
Прикрываю глаза и двигаюсь от Марата подальше. Он это замечает сразу. Смотрит на меня, но я настырно не отвечаю, а любуюсь звездами.
Марат любуется мной.
Нет, он пытает.
Делает медленный глоток, я не выдерживаю и смотрю ему в глаза. В этой тьме под медленные звуки гитары… это почти невыносимо.
Моя ненависть крепнет.
Еще через пару треков играет шикарная «Молитва», и Адриан встает, протягивает руку Кристине, а потом уводит ее на танцпол.
Мне хочется вопить сильнее! Я почти готова броситься за ними следом, лишь бы не оставаться наедине с Маратом. Я почти готова нарушить собственное обещание! И не делаю этого просто потому, что пошевелиться не могу…
Марат снова смотрит на меня.
Он молчит, не говорит ничего, да и что здесь скажешь?
Просто…
— Какого черта ты здесь делаешь? — шепчу еле слышно, не роняя взгляда от сцены.
Марат тихо усмехается.
Я чувствую, как он движется ко мне. Его стул скрипит по полу, а будто мне по нервам! Сука!
А потом происходит второй удар под дых, к которому я совсем не готова.
Мизинцем он касается моей руки. Совсем слегка, но настолько… сильно…
Цепная реакция запущена.
Одно маленькое прикосновение проводит по моему телу электрический разряд такой силы, что он мог бы свободно подпитать маленький город! Я резко перевожу на него взгляд, не прячу ненависти. Нет, я не прячу ее! Даже если бы хотела, не смогла! А я не хочу ко всему прочему! Пусть знает, что я о нем думаю!
Отдергиваю руку, еще одну маленькую вечность смотрю ему в глаза, потом также резко встаю и покидаю зал ресторана под проигрышные аккорды своей любимой песни.
Наелась, спасибо. Было классно.
Зачем ты позвонил?..
Теперь этот вопрос не кажется таким уж насущным. Другой вопрос гораздо интересней: какого черта ты приперся сюда?! И где твоя любимая Анна?!
Ох, боже. И как же мне перестать об этом спрашивать?..Если все мои теории, которые я строю в голове, разбиваются, когда я слышу уверенные, тяжелые шаги за своей спиной…
Я их знаю.
Я узнаю их из тысячи.
Такими шагами он много раз шел в нашу спальню, а потом такими же шагами он из нее уходил к своей жене.