28. «Ты забыла»
Так как из нас двоих — я не умею кататься на сноуборде, в чем по итогу призналась, глядя на доски с опаской, мы с Маратом решили пойти кататься на коньках. Он умеет кататься и на них тоже, ага. Вообще все, что касается спорта — его тема, так что то, что я нарисовала себе в воображении, а именно: как мило я буду держать его за руки и учить, возможно, даже толкать в спину и просто катить — не сбылось.
Марат на коньках держится даже лучше, чем я! Наворачивает круги вокруг меня, улыбается по-озорному, прикусив нижнюю губу, и так бесит! Единственное, что его спасает — выглядит он до боли очаровательно! Я просто не могу злиться даже притворно, вместо этого громко смеюсь и пытаюсь его догнать. В какой-то момент переоценив свои возможности, газую слишком сильно, не удерживаю равновесия и неминуемо валюсь в сторону, неловко махая руками. Черт, может быть, мне по судьбе себе нос расквасить? Но нет. Мне по судьбе быть пойманной...
Как в кино, Марат оказывается рядом, подхватывает меня, наклонив к земле, а я смотрю на него… широко распахнув глаза.
— Господи… я думала, что разобью себе лицо… — выдыхаю тихо, он усмехается.
— Ты очень стараешься это сделать, но, извини, не в мою смену.
Из груди рвется смешок, а еще ее заполняет теплота. Пока он рядом — мне ничего не страшно, и такие мысли греют.
Я касаюсь нежно его щеки, а краем глаза замечаю, как на нас смотрят со стороны. И улыбаются…
Да, мы очень красивая пара, я знаю.
— На нас все смотрят. Может быть, вернешь меня в вертикальное положение?
— А может быть, я сделаю так?
Он приближается, нежно поглаживая меня по щеке, а потом целует. Я смеюсь, но, конечно, отвечаю ему. Потом краснею. Чувствую, как нас все больше замечают, и да, это приятно, но все равно — неловко. Я не очень люблю быть в центре внимания, и Марат это знает, поэтому еще через мгновение он отстраняется, берет меня за руку, и мы едем дальше.
Так он дает мне то, чего я и не смела попросить: признание наших отношений, пусть и не в родном городе, а там, где нас никто не знает. Это неважно сейчас. Я впервые целовала его в общественном месте! И вот что для меня действительно важно. К тому же, я ему обещала: я верю, что это был не последний, похожий поцелуй.
И это приятно.
Мы как будто вернулись в начало. И пусть с какой-то стороны оно все еще неправильное, но оно гораздо лучше того, что было раньше.
Оно более настоящее…
Идти с ним за ручку по небольшой деревушке у подножия склона, с которого ты только что скатилась на ватрушке? Или обнять, пока мы ждем наш горячий шоколад? Вытереть «усы» из пенки с его верхней губы? А потом поцеловать?
Я сама подхожу, привстаю на пальчиках и целую его нежно, а на вкус он как карамель и взбитые сливки.
По телу проходит разряд тока. Я ежусь, но не отстраняюсь, а двигаюсь только ближе. Марат тоже не прекращает. Его рука лежит на моей пояснице, потом ползет ниже. Думаю, это неосознанное — как он сжимает мои ягодицы, шумно выдыхает и захватывает нижнюю губу, слегка ее прикусывая.
Я издаю тихий стон.
Моя рука на его груди ощущает частое биение сердца… мое колотит в такт.
— Может быть… — шепчу, — Плевать? И ты сегодня придешь ко мне, когда Адриан и Кристина…
— Дана, — усмехается Марат, — Прекрати меня соблазнять.
Открываю глаза и смотрю на него. Марат на грани, я это чувствую и только укрепляюсь, когда вижу, насколько сильно его взгляд потяжелел…
Хочу сказать что-нибудь, что уж точно пробьет его принципы. В конце концов, можно снять номер в гостинице, раз он так не хочет травмировать моего брата, но предложение застревает в горле.
Моментально улавливаю, как что-то изменилось.
Марат смотрит мне за спину, он застыл, его глаза больше не пылают от страсти, а стали холоднее льда.
Черт, что? Адриан? Оборачиваюсь и застываю, как он. Прямо напротив нас, в дорогой, соболиной шубе стоит Анна. У нее на голове забавная, царская шапка из меха в светлый тон всего ее одеяния. И муфта. Вы представляете?! МУФ-ТА!
Она выглядит, как степенная, статусная леди, сошедшая со страниц классических романов, только лицо ее кривится от ярости.
Анна злобно усмехается, быстро убирает слезу и резко поворачивается, отбивая стук своими каблучками по направлению к фуникулеру, который поднимает гостей курорта обратно к их домикам и гостинице.
Мы остаемся стоять.
Я не знаю, как Марат отреагирует, и мне страшно. Черт, мне очень страшно, но я изо всех сил стараюсь верить ему и в него. Ведь он не отскочил от меня, продолжает обнимать, и хоть есть вероятность, что это просто от неожиданности — нет! Я не хочу думать так.
Я ему верю.
Медленно поворачиваюсь обратно и заглядываю в глаза. Марат пару раз моргает, потом опускает взгляд на меня и слегка улыбается. Конечно, ему едва ли весело сейчас, так он скорее меня старается подбодрить, правда, вряд ли это реально в такой ситуации…
Я отхожу от него на шаг, и сразу становится так холодно… Ежусь, обнимаю себя руками, снова смотрю в сторону, где уже Анны след простыл! А Марат говорит.
— Нам лучше вернуться в дом.
Киваю.
Что мне еще сказать? Пришло время платить по счетам…
***
Я безумно хотела оттянуть момент, когда я столкнусь с Анной лицом к лицу, и кто-то сверху это услышал явно. Мы не встретили ее у фуникулера, как и по пути к дому. Только проделали его в тишине, которая здорово угнетала и успела накрутить меня до размеров одной, маленькой Вселенной.
Спрашивается: какого черта ты сюда приехала?! Какого… нет, я понимаю «какого», ладно, но какого?! Мы с Маратом не говорили, как прошли праздники, как он встретил Новый год и что делал. Был ли… с ней близок? Черт, надо было спросить… все произошло так спонтанно: мы, он, потом Адриан, который ввалился в самый неподходящий момент, разборки, еще разборки, нервяк… И обещание, которое заставило меня забыть обо всем. Боже, да я себя от счастья не помнила! А что есть она…
Жмурюсь. Нет, нельзя так думать. В этом ключе — думать нельзя! Даже начинать не стоит.
И я держусь.
Считаю шаги, глядя себе под ноги. Марат идет рядом. Наверно, сейчас он заберет вещи и кинется за ней, да? Это правильно, я понимаю — по-хорошему, надо объясниться, да и Марат — он действительно честный. Иначе не сможет. А значит, уедет…
Чувствую, как в носу начинает колоть. Стараюсь не поддаваться чувствам и желанию тела и души рыдать в голос! Дышу глубоко, выдыхаю полностью. И иду, иду, иду, пока Марат вдруг не берет меня за руку.
— Что? — пару раз моргаю.
Не уверена. Он что-то сказал? Я вообще ничего не слышу из-за какофонии своих мыслей и биения сердца.
Марат ничего не говорит. Он тянет меня ближе, обнимает крепко и вздыхает.
Так мы стоим долго. Я точно не знаю, правда, но долго — ноги успевают околеть.
— Марат, я замерзла, — ежусь в его руках, чтобы он отпустил, а еще молюсь, чтобы он проигнорировал хрипоту моего голоса.
Марат делает все наоборот. Сильнее обнимает и говорит.
— Не плачь, малыш. Пожалуйста.
Вот бы и сейчас ядовито поставить его в известность, что я помню дурацкие правила! Да только я не могу. Вдруг превращаюсь в такую маленькую…
Обнимаю его в ответ, утыкаюсь в грудь и позволяю себе тихо заплакать не сдерживаясь.
Марат целует меня в макушку.
— Не надо, Дана. Все будет хорошо. Я со всем разберусь.
— Ты уедешь, да? — всхлипываю, а он поднимает мое лицо на себя и хмурится.
— Куда я уеду?
— За ней.
Повисает короткая пауза, которую я сокращаю еще быстрее, начиная тараторить.
Опускаю глаза, пячусь от него и мотаю головой.
— Это ничего, я все понимаю, правда. Ты должен разобраться со своим прошлым…
— Дана…
— Марат, ничего, я правда понимаю. Ты…
— Дана, послушай…
— …Ты такой человек. Кристина правду сказала: очень честный. Самый честный, наверно! Я это сразу в тебе почувствовала. Еще тогда, много лет назад, когда впервые тебя увидела…
— Дана, господи! Ты можешь успокоиться и посмотреть на меня?
Могу, но не хочу. Иначе я не решусь спросить…
— Но… я хочу спросить. Мне надо знать, понимаешь? Я правда должна знать. Пожалуйста…
Замолкаю так же резко, как начала свой странный, кособокий спич — жду. Я с замиранием сердца жду его вердикт, и Марат его дает. Издав смешок, берет меня за руку и сам делает ко мне шаг.
А я сама смотрю ему в глаза, словив то самое чувство: когда ты боишься задать вопрос, ведь едва ли готов услышать правдивый ответ…
— Ну? Спрашивай? — улыбается он, аккуратно притягивая к себе, — Дана? Ау?
— Нет… знаешь… неважно это и…
— Пока ты снова пушку не зарядила, предупрежу: это важно, и я не отстану. Спрашивай.
— Ты был с ней?
Я так быстро произношу эти слова, что не знаю, а понял ли он смысл? Но он понял. Подняв глаза, я вижу это по выражению его лица. Удивленное, но незлое.
— В смысле… — уточняет он, я киваю.
— Ты правильно понял. В этом смысле.
Через мгновение Марат начинает смеяться. Он обнимает меня шутливо — крепко, даже покачивает из стороны в сторону, что мне не особо-то нравится. Будто я ребенок! А это не так! Но его веселит не детство мое…
— Женщины… господи, вы просто… невозможны.
— Марат, не качай меня, как будто мне пять! — шиплю, веселя его еще больше.
— Ох, простите. Взрослая и независимая…
Толкаю его слегка вбок, но он ловко уворачивается, а потом смотрит на меня тем самым взглядом юного хулигана. Самого счастливого на свете юного хулигана, поправочка! и мне немного отпускает где-то в районе солнечного сплетения. Что отпускает? Тиски, которые мертвым хватом держали даже не сердце, а душу.
Не был…
Я знаю это наперед.
— Нет, Дана. Между нами ничего не было.
И все равно… я выдыхаю с облегчением, а он тихо усмехается и закатывает глаза.
— Ты же в курсе, что можешь все что угодно у меня спросить?
Хочется опять съязвить, мол, откуда? Раньше мне кое-что запрещено было строго настрого — и он читает мои мысли. Только яд их не отталкивает, а наоборот веселит его.
— Я буквально слышу, о чем ты думаешь. У тебя это на лице написано…
— Ха! Очень смешно.
— Я бы сказал, очаровательно.
— Что конкретно?
— Твое выражение лица, которое говорит гораздо громче…
Цыкаю и наклоняю голову набок, пару раз кивнув с сарказмом. Марат бросает взгляд на дом.
— Ну что? Повеселились, ты немного успокоилась, а теперь… тебе надо побыть сильной, Дана.
— В смысле?
— Я никуда не собираюсь уезжать, потому что Анна здесь.
Оборачиваюсь и тоже смотрю на дом, а потом на него.
— Ты думаешь…
— Я знаю, малыш. Я слишком хорошо ее знаю: Анна не из тех женщин, которые будут бежать. Она слишком эгоистична, а сейчас ее эго задето, и это будет громко. И грубо. Постарайся быть сильной, но если что — ты не обязана все это слушать. Ты можешь сразу пойти к себе в комнату.
Еще раз бросаю взгляд на дом, пару мгновений думаю. Честно? Предложение избежать Анны кажется очень привлекательным, но… я тоже не хочу быть женщиной, которая бежит. Тем более, когда ей есть за что сражаться.
Отважно киваю своим мыслям, беру его за руку и улыбаюсь слегка.
— Никуда я не побегу.
Марат подносит наши сплетенные пальцы к губам, оставляет на них поцелуй и тоже кивает слегка.
— Если ты готова, тогда пошли.
— Я готова.
Пора.