35. «План»

Марат

Сразу из гостиницы я поехал, чтобы забрал вещи из своей квартиры, а потом поехал в аэропорт. Не хотелось тратить время и заряжать телефон. Мне казалось, что одного звонка будет недостаточно, что Дану нужно обязательно обнять и сказать все, глядя в глаза.

Это было правильно.

Но я не успел сесть в самолет. Меня увели прямо с регистрации, не предъявив ни одного обвинения, и я поначалу думал, что это просто какая-то выборочная проверка. Оказалось, все гораздо...любопытней. О том, что все серьезно, до меня дошло, когда меня погрузили в полицейский автомобиль, как преступника! За решетку! И доставили в отдел, где долго допрашивали.

Сразу скажу, что допрос шел очень… напряжено и неприятно. Потом, когда мне наконец-то объяснили, в чем меня обвиняют, я, наверно, почти понял причину такого отношения.

Женщину избили! Анну Керн! Она в больнице с серьезными травмами!

Пиздец.

Опешив, я долго доходил до осознания, что травмы приписывают именно моим кулакам, и это был двойной удар под дых. Я никогда женщину не бил! Ни разу в своей жизни! Отец воспитывал меня в уважении к противоположному полу, а когда в садике я толкнул девочку, надрал уши так, что они потом болели и были красными еще три дня.

На всю жизнь запомнил…

И теперь меня обвиняют… в этом? Выглядит, как кощунство и насмешка по отношению к моим родителям, о чем Анна, разумеется, знала. Она все знала, продумала и подставила меня так, что тут, разумеется, сложно будет отмахнуться…

— Я же говорил — сразу звони мне!

Кир идет вперед, рычит от злости, а у меня нет сил что-то отвечать. Иду, потирая глаза, следом…

— Дашь позвонить?

Оглянувшись на меня, он кивает, протягивая телефон. Не хотелось, конечно, так, но лучше так, чем она узнает о том, что здесь произошло через газеты…

«Абонент временно недоступен…»

Электронный голос оповещает меня о том, что третий пиздец, самый большой и жесткий, уже грянул. Она все узнала. О чем подумала? Раз отключила телефон?

Я не хочу представлять.

Сначала эта история с ребенком, потом «избиение»…

— Блядь, мне надо к Дане, — говорю тихо, погрузившись во тьму и спокойствие салона машины Кира.

Он бросает на меня взгляд, точно я придурок.

— Совсем ебнулся? Я тебя еле вытащил, но если ты сейчас уедешь — только хуже сделаешь!

— Я этого не делал!

— Важно не то, что ты делал, а то, как это выглядит! Твою мать, Марат, голову включай! Ты можешь потерять все!

Я хочу сказать, что потеряю все, если не поговорю с Даной, но он останавливает меня взмахом руки. Его телефон звонит. Одарив меня говорящим взглядом, Кир снимает трубку. Он говорит с кем-то, и я понимаю, что говорит обо мне… но мне так плевать. Я буквально выжитый лимон, закрываю глаза и погружаюсь в тихий вакуум собственных мыслей.

Просыпаюсь от толчка. Мы приехали в пентхаус Кира.

— Отвези меня домой.

— Марат, нет. Лучше не светить ту квартиру.

— Почему это?

— Потому это. Пойдем, поговорим. Поживешь пока у меня.

Снова. Надо начать сопротивляться, но я не могу. Меня изнутри оборвало и подкосило то, что произошло.

Как можно было дойти до такого? Это просто пиздец…

Но он ждал меня дальше, когда мы поднялись в квартиру друга.

Кирилл кинул на столик свои часы, телефон и ключ-карту, потом перевел взгляд на меня.

— Выглядишь дерьмово, но тебе придется пока потерпеть. Нам надо поговорить.

— Я этого не делал.

Повторяю в сотый раз фразу, которая, наверно, будет мне сниться… за последние часов двадцать я повторил ее миллион раз! Но никто меня так и не услышал.

А он слышит.

Кирилл мягко улыбается и кивает.

— Мне можешь не рассказывать. Ты неспособен на такое просто. А теперь, когда мы во всем разобрались, ты готов послушать?

— Готов. Только плесни мне чего-нибудь…

— С языка снял.

Усмехнувшись, Кир подходит к бару и разливает виски по стаканам. Дает один мне, второй забирает себе и отходит к роялю. Он любит играть. Говорит, это помогает ему выпустить пар, и я очень надеюсь, что он не планирует сесть за клавиши. Боюсь, даже Моцарта сейчас я просто не вывезу.

Сажусь грузно на стул, Кир ставит стакан на крышку, но, слава богу, играть не планирует. Просто облокачивается на свой любимый инструмент и долго смотрит на меня.

— Ну, блядь. Не томи.

— Дело — дерьмо.

Хмыкаю.

— Это я уже понял.

— Все видели, как ты тащишь свою супругу в лифт. Пару горничных видели, как ты заталкиваешь ее в номер.

— Но это не значит, что я ее избил! И вообще! Что с ней?!

— Морда разбита, сотряс. Синяки по телу.

— Пиздец… как она… это сделала?

— Полагаю, что сама.

— Это… какой-то бред! — хмурюсь, запустив пальцы в волосы, — Мы поговорили. На повышенных тонах — да! Но я…

— Ее не бил. Марат, я тебе верю.

Бросаю на него взгляд.

— Спасибо.

— Она уже дала интервью.

— Что?!

— Прямо с больничной койки. Ничего конкретного, конечно, так… размытые факты… Думаю, посадить тебя в ее планы не входит, но это почва для того, чтобы тебя возненавидели.

— Ага. Почва. Класс. Но что же тогда входит в ее планы?

— Сейчас твой образ зависит от нее. Она может дать команду «фас» или остановиться и сдать назад. Наговорить кучу хрени, что она решила дать вам шанс, со всяким бывает…

— Это шантаж.

— Именно так. Это шантаж.

Молчу. Прикрываю глаза, молчу, потому что… я не знаю, что сказать! Это полный провал. Она уничтожает меня планомерно и медленно, и я… не знаю, что делать…

— Так она пытается тебя удержать. Одно ее слово — твой бизнес потерпит фиаско, а ты станешь… человеком, с которым никто работать не будет!

— Она уничтожит меня, если я разведусь.

Кир слегка кивает.

— Да, Марат. Она тебя уничтожит. Если ты упрешься, думаю, будет суд. Это особо тяжкий вред здоровью. Мне удалось тебя вытащить, но это потому, что пока она не писала заявление. Если напишет, нужно будет оформить бумаги на домашний арест, иначе поедешь в СИЗО месяца на четыре минимум. Пока будет идти расследование.

— Пиздец… — выдыхаю, — Это… полный пиздец.

— Спокойно. Я же не говорил, что у нее что-то получится.

Резко перевожу на него взгляд, а Кирилл усмехается.

— Так ее план выглядит в ее голове, но у тебя есть добрый друг Кирилл. Он не даст тебя в обиду.

Из груди рвется смешок.

— Трогательно звучит.

— Я вообще душка. Короче…

Его телефон снова звонит, и я вижу, как он хочет смахнуть вызов, но вдруг хмурится.

— Что?

— Звонят с ресепа.

Напрягаюсь. Он явно не ждет гостей, тогда… кто это, твою мать, звонит? Зачем? Пресса пронюхала, что я тут?

Твою мать…

— Надо ответить.

Да, лучше знать, что тебя поджимает. Иначе как ты сможешь выработать линию поведения?

Молча жду, пока он слушает, что ему говорят. Потом Кирилл усмехается, бросает на меня взгляд и кивает.

— Пусти.

Я хмурюсь, а когда он вешает трубку, тут же спрашиваю.

— Кто там?

— Сейчас увидим.

Переведя взгляд на лифт, Кирилл делает глоток, будто ждет чего-то очень забавного.

Первая мысль — это Анна приперлась. Конечно, она. Выставить условия хочет? Те, о которых Кирилл говорил секундой ранее, да и до которых я сам дошел, пока сидел в клетке рядом с каким-то алкашем.

Динь!

Створки распахиваются, и я застываю.

Это не Анна.

В просторную гостиную пулей врывается… Дана?

— Дана?!

Резко вскакиваю, а она наоборот тормозит. Смотрит на меня… так пристально, цепко… что ей ответить? Я не знаю. Молчу пару мгновений, пока мой мир сжимается до ее размеров.

До одной точки: моей любимой девочки.

— Я этого не делал, малыш, клянусь… — шепчу хрипло, делаю маленький шажок к ней.

Боюсь, что спугну. Боюсь, что она… начнет кричать и обвинять меня во всем. Это станет последним ударом, но его я вряд ли смогу вывести…

— Господи! Заткнись! — громко выдыхает она — и это обрыв.

У меня внутри все успевает взорваться, и я не сразу понимаю, что эта реплика значила на самом деле.

Дана буквально подскакивает ко мне, врезается в мое тело, обхватив его руками.

— Я так испугалась… всю ночь тебе звонила! Думала… господи, я думала, что с тобой что-то случилось!

Она целует меня. Везде. Ее губы покрывают лицо, а руки так крепко держат, будто она боится, что я исчезну…

Реагирую заторможено, как-то несвойственно себе пугливо. Обнимаю ее несмело, а потом заглядываю в глаза и шепчу.

— Я этого не делал, клянусь.

— Хватит! — ее ладошки ложатся мне на щеки, а она кивает, — Конечно, я знаю… Господи, Марат, разумеется, я знаю!

Плотный узел напряжения наконец-то распускается. Я целую ее с отчаянием, с благодарностью, со счастьем, что она у меня есть…

Моя девочка…

— Прости, у меня телефон сел, — шепчу хрипло, — Я не смог позвонить. Прости меня… все это — херня. Никакого ребенка с ней я не планировал. Она… не было этого, Дана…

— Ничего… — также тихо отвечает она, — Ничего страшного. Я всего на мгновение занервничала. Но потом вспомнила, что обещала тебе верить.

Киваю пару раз, прислоняясь к ее лбу.

— Спасибо, малыш… я…

— Кхм-кхм.

Раздается «настоящий» кашель, и я резко вскидываю глаза. Только сейчас до меня доходит, что Дана приехала не одна.

Адриан и Венсан стоят неподалеку, и если последний деликатно отводит взгляд в сторону, то его сын смотрит и усмехается.

— Мы, конечно, не против, но можно это все оставить на потом? Есть дела поважнее.

Улыбаюсь, от Даны отстраняюсь, но дальше целомудренного объятия за плечи ее не отпускаю. Протягиваю свободную руку лучшему другу, и тот подходит сразу, отталкивает ее и обнимает меня, пару раз стукнув по плечу.

— Ну, ты, блин, даешь! Всех нас так напугал!

— Спасибо, что приехал, — говорю ему тихо, он кивает.

— Будто я мог иначе…

Я собираюсь повторить фразу, которую говорил столько раз, но Адриан резко мотает головой.

— Если скажешь, что этого не делал — я дам тебе в нос. Будто я не знаю сам!

Из груди рвется смешок, а Адриан переводит взгляд на Кира.

— А ты, видимо, Кир? Тот самый? Создатель Вавилона, да?

Кир ничего не отвечает, да даже если бы хотел — не успел бы. Адриан быстро подходит к нему и по-братски обнимает его с громким смехом.

— Обалдеть! Я думал, что ты выше!

Я снова усмехаюсь. Кирилл такого не ожидал, но быстро сориентировался, помню мои рассказы о лучшем друге, который бывает слишком шумным, но это никогда не бесит. Своей энергетикой, добротой он покоряет с первого мгновение — и это правда. Я вижу искреннюю улыбку на губах Кира, и пусть он отвечает ему неловко, похлопав по спине, это не имеет значения. Он просто отвык, как я когда-то отвык оттого, что кому-то нужен…

— Много про тебя слышал, — говорит он, Адриан смеется.

— Разумеется. Я же любовь всей его жизни!

Пока происходит одно знакомство, Венсан подходит ко мне, жмет руку и кивает.

— Рад, что с тобой все хорошо.

Потом смотрит на Кира. Адриан его уже отпустил, и теперь в комнате повисает пауза. Все ждут реакции «отца»…

— Спасибо, что вытащил его.

Кирилл отмахивается.

— Он мне еще на свободе нужен. У нас проект горит и все такое…

— Да, конечно. Венсан Бужар, — он подходит к нему и протягивает руку, — Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Кирилл.

Отвыкнув от такого искреннего, теплого отношения внутри нашего общества, а Венсан, пусть и не часть его, но часть привилегированного мира, Кирилл ловит некий ступор. Бросает на меня взгляд, будто спрашивая: он знает, кто я?

Я слегка киваю.

Это трогает его еще больше, и он переводит теплый взгляд обратно на человека, который заменил мне отца.

— И мне приятно, господин Бужар.

— Называй меня Венсан. Господин я только на работе. Итак.

Повернувшись к нам, Венсан хмурится слегка.

— Нам нужно разработать стратегию. Насколько я понял, обвинения серьезные. Я уже позвонил своему хорошему другу: он лучший адвокат в Германии. Будет здесь завтра, край послезавтра. Но ему, да и мне тоже, хотелось бы понять: что произошло? Как? И что у них есть на Марата?

Кирилл пересказывает ему кратко то, что я уже слышал. Версия следствия простая: во время выяснения отношений, я вышел из себя и сильно избил свою супругу. Она вызвала скорую, ее отвезли в больницу. Пока никаких обвинений не предъявляют, потому что она не успела написать заявление. Ей «стало плохо»…

— Но я подозреваю, что это очередной ее спектакль, — цедит Кирилл, бросив взгляд на меня, — Марат покинул гостиницу в десять вечера. Потом поехал к себе и забрал вещи… кстати, та квартира. Как она оформлена?

— Не на меня, — отвечаю спокойно, покручивая стакан с виски на колене.

Дана обнимает меня, уткнувшись в грудь. Рядом с ней становится спокойно…

Она вообще ничего не говорит, просто внимательно слушает, а этого уже достаточно.

— Она оформлена на компанию. Что-то вроде корпоративной квартиры.

— Понял. Это хорошо… а ваша? На набережной?

— На меня, — теперь бросаю взгляд на Венсана и слегка улыбаюсь, — Я купил ее до брака, как ты мне и советовал.

Он отвечает коротким кивком.

— Она об этом знает?

— Нет.

Венсан тихо усмехается, а Адриан резко смотрит на него и поднимает брови.

— Посоветовал ему обмануть жену? Отец, я тебя не узнаю!

— Я не советовал обманывать. Когда Марат привез Анну впервые, меня кое-что напрягло в ней.

— Вы тоже заметили? — с улыбкой интересуется Кирилл, сделав маленький глоток, Венсан неопределенно ведет головой.

— Я бы сказал… что решил перестраховаться. Мне показалось, что ее мотивы могут быть далеки от чистых, и я посоветовал… защитить себя, на случай, если это действительно так. В конце концов, я был уверен в Марате, и если бы он сам решил расстаться, он бы отдал ей половину. Конечно, при других обстоятельствах…

— Вы — гений!

Комната погружается в приятный, мягкий смех всех присутствующих, а Венсан парирует.

— Поживешь столько, сколько я — тоже станешь гением. А пока… нам предстоит много работы. Думаю, мой друг скажет то же самое, что и я: нам нужны свидетели. Из твоего дома, водитель такси, в аэропорте. Все, кто тебя видел. И из гостиницы… да, думаю, оттуда тоже важно получить показания. Пусть они расскажут, как ты выглядел, когда выходил…

— Я был злым. Мы поссорились, но я ее не трогал.

Венсан мягко усмехается.

— Марат, если бы я думал, что ты можешь ударить женщину, не подпустил бы к своей дочери. Поэтому, пожалуйста, прекрати оправдываться.

Киваю пару раз.

— Просто хотел… чтобы вы знали.

— И я знаю. Сейчас нам важно решить, как тебя спасти из всего этого. Если от суда уйти удастся, то что делать с репутацией? Такой скандал серьезно осложнит твою жизнь…

— Я понимаю.

— Вы что-нибудь слышали про Джонни Деппа и Эмбер Херд? — вдруг раздается голос Кирилла, и все мы поворачиваем на него голову.

Он стоит у бара. С ухмылкой разливает новую порцию виски по бокалам, а Дане наливает воду в высокий стакан. Потом переводит взгляд на нас, и она впервые говорит.

— Да. Она обвинила его в домашнем насилии, но было доказано, что он этого не делал. Там, скорее, она агрессор...

— Да, все это вскрылось в ходе другого процесса. По делу о клевете. Забавно складывается жизнь, а? Что в нашем случае, что там — актрисы из них никакие...

Хмурюсь теперь я.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что нам нужно пойти этим же путем. Иначе тебя не спасти. Нет, я все сделаю, чтобы твой бизнес не рухнул, и, гарантирую, у меня это получится. Но… они всегда будут шептаться у тебя за спиной, а это так себе перспектива. Поверь мне.

— И…

— Я предлагаю собрать все возможные доказательства против Анны. Уверен, что она не сама дошла до этого «гениального» плана. Думаю, ей помогли, и я почти уверен, кто это был…

— Надежда Викторовна…

— О да. В самое яблочко, Марат!

— Она ничего не скажет. Эта женщина…

— …Сука, уж простите за мой… кхм, вы поняли, — усмехается Кир, — Но мне она расскажет.

Поднимаю брови.

— С чего вдруг?

— У меня есть компромат на ее сына.

Из груди рвется смешок.

— Прости?

— Он — мудак, Марат. То, в чем тебя обвиняют — его будни. И у меня есть доказательства.

Бросаю взгляд на Дану, которая напрягается в моих руках. Конечно, ее же пытались с ним свести, ну, ничего. Он к тебе и близко не подойдет, малыш…

Прижимаю ее ближе к себе, хмурюсь.

— Серьезно?

— Да, Марат. Потом… я, как человек, который уже попадал в некоторые… обстоятельства с подставами разного рода, привык записывать все свои разговоры.

Доходит тут же…

— Ты записал разговор в туалете…

— Да. И я его хочу использовать его на суде.

— Можно еще попросить выступить вашу экономку, — тихо подает голос Дана, и когда на нее смотрят все — она краснеет, но не отступает.

Решительно расправляет плечи и кивает.

— Я с ней говорила по телефону, помнишь, Марат? Она отказалась на отрез снова работать с Анной, но выражала сожаления по поводу тебя. Думаю, она с радостью выступит на твоей стороне, чтобы защитить и рассказать правду об Анне Керн.

Кирилл пару мгновений молчит, а потом кивает.

— Это уже похоже на план. Хороший адвокат развалит это дело за считаные секунды. Анна била себя с таким остервенением, что оставила много травм, которые невозможно физически нанести за то время, которое ты провел в номере.

— Я был там минут пять, — подтверждаю я, и Кир кивает.

— Знаю. Нам только нужна видеозапись с камер отеля, на которых видно, что ты был в номере с Анной совсем недолго. Как удачно совпало, что я их уже вытащил.

— Ты…

— Ты — мой единственный друг, Марат, — тихо говорит он, — Ты — единственный человек, который отнесся ко мне нормально и подавал руку, когда вокруг было много народа. Естественно, теперь я все сделаю, чтобы вытащить тебя. Может быть, мне и полагается слава главной мрази России, но даже мрази помнят долги.

— Ты мне ничего не должен.

— Знаю, ты делал это не с корыстными мотивами, но и я делаю это с чистой душой.

Улыбнувшись, он кивает.

— Мы тебя вытащим. Венсан поможет с адвокатом, а всю чернуху я беру на себя. И да, я даю свое слово: никто и никогда не скажет про твою женщину плохо. Клянусь.

Инстинктивно прижимаю Дану к себе ближе, а он опускает глаза на свои руки и еще раз усмехается.

— Беречь любимых женщин от грязи — то, что я умею лучше всего…