30. «Отец, ружье и я»

Марат

Как я и предупреждал, мы с Даной сразу после завтрака едем в аэропорт. Адриан рвался последовать за нами, но я его остановил. Пусть наслаждается своей женой и их временем, мне ли не знать, как это важно.

— Я справлюсь, не переживай, — улыбаюсь ему, когда мы прощаемся перед такси.

А сам удивляюсь. Он недавно готов был меня убить! А сейчас волнуется. Такой он — мой лучший друг. Добрый человек. Да вся его семья — они хорошие люди, и достаток их ничуть не испортил.

Поэтому я действительно не сильно переживаю.

В самолете Дана быстро засыпает на моем плече, а я ее обнимаю и перевожу взгляд в иллюминатор.

Тепло.

В наушниках играет музыка…

Прикрывая глаза, смеюсь тихо. Вот так бывает, да? Ты ищешь кого-то, потом находишь и думаешь, что оно — твое все. И стараешься не замечать, как где-то давит или жмет, а где-то слишком велико. Ты списываешь мелкие неурядицы и проблемы на то, что никогда и ничего не бывает гладко. Так просто не бывает… Пока ты не встречаешь действительно свое.

Наверно, так должно было случиться. Не все отношения — это роман всей твоей жизни. Некоторые истории даются нам для уроков, и я свой изучил очень хорошо.

Нежно провожу по щеке Даны, она во сне легонько морщится, заставляя меня снова улыбнуться.

Моя девочка.

Вот ты какая…

Я уже не чувствую, что когда-то был с кем-то, кроме тебя, представляешь? Ты все стерла; наверно, даже не хотела этого? Так просто получилось? И ты просто для меня в тысячу тысяч раз лучше. В тысячи тысяч, тысячи тысяч раз…

***

Когда самолет ласково касается земли, Дана сразу открывает глазки и смотрит на меня нежно, улыбается. Я абсолютно спокоен.

Это действительно так, но ровно до того момента, пока я не вижу автомобиль их семьи и их водителя Жору. Тогда я начинаю мандражировать…

Мы жмем руки, Дана заскакивает в машину, а я аккуратно интересуюсь:

— Как настроение у Венсана?

Жора загадочно улыбается и неопределенно ведет плечами. Понятно, задачу мне облегчать никто не собирается. Ну, хорошо.

Мы садимся и плавно трогаемся с места. Я прошу остановить у цветочного магазина, где покупаю два букета: для Марины Георгиевны, которую я обычно, конечно, называю только по имени. Не знаю, правда, теперь как? Ладно, это потом.

Второй беру для Даны.

Венсану я еще в Альпах купил хороший сыр и шоколад. Он не любит алкоголь, поэтому этот подарок отпадает, зато уважает сигары. Их я тоже добавил к подарку, который планирую использовать в качестве… господи, да! Я хочу его задобрить, да! И Марину тоже. Она обожает сыр, а он — сладкоежка.

Закатываю глаза на кассе, усмехаюсь. Скорее всего, выгляжу, как сумасшедший. Судя по тому, как реагирует молоденькая девушка — совершенно точно. Смотрит на меня пристально, с недоверием, щурится.

И кто бы знал, что это не последний такой взгляд, который я сегодня получу в свою сторону?..

Мне лишь на миг становится лучше, когда я дарю Дане цветы, а она улыбается, краснеет и утыкается в них носом. Это меня немного отвлекает, но потом я начинаю накручивать себя еще сильнее…

Черт, что я им скажу? Извините, что так получилось? Как глупо… тут простыми извинениями не отделаешься.

Венсан, конечно, отреагировал неоднозначно. Он долго молчал, когда я наконец-то признался, а потом протянул:

«Поня-я-ятно…»

И что это должно означать?! Сейчас и узнаю.

Мы останавливаемся рядом с их особняком, и из него сразу выходит Марина Георгиевна. Она складывает руки на груди, а как только я открываю дверь и выхожу — ее взгляд тяжелеет. Она щурится, поджимает губы в тонкую линию. Дана жмется ко мне. Пугается…

Я ее обнимаю, целую в макушку и шепчу:

— Все будет хорошо, малыш.

Она пару раз кивает, но не сводит взгляда с матери. Я тоже на нее смотрю и судорожно выдыхаю. В моменте ловлю дикий страх и волнение, прикрываю глаза, а потом делаю навстречу шаг.

Нельзя показывать, что мне страшно! Иначе они не поверят в серьезность моих намерений, а ничего не изменилось. С каждой секундой рядом с Даной, я чувствую это только сильнее…

— Здравствуйте, Марина. Георгиевна…

— Ну здравствуй, Марат.

Женщина поднимает брови, опуская глаза на букет цветов. Черт, точно! Протягиваю их ей. Страшно, что она сейчас выхватит цветы и побьет меня ими, но нет. Этого не происходит. Марина принимает подарок, кивает, и так как я подошел достаточно близко, то вижу…

В ее глазах горят смешинки?! Серьезно?! То есть… она не злится?

Я… несколько опешил.

— Мама… — тихо зовет ее Дана.

Она так волнуется, что не замечает настроения родительницы, а та, разумеется, играет до конца. Она одаривает дочь тяжелым взглядом, потом улыбается очень… вежливо, переводит тот же взгляд на меня.

— Венсан тебя уже ждет. Он как раз собирается стрелять по тарелкам.

Стрелять… по тарелкам?!

— Стрелять?! — испуганно выдыхает Дана, — Что?!

Я коротко смотрю на нее, а потом вглубь дома. Как раз в этот момент из гостиной выходит Венсан, одетый в зеленый камуфляж.

Какой-то диссонанс…

В его руках огромное ружье. Он поворачивается на меня, и пусть дуло направлено больше в пол, но эта картина заставляет меня тяжело сглотнуть.

Дана реагирует моментально. Она оказывается передо мной и готова разрыдаться:

— Папочка, пожалуйста… ты что? С ума сошел?

Я вижу, как уголки его губ дергаются в попытках скрыть улыбку. Он щурится слегка, потом смотрит на меня, и снова на нее.

— Даниэла, и тебе здравствуй. Марат, пойдем. Я собрался пострелять по тарелкам, заодно поговорим… Обстоятельно.

Он разворачивается и идет к заднему выходу из дома, и я тоже собираюсь последовать за ним, но вдруг Дана цепляется за мою руку и пищит.

— Нет, не ходи!

— Дана, не лезь в мужские дела, — тянет ее Марина, — Мне с тобой тоже надо поговорить…

— Но, мам…

Я опять ее обнимаю, чтобы успокоить, шепчу на ухо.

— Дана, все будет хорошо. Выдохни, поговори с мамой.

— Но у него ружье, Марат!

— И что с того? Он же сказал, что собрался стрелять по тарелкам.

— Он не стреляет по тарелкам!

— Видимо, теперь стреляет. Успокойся. Все будет хорошо. Поставь букет в вазу и разбери подарки, хорошо? — заглядываю ей в глаза и киваю, — Я справлюсь.

Она мне верит. Это потрясающее чувство, которое дарит тебе крылья — ощущать такое искреннее доверие другого человека. Будто ты держишь в своих руках маленького котенка…

Мое сердце наполняется нежностью, и эта нежность дарит силы не пасовать.

В конце концов… вряд ли он в меня выстрелит, правильно?..

И все-таки открываю дверь, ведущую на задний, огромный двор с опаской. Венсан стоит у дерева, а рядом их работник по дому — Вася. Он заряжает пушку тарелками.

Значит, не шутил. И когда у него появилось это хобби?..

Засунув руки в карманы пальто, подхожу к ним. Вася бросает на меня взгляд, прячет улыбку, но отвечает на рукопожатие. Я протягиваю руку Венсану. Он на нее смотрит долго, потом поднимает подбородок и говорит.

— Погоди пока. Выпускай, Вася!

Раздается железный лязг, тарелка летит в воздух, раздается оглушающий выстрел, от которого я втягиваю голову в плечи с непривычки. Венсан промахивается. Поджимает губы, командует снова:

— Еще раз!

Еще одна тарелка вылетает из «пушки», еще один выстрел бьет по перепонкам. На этот раз тарелка разбивается на сотню маленьких осколков.

Интересно, он представляет на ее месте мое лицо? Или мои яйца?

По его неоднозначной улыбке совсем непонятно…

Венсан опускает ружье, ловким движением руки открывает его и достает пару патронов. А потом говорит, как бы невзначай.

— Ну? Так и будешь молчать?

Черт, я уже облажался?

Стоп. Не паникуй.

Слегка мотаю головой и киваю.

— Да, прости, я… как-то… не ожидал просто, что ты увлекся стрельбой.

— Подсел на охоту, — хмыкает он, бросает на меня взгляд и дергает плечами, — Но Марина против. Животных ей жаль, видите ли. Нашли вот компромисс — я выпускаю пар на тарелках, и она спокойна. Но мы едва ли должны обсуждать детали моего брака сейчас. Есть тема поважнее, как думаешь?

Киваю еще пару раз, выдыхаю шумно. Из груди рвется смешок, пока я изучаю ботинки.

Черт, я так никогда, наверно, не волновался.

Провожу рукой по волосам. Нестерпимо хочется курить…

— Я знаю, что… вчерашний мой звонок… стал неожиданностью.

— Ну… не совсем так.

Хмурюсь, резко подняв на него глаза.

— В смысле?

Венсан жмет плечами.

— Когда Даниэла позвонила мне летом, я почувствовал что-то неладное. Потом она приехала на праздники… и очень много вопросов задавала о тебе и твоем браке. Выпускай!

Лязг. Тарелка. Выстрел.

Сотня кусков летит в белый снег. Они похожи на кровь из-за красных узоров…

— Еще!

Все повторяется, пока я перевариваю услышанное…

После второго выстрела, Венсан обращается ко мне, уперев ружье в землю.

— Скажи мне, Марат, какие у тебя планы?

— Я собираюсь подать на развод, когда вернусь в Питер.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Твоя жена мне звонила.

Твою мать…

Прикрываю глаза.

— Слушай, прости… я… все сделал неправильно, знаю.

— Это да. Прежде чем начать отношения с Даной, ты должен был развестись. Но я полагаю, что именно отношения с моей дочерью заставили тебя понять все о своем браке.

Слегка киваю. Врать смысла нет. Венсан — умный и проницательный мужик. К тому же, с ружьем…

— Я не знаю… точнее, я знаю, что не думал о последствиях. Но Дана…

— Очень красива.

— Дело не только в ее красоте, Венсан. Мне с ней… хорошо. Я чувствую… себя живым рядом с ней, будто я все на свете могу.

Он поднимает брови, но его глаза… кажется, улыбаются. Ему понравился мой ответ?

— Выпускай!

Теперь процедура не кажется мне экзекуцией. Я привыкаю к выстрелам, к осколкам, а нервы отходят на задний план…

Я расслабляюсь. Делаю к нему шаг и смотрю на снег, запачканный красным.

— Я не отступлю. Ты боишься, что я передумаю…

— Я боюсь, что ты разобьешь ей сердце, Марат, — также тихо отвечает он, — Я же не слепой. Вижу, как она к тебе относится. Надо же! Встала защищать, ты представляешь?

Последнюю реплику он адресует Васе, который Дану с самого детства знает — улыбается теперь. Кивает.

— Даниэла — хорошая девочка, добрая.

— Это да, но дело не в этом было. А в нем. В тебе, Марат.

Венсан снова смотрит на меня.

— Ты понимаешь, что если сдашь назад, разобьешь ей сердце?

— Я этого не сделаю, — говорю твердо, но он все равно изучает мое лицо долго.

Слишком долго… и я уже боюсь, что как бы ни старался, был недостаточно убедительным, но…

— Я знаю тебя давно, Марат. И знаю я тебя, как честного и правильного мужчину. Моя дочь будет с тобой в безопасности, если ты сдержишь все данные обещания. Но…

— Но?

— Ты хотел детей, Марат.

— И все еще о них мечтаю.

— Даниэла молодая. Я бы хотел, чтобы она получила образование, понимаешь?

Понимаю. Так он намекает притормозить развитие наших отношений. Или намекает на то, что у нас могут быть разные цели и планы? Что банально по этой причине, мы вместе быть не можем?

Я вдруг усмехаюсь…

Смотрю в небо и выдыхаю пар изо рта…

— Кажется, это моя судьба — ждать?

— Марат…

— Но я готов, — говорю абсолютно серьезно, — В любом случае пока я не разведусь, об этом не будет и речи. И я хочу сделать все правильно. Встречаться, потом прийти к вам и попросить ее руки, жениться. Я готов подождать ее. Дана того стоит. Я люблю ее, Венсан. И я обещаю вам сделать ее самой счастливой.

На этот раз он молчит недолго, кивает, протягивая руку.

— Меня такой ответ устраивает.

Я выдыхаю с облегчение и жму ее с большой благодарности.

— Спасибо, что поверил...

— Ну, если ты меня обманул, ты теперь знаешь: у старика Венсана есть ружье, и он потрясающе стреляет даже по тарелкам. Выпускай!

Эти два выстрела для меня, как освобождение… а его угроза, как шутка. Я ей улыбаюсь и продолжаю улыбаться, когда он оборачивается и говорит.

— А ты, Марат, не тарелка. Помни об этом.

Ох, не забуду никогда в жизни...осталось только решить вопрос с Анной, о которой вдруг вспоминает и Венсан.

— Твоя жена угрожала мне, Марат.

Выгибаю брови.

— В смысле?!

— Она сказала, что уничтожит репутацию моей дочери. О ней будет говорить вся пресса, как о… женщине, которая уничтожила ее брак.

Поджимаю губы.

Вот сука…

— Я ее, конечно, остудил… — Венсан серьезно смотрит мне в глаза, — Но ты понимаешь, что оскорбленные женщины — хуже фурий в аду.

Хорошо он подметил. Оскорбленная. Анна именно такая. Думаю, ей по факту плевать на мои отношения, просто я ее оскорбил, и дело в этом.

— Она не навредит Дане. Как вы и сказали, она со мной в безопасности.

— Хорошо. Надеюсь, ты все быстро решишь. А пока… хочешь попробовать? — он протягивает мне ружье и слегка улыбается, — Это очень тонизирует. Тебе это не помешает, раз ты в отношениях с такой молодой, непоседливой девушкой, как моя Даниэла…

Ха! Очень смешно. Тонкий подкол я уловил, ответив на него смешком, пару раз кивнул и протянул руку к ружью, а как будто принял пальмовую ветвь.

Все прошло хорошо. Я получил благословение, объяснился, и главное — меня услышали.

Все будет хорошо… осталось только решить с Анной, но это будет завтра. А сейчас…

— Выпускай!

Лязг, тарелка, выстрел.

Не тарелка. Мой брак разбивается и летит в снег осколками. Но там нет крови — они белые. Вряд ли кто-то специально подгадал, но мне досталась абсолютно пустая тарелка, которую теперь на снегу и не видно…

*Нигатив — Числа