4. «Гостья»

— Аня!

Его голос отбивается от белых стен и уползает вглубь шикарной квартиры.

А она и правда шикарна. Ну, конечно же, да.

Мраморный пол с черными бороздами внутри камня. Бежевые стены. На потолке зеркала и огромная люстра из тысячи маленьких хрусталиков. Очень красивая. Похожая на произведение искусства.

Я на нее недолго пялюсь, но потом опускаю глаза и натыкаюсь на столик, где стоит букет свежих цветов. Это гортензии нежно-розового и белого цвета, разбавленные гвоздиками. Нет, я не чувствую ревности, что примечательно. Этот букет не выглядит тем, какой мужчина выберет для любимой женщины. Он больше похож на правильное дополнение к интерьеру, где все подобрано одно к одному. Как на картинке.

Наверно, хозяйка очень любит, чтобы все в доме было идеально — я об этом сразу думаю, и мне почему-то неприятно. Нет, моя мама тоже любит, чтобы все было красиво, и о доме своем она заботится со всей нежностью и любовью, но… я почему-то с порога чувствую в этой квартире холод.

А может, мне так просто очень хочется? Да, скорее всего. Надо прекратить. Так нельзя делать…

Как только я принимаю это волевое решение, слышу стук каблучков, а потом вижу и ее. Собственно, хозяйку.

Анна выглядит просто потрясающе, так что я невольно зависаю. Зеленею, конечно же, от зависти, но больше все-таки зависаю. У нее идеальная укладка. Копна темных волос поднята наверх, создавая ненастоящую и все равно очень привлекательную небрежность. Макияж — он тоже идеальный: ровные, черные стрелки, красная помада на пухлых губах. А наряд? Боже… Шелковое платье на тонких лямках, как вторая кожа облегает ее идеальный стан вместе с золотой цепочкой, которая идет наверх, обвиваясь вокруг тонкой шеи.

Это не женщина. Это идеал! Господи, как же она красива… и даже дома выглядит так, будто вот сейчас пойдет на красную дорожку, чтобы стать центром ее вселенной. Конечно, он ее любит. Конечно, он к ней не остыл. Как это возможно? Анна, как и два года назад, идеальна.

— Даниэла! Как я рада тебя видеть!

Улыбается и обходит стол, обнимая меня за шею. От нее очень вкусно пахнет. Чем-то сладким, но не раздражающим. Ненавязчивым и незабываемым, скорее всего. Я, к сожалению, с досадой отмечаю, что не нанесла даже духи перед отъездом в аэропорт.

— Здравствуйте, Анна Викторовна, — блею, она тут же звонко смеется и отстраняется.

Из-за того, что она на каблуках, у нас нет разницы в росте, поэтому я смотрю точно в глаза, а лучше бы нет. Тогда бы мне удалось избежать и стыда за собственные мысли по отношению к ее мужчине, и за досаду оттого, что она едва ли когда-то посчитает меня соперницей. Для нее я ребенок. В принципе, как и для него тоже.

— Как официально! Брось. Просто Аня, а то я чувствую себя старой.

Ну конечно. Три раза ты чувствуешь себя старой. Куда там? Ты чувствуешь себя королевой.

Разумеется, всего этого я даже не вербально не продемонстрирую — просто киваю, а она подходит к своему мужу.

Внутри опять разливается токсичная обида, и я стараюсь не смотреть и не слушать, но вижу и слышу, как она обнимает его за плечи и совсем легко целует в губы. Шепчет…

— Помада. Аккуратней.

Марат также тихо усмехается в ответ и кивает.

— Конечно.

Его руки на ее бедрах по-хозяйски. И я знаю, что потом буду прокручивать каждую секунду их близости в голове, но сейчас абстрагируюсь. Стараюсь переключить внимание на их прихожую, которой сразу делаю комплимент.

— У вас очень красивая квартира, Анна Вик… Анна.

Улыбается мне. По-озорному так подмигивает.

— Спасибо, Даниэла.

Поворачивается. Марат обнимает ее со спины, как будто ни на секунду не может отпустить! И это, увы, мой кошмар. Теперь мне бежать некуда. Приходится столкнуться с ним лицом к лицу.

Они прямо напротив, и я не могу не смотреть на них в ответ. Только жульничаю немного — пялюсь куда-то в районе ее плечика и его галстука. Там, где они соприкасаются.

А потом краснею ужасно, когда слышу…

— Ну ты, конечно… ого. Покрутись! Какой стала красивой. Дай рассмотреть тебя!

О нет. Пожалуйста, не надо.

Жмусь, как загнанный олененок. Одной рукой себя обнимаю, чтобы чувствовать хоть какую-то поддержку, цепляюсь за вторую руку выше локтя, чтобы не показать, как дрожу. Туплю взгляд.

— Ань, прекрати ее смущать, — спасает меня Марат, — Лучше покажи ей комнату, хорошо? У меня времени совсем нет.

— Уже уезжаешь? И даже не поздороваешься?

Повисает пауза. Так как я не могу заставить себя поднять глаза, мне остается только гадать, о чем они общаются без слов. Наверно, о чем-то важном, но приходят явно к разным решениям.

Голос Марата становится холоднее.

— Извинись перед подругами. Мне правда надо ехать.

Анне это не нравится, но она держит мину.

— Ладно, как скажешь. Тебя ждать…

— Я буду поздно.

— Хорошо.

Не знаю, может быть, мне все-таки кажется, что есть какая-то проблема? А может, и правда есть, но они очень быстро ее тушат.

Анна искренне улыбается, приближается и еще раз касается его губ, шепчет.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже. До вечера. Не скучайте.

Не сказала бы, что дышать стало легче, когда он ушел, но я почувствовала себя немного уверенней. Поднимаю глаза и смотрю на Анну — улыбается. Разглядывает меня не таясь. Я немного краснею.

— Да… нет, серьезно! Что у вас за гены? Адриан красавчик! Ты — вообще глаз не оторвать!

— Спасибо большое. Вы тоже совсем не изменились.

— Ой, ну ты мне льстишь.

Снова я вижу, что это отмашка до краев наполнена фальшью, но это вроде прилично, да? Конечно, она в курсе насколько хороша. Разумеется.

— Так, ну ладно. Ты-то не откажешься поздороваться с моими подругами?

Очень хочу, но не могу.

— Конечно.

Собираюсь снять обувь, но Анна останавливает меня небрежным взмахом руки.

— Что ты? Не надо. Пойдем.

Неловко как-то. Несмотря на то что дом у моих родителей — огромный особняк, попробуй обувь не снять! Мама тебя со свету сживет. Видимо, здесь другие правила.

Я пару мгновений туплю, глядя на ее шпильки, потом смотрю на свои конверсы. Ладно, она. У нее образ и все такое, но мне-то зачем?

— Да мне не…

— Не надо, — повторяет она строже, — Мы не снимаем обувь в доме. Это моветон.

Впервые слышу, но окей. Пусть будет так.

Киваю и берусь за ручку своего чемодана, а тут тоже даю маху. Анна тихо цыкает, перехватывает мою ладонь и тянет вглубь квартиры. Сама шепчет.

— Что же ты? Таскать тяжести — неженское дело! У нас для этого есть прислуга. Люба!

Откуда-то из конца коридора появляется взрослая женщина с проседью. На ней форма как в фильмах: черное платье, фартук, минимум макияжа и украшений.

— Там чемодан. Принеси его в гостевую спальню.

— Как скажете. В какую?

Анна смотрит на меня пару мгновений, будто взвешивает варианты, потом кивает.

— В светлую.

Люба кивает в ответ, хотя этого никто ждать не собирается. Анна продолжает свой променад по владениям, а я оборачиваюсь и с жалостью смотрю на женщину, которой придется тащить мой чемодан, будто я немощная! Нет, у нас тоже есть прислуга, но чемоданы у нас горничная не носит! Это делает дядя Вова-садовник, ремонтник и просто хороший человек.

И я бы хотела сопротивляться, правда, но чувствую, что по итогу нарвусь на еще большую сталь в голосе, а этого совсем не хочется.

Странно… мне всегда казалось, что Марат не такой сноб. Мне это не нравится, если честно, сразу. Хотя с другой стороны — это плюс. Я же хотела увидеть в нем недостатки? Вот он первый.

Выдыхаю шумно, когда мы попадаем в гостиную.

Вау — и это мягко сказано.

Квартира находится на высоком этаже, это я уже поняла, но она еще и двухуровневая! Черная лестница с прозрачными перилами уходит наверх, наверно, к спальням. И мне любопытно, конечно, посмотреть, но позже. Здесь окна идут полукругом, открывая просто невероятный вид на город. Он то завораживает куда как больше. Обстановка — тихий шик. Здесь нет ничего кричащего, но видно, что дорого неприлично. Много пространства, света, эксклюзивные статуэтки, картины. Камин есть. Огромный диван посередине комнаты. Угловой. А на нем три матроны.

Их так мама называет, если что. По-простому, светские львицы и, скорее всего, жены очень состоятельных людей.

Они выглядят шикарно, тут я тоже не могу ничего сказать против. Одна — самая старшая, с черными волосами и в белом, брючном костюме. Вторая — у нее рыжие волосы, и она, скорее всего, ровесница Анны, одета в юбку ниже колена и шелковый топик на тонких лямках. Третья — что-то между ними всеми. Блондинка. С красными, глянцевыми губами и хищным взглядом. Самая неприятная из всех.

— Девочки, познакомьтесь с Даниэлой!

Я неловко сжимаю пальцы внизу живота и киваю.

— Здравствуйте.

Женщины чинно кивают по очереди, а сами меня взглядами так и препарируют.

Господи.

Как же я это ненавижу…

Мой отец очень богат, поэтому в круге его общения таких женщин тоже много, но мама их общество старается избегать. У нее есть две подруги с университета, а они совсем не такие. Эти же — фурии. Ну точно!

Так, дыши и улыбайся.

— Какая красивая девочка… — тянет блондинка.

Разумеется, ей нужно больше остальных. Я сразу читаю в ней эту капризную брезгливость, но отвечаю вежливо.

— Спасибо большое. От такой женщины как вы, слышать такие слова вдвойне приятно.

— И манеры не уступают! — говорит самая старшая брюнетка, я скромно туплю взгляд.

Сама хочу побыстрее сбежать. Интересно, может быть, Марат поэтому поехал лично меня встречать? Чтобы избежать всего этого?

— У ее отца несколько виноградников в собственности. Он занимается производством вина и шампанского, — с какой-то странной гордостью говорит Анна, будто кичится таким близким знакомством с моей семьей.

Странно, но ладно.

— Наследница, значит… ну проходи, — кивает рыжая, — Как насчет посидеть с нами немного? Расскажешь как раз, чем сейчас живет молодежь.

Господи, нет…

Однако мое желание здесь — дело десятое. Анна подталкивает меня к дивану, и я подчиняюсь, ведь гостья же. Так надо.

И начинается. Маме все-таки приходится вести такие разговоры, такие встречи, так что я прекрасно понимаю, что будет дальше. Меня, как племенную кобылу, будут оценивать.

Так и выходит.

Отбиваю каскад вопросов легко.

Чем занимается твой отец? Как уже и сказала Анна, он производит вино и шампанское. Больше второго, а вино скорее его хобби.

Где ты училась? В Париже, в закрытой школе для девочек.

На каких языках говоришь? Французский, английский, русский.

Чем планируешь заняться?

А вот тут уже вступает Анна.

— Даниэла решила взять год, чтобы разобраться в себе. Столько областей для юной девушки, столько интересов…

Почему-то я слышу в этом какой-то странный подтекст, бросаю на нее взгляд — она отвечает улыбкой. Что это значит? Да, я, конечно, присутствовала при подобных разговорах не один раз, но разбираюсь все равно не во всех тонкостях. А подтекст все равно чувствую!

Понимаю, когда брюнетка чинно ставит чашку на стол и улыбается слишком широко для искренности.

— Это правда. Женщина в наше время может рассчитывать на многое, но также важно, с кем она свяжет свою жизнь.

О нет.

— Ты же понимаешь. Хорошего мужчину сложно найти. Из правильной семьи и с правильным воспитанием.

О нет-нет-нет! Серьезно?! Я пятнадцати минут не провела в этом доме, а меня уже сватают?!

— У тебя уже есть кто-то на примете?

Из груди почти рвется нервный смешок. Да, есть. Хозяин этой квартиры, ничего? Подойдет?

Тише. Тормози.

Слегка мотаю головой, стараюсь проглотить слишком сладкий чай, который вдруг стал слишком горьким. Тоже отставляю чашку на столик.

— Пока меня отношения не интересуют.

— Что ж, надеюсь, это изменится. Мой младший сын на втором курсе юридического университета.

— Ох, Слава просто чудо, Даниэла! — восторгается слишком ярко Анна, — Вам непременно надо познакомиться!

Я в ступоре. На миг мне кажется, что она все поняла! И поэтому, поэтому! Старается спихнуть меня какому-то Славе, но нет. Я ловлю ее взгляд, полный щенячьего обожания, направленный на брюнетку, и понимаю — так она не ради себя старается, даже не ради меня. Она выслуживается перед старшей подругой.

Ясно.

— Может быть, когда-нибудь, — даю неопределенный ответ, потом потираю руки и тихо прошу, — Извините, но… вы не будете против, если я немного отдохну? Перелет выдался очень сложным.

— Ой, конечно!

Анна кивает и указывает на лестницу.

— Иди скорее, освежись, отдохни. Надеюсь, что к ужину ты будешь чувствовать себя лучше! Твоя комната — третья дверь слева.

— Спасибо большое. Было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, что мы непременно еще встретимся.

Киваю женщинам и ухожу. Потому что, надеюсь, блин, нет! Никогда. Мне они категорически не понравились.

Поднявшись на второй этаж, я считаю нужную дверь, а когда открываю ее, вдруг слышу снизу тихое.

— Красивая, — это голос брюнетки, явно обо мне.

Замираю. Не знаю зачем мне эта информация? Но хочется послушать, поэтому оставляю маленькую щелочку и хмурюсь.

— Это точно. Она наполовину француженка. Мать — учительница…

Слышу неоправданно громкий и мерзкий фырк. А потом блондинку…

— Вечно обслуга лезет на наших мужчин! То няня, то горничная, училка! И что они все в них находят!?

Моментально чувствую безграничное сожаление, что я не вылила этот блевотный чай, где слишком много розы, прямо ей на морду! Как она назвала мою маму?! Обслугой?!

В ответ на реплику дамы тихо смеются.

— Не смешно совершенно!

— Ты слишком драматизируешь, Оля. Слишком, — говорит брюнетка «знающим тоном», — У стоячего члена нет никакой совести. И неважно ему, обслуга она, бизнесвумен, балерина или модель.

— А тебе просто явно везет… — подтрунивает рыжая, — У твоего мужа нет совести априори.

Ольга фыркает, брюнетка снова вступает своим поставленным тоном.

— Но девочка эта… отдых год? Мне это совсем не нравится. Она тусовщица? Наркоманка?

— Нет, Надежда Викторовна! Что вы! У нее очень хорошая семья! И девочка она хорошая.

Я возмущаюсь. Нет, блин, вы серьезно?! Какого черта?! Без меня, меня женили уже?! Не собираюсь я ни с кем «строить правильный союз»!

— Ну, посмотрим.

— Я дам ее номер и вы…

— Посмотрим, — строго осаждает ее королева-матка, и я не выдерживаю.

Показываю двери неприличный палец. Какого черта?! Посмотрит она. Да пошла ты!

Уже хочу закрыться, но вдруг резко торможу. Блондинка снова тянет с явным наслаждением…

— А ты не волнуешься, Ань? Насчет нее?

— О чем ты?

— Ну… она же действительно красива.

Сердце пропускает удар. Кажется, я чувствую его биение в горле, а потом вовсе разбитое стекло, вонзающееся мне в легкие.

Анна начинает смеяться.

Искренне, громко. И это обидно… так обидно…

— Ты с ума сошла?!

И снова хохочет. Я умираю…

— Что ты смеешься? Она молодая. У нее шикарная фигура. Черт, да эта девчонка выглядит как модель с обложки! А ты уезжаешь… Марат будет наедине. С ней. Не чувствуешь угрозы?

— Ты везде измены найдешь, — отмахивается Анна, но подруга ее не успокаивается.

— Зря ты так. Тебя слишком долго не бывает дома, а, как уже было озвучено, у члена совести нет. Особенно когда рядом скачет вот такая вот молодая лань.

Повисает пауза.

Мне, если честно, хочется, чтобы она почувствовала волнение. Хочется! Тогда это означало бы… ну… шанс? На что? Я не знаю. Но мне хочется… чтобы она хотя бы задумалась! Блин! Что я могу составить ей конкуренцию!

Только я принимаю паузу слишком близко к сердцу.

— Клубника просто потрясающая! — выдыхает Аня, а потом, как будто ничего не произошло, отвечает ровно и с улыбкой, — Марат меня любит. Он влюбился в меня с первого взгляда, любит сейчас и всегда будет любить меня. Что касается Даниэлы? Нет, я совсем не волнуюсь. Она для него — младшая сестра. Он никогда не воспримет ее как женщину.

И это, скажу я вам, действительно больно. Уверенность в своих словах. Уверенность в нем. А еще больше та правда, которую я так боялась: он никогда не воспримет меня как женщину, потому что всегда будет видеть во мне ту самую девчонку, которую когда-то встретил на подъездной дорожке ее собственного дома. С сердечками из блесток на щеках, тупыми хвостиками, и отвратительно розовой футболкой с надписью любимой группы…

Рыжая наконец-то вступает.

— Может быть, Оля и видит везде измены, но в чем-то она тоже права. Марат — красивый, видный мужчина. Тебя часто нет рядом. На твоем месте я бы побеспокоилась. Если не эта девчонка, будет кто-то еще. Может быть, лучше самой позаботиться?

— В смысле? — усмехается Аня, — О чем?

— Найти ему любовницу, — итожит «умная, взрослая женщина», и тут уж пауза у меня не вызывает сомнений.

Это шок.

Серьезно?!

Аня пару раз кашляет.

— Что?

— Это правда жизни, Аня. Мужчинам нужен регулярный секс, и пока тебя дома нет, у него может появиться кто-то еще. Возможно, не эта Даниэла, но кто-то вроде нее. Поверь, у такой девчонки мужа забрать обратно будет сложно. А если она еще не дура? Лучше проконтролировать этот момент. Найди какую-нибудь сексапильную сучку на позицию… да хотя бы горничной! Пусть полирует его член, пока ты на съемках. Главное, чтобы она была тупой как пробка, но с нужными формами.

— Я не…

— Никакого содержания, Аня. Это тебе мой совет. С содержанием гораздо сложнее бороться, чем с формами.