9. «Взаимная провокация»

К высотке на набережной мы приезжаем через час. Ему явно пришлось сделать крюк из-за меня, и я планирую извиниться, как только он закончит разговор.

Марат говорит до самого лифта, а там я как-то теряюсь. Его близость действует на меня губительно и крайне отупляюще, что звучит совсем прискорбно. Как мое сердце планировало покорить его своим «острым умом» — я не знаю. Ведь слóва в его присутствии сказать не могу, чтобы не покраснеть.

— Значит, ты любишь кого-то постарше? Интересно…

В первое мгновение совсем не понимаю, что он сказал. Потом понимаю, но думаю, что это игра моего воображения. Когда чувствую, что он пристально меня разглядывает с легкой усмешкой — понимаю, что и здесь неправа. Он действительно это сказал, и да, я снова заливаюсь краской.

Занавес.

— Ч-что? — переспрашиваю шепотом — улыбается.

Медленно облизывает нижнюю губу, словно кайфует от состояния «густой каши», которое я словила.

Он что… догадался? О моих чувствах? Он...знает?

— Это хорошо, — мягко продолжает с еле уловимым смешком между строк, — Значит, у тебя не будет проблем с налаживанием контакта на работе.

Дзинь!

Лифт — мой кумир. Он спасает меня из очень странной, шатко-валкой ситуации, и я почти благодарна! Точнее, благодарна все-таки больше, даже если учесть, что возвращаться обратно в квартиру не очень-то хочется. Там дышится тяжело; там все какое-то слишком пластмассовое и ненастоящее. Будто это не дом твой, а сцена, и все внутри не люди, а актеры.

Постановка: «Идеальный брак», главные герои: «Анна и Марат». Чей фасад начищен до блеска, а что внутри — согласитесь, разве важно?

Мне уже ясно, что брак их совсем далек от идеального. На людях — широкие улыбки, а там, где они одни — много проблем.

У них их действительно много.

Пока я гуляла, думала об этом. Наверно, дело-то даже не в детях, а точнее, в их отсутствие, в другом: ее вечно нет дома, а это разве отношения? Так разве любят? Мне кажется, что нет.

Я бы его не оставила. Я бы его не поставила. Я бы его не оставила.

Настойчивая мысль тарабанит мой бедный мозг, склоняет его к плохим решениям и поступкам, о которых я буду жалеть.

Ведь я рада, что Анна уезжает. И я вижу в этом… возможность.

Так стыдно.

Я себя за это ненавижу просто! Но хоть убей, не видя любви, не могу сказать, что на все сто процентов поступаю плохо.

Возможно, они любили друг друга раньше, но теперь? Разлука расширяет границы. Их границы — это пропасть друг между другом. И то ли это я такая тварь, то ли просто жизнь такая, но мне нравится так думать и находить доказательства.

А за закрытыми дверьми именно они нас и ждут.

Это ясно, конечно, не сразу. Сначала мы раздеваемся. Что примечательно, он снимает обувь, и я позволяю себе сделать то же самое. Анна выплывает, когда мы уже все. Недобро осматривает нас, но быстро прячет эмоции за улыбкой и кивает.

— Как хорошо, что ты уже дома!

Она оставляет на его щеке нежный поцелуй, а я молчу. Не спросит даже, почему мы пришли вместе? Будто читая мои мысли, Анна улыбается теперь мне.

— Ну как прошлась? — не дожидаясь ответа, поворачивается к мужу и жмет плечами, — Даниэла захотела погулять по набережной. Я не была против, но у меня жутко болела голова. Ты не злись только, хорошо? Я ей сказала, чтобы была возле дома.

Какая грязная ложь!

Внутри сразу вспыхивает негодование и возмущение, но ее взгляд… она меня им припечатывает, будто велит завалить все свои чувства внутри — пусть там и догорают. Потрясающе…

Марат выгибает брови.

— Ань, я только что забрал ее из Купчино. У Даниэлы сел телефон, и она заблудилась.

Даже любопытно, как она выйдет из ситуации. Я жду. Смотрю, слегка щурюсь, чтобы дальше охренеть уже по-настоящему.

Анна переводит на меня взгляд и так искренне удивляется! Что, мать его, как до сих она не получила какую-то там статуэтку?! У нее же явно огромный талант!

— Ты что… ты меня обманула? Даниэла!

Я как-то даже теряюсь. Не нахожу что ответить, открываю рот — закрываю его. Дергаю головой. Черт! У меня будто сбой программы произошел, и, вы представляете? Настолько она потрясающе держится, что я начинаю сомневаться в правде! Которую знаю!

Может...я ей что-то пообещала, и она со спокойной душой уехала? Какой бред! Все не так было!

Краснею.

Опускаю глаза.

Чувствую себя идиоткой. Но говорю…

— Простите.

— Ну… ничего страшного. Все же обошлось, да, Марат?

Он только хмыкает. Наверно, верит ей. Я даже не виню! Я сама ей верю несмотря на то что видела, как все было.

Мда…

Не женщина, а изощренный манипулятор…

— Ладно. Давайте пойдем ужинать. Кстати, Марат. У нас кое-какие… новости.

— Интересно, какие?

Марат бросает на меня взгляд, но проходит мимо. Да ладно, я правда его не виню. Сама себя не стала защищать, не оправдалась, даже не попыталась! Растерялась как-то в моменте… чего мне от него ждать-то?

Вздыхаю и плетусь следом. Как-то обидно и горько, что меня вот так. Чувство, будто оболгали со всех сторон, облили помоями.

Вот же сука, да?! И как ловко! Даже не парируешь!

Предаваясь своим мыслям, я не замечаю, как Марат передо мной резко останавливается. Врезаюсь в его спину, чуть не падаю, он меня под руку подхватывает. И сердце мое от нашего соприкосновения непременно забилось бы в миллион раз быстрее, если бы не то, что заставило его так резко замереть.

Я замираю следом.

Расширяю глаза и не знаю… это серьезно происходит, или я где-то действительно прошла сквозь невидимую дверцу, чтобы попасть в параллельную вселенную?

Вместо Любы рядом со столом стоит молодая, красивая брюнетка. Черное платье еле прикрывает ее задницу, а вырез на достаточно большой груди не оставляет фантазии никакого размаха: все видно и так.

Господи, неужели Анна… действительно сделала это?

Пока я соображаю, а Марат продолжает меня держать неосознанно, девушка делает к нам шаг, скромно убирает волосы за ухо и шепчет:

— Здравствуйте, Марат Ильясович. Меня зовут Аня, я ваша новая горничная.

Мне хочется потереть глаза. Очень хочется! А еще уши прочистить. Как она сказала?! Аня?! Это… это все происходит взаправду?!

Перевожу ошарашенный взгляд на Анну-первую. Та пристально смотрит на мужа, будто старается прочитать каждую волну, каждый штрих, каждую нотку его реакции. Но он стоит. Он просто стоит и смотрит! Хлопает глазами. Вот насколько шокирован…

— Милый?

Пару раз моргнув, он откашливается, отпускает меня и переводит взгляд на жену. Знаете, даже если бы я не стояла рядом, почувствовала эту огромную волну… его ярости.

Даже страшно становится.

Я его таким никогда не видела. Не скажу, что эта эмоция его портит, к сожалению. Она открывает его новым. Опасным. Сильным. Жестким. Не знаю, каково это, когда таким он становится по твою душу, но наблюдать со стороны — великолепно…

— Где Люба?

— Марат, милый, представляешь… я обнаружила, что она ворует!

Господи…

Это так жестоко…

Конечно, вранье. Любу я видела всего пару раз, но женщина не была похожа на воровку. Да и потом… тот разговор с ее подругами. Неужели она… действительно наняла эту… кхм, девушку, чтобы…

— И поэтому ты наняла эту шлюху?!

— Марат!

— Посмотри, как она выглядит! — грубо перебивает ее мужчина, — Если чуть сильнее наклонится, я увижу ее внутренние органы! Ты ебанулась, Аня?!

— Марат! Не выражайся!

Анна злостно сжимает кулаки и хмурится. Серьезно?! Будем бороться за чистоту речи сейчас?! Когда ты буквально привела женщину, чтобы подложить под собственного мужа, пока сама будешь «зарабатывать свою статуэтку»?!

— Отойдем.

Жестко.

— Даниэла, садись есть.

Марат разворачивается и быстро идет в свой кабинет, Анна следует за ним. Я же не знаю, куда себя деть. Бросаю взгляд на девушку, а с нее спадает вся мнимая скромность. С интересом она разглядывает меня, даже не пытаясь этого скрыть!

Неприятно как-то. Ее явно нанимали без учета воспитания, но с прицелом на «формы». Без содержания.

К задаче Анна подошла с душой, чего уж скрывать?

Неприятно вдвойне. Разве так любят? Уж точно не в моей вселенной.

Размышляя об этом, я сажусь за стол, тянусь к салату, когда вдруг слышу:

— ТЫ СОВСЕМ ПОЕХАЛА, АНЯ! ТЫ ПРИТАЩИЛА В ДОМ ШЛЮХУ! ЗАЧЕМ?!

— ПРЕКРАТИ ОРАТЬ!

— А ТО ЧТО?! ДУМАЕШЬ, ОТОБЬЁШЬ У НЕЕ ОХОТУ, ПРЫГАТЬ НА МОЕМ ЧЛЕНЕ?!

Бросаю быстрый взгляд на девушку. Мне как бы хочется извиниться за грубость, но ей абсолютно плевать. Меланхолично она подцепляет виноград с хозяйского стола, отправляет в рот и улыбается мне широко.

— Умный мужик, а? Сразу все понял.

Откашливаюсь.

— Вас… правда для этого наняли?

— Не удивляйся. Такое происходит чаще, чем тебе кажется.

Мне хочется спросить, а правда ли ее зовут Аня, но я не успеваю. За спиной раздается громкий хлопок, а за ним очередная реплика из семейной драмы:

— …Нанимаешь мне шлюху, что бы было кого трахать?! Ты вообще нормальная?!

— Я нормальная! Меня долго нет рядом и...

— ЭТО ЧТО?! КАРТ-БЛАНШ НА ИЗМЕНУ?!

Девчонка усмехается.

— Как думаешь, я останусь? Или он меня выставит?

Перевожу на нее взгляд. Ей весело, а мне как-то не очень. Ситуация неприятная, грязная какая-то, и все, что Анна-первая тут выстраивала, вмиг теряет блеск.

А я думаю только об одном: она его не любит, так не любят. Я бы никогда… не смогла бы… его с кем-то по доброй воле делить. Это чересчур. Боюсь, мое сердце было бы разбито навечно, если бы я была его, а он моим, и однажды между нами встал кто-то еще… но она?! Анна делает это добровольно…

***

Марат ее не принял.

Как только он вернулся, отрезал, и девушка ушла. Ужин же превратился в мучительно долгую пытку.

Между супругами висело нерешенное напряжение. Марат, сняв пиджак, расстегнул рубашку у горла, закатал рукава и свирепо колотил курицу вилкой. Анна недовольно поджимала губы. Оба смотрели в тарелки, и я, блин… третий лишний в этой немой драме.

Ужас.

Наконец, проходит достаточно времени, чтобы можно было свалить без изобретения пятого колеса. Условно, его достаточно, чтобы поесть, и никто не будет задавать мне никаких вопросов.

Поднимаюсь и тихо говорю:

— Спасибо, было очень вкусно. Я пойду к себе?

Анна поднимает глаза и кивает. Но Марат вдруг делает то же самое и поступает абсолютно иначе.

— Иди в мой кабинет. Мне надо с тобой поговорить.

В… кабинет? Ох боже...

Я цепенею, внутри все колюче вибрирует…

А потом становится хуже. Он усмехается, его взгляд как-то игриво и хитро зажигается, и Марат тихо добавляет.

— Ты же знаешь, где мой кабинет, да?

Невольно расширяю глаза и сглатываю — его улыбка становится еще более говорящей. Она ставит диагноз. Тот, что уже из памяти не сотрешь: он знает, он видел, и он прямо сейчас кидает тебе это в лицо.

Провоцирует.

Видимо, в этом доме сегодня все друг друга так или иначе провоцируют: я — Анну на вранье; Анна — мужа на измену; Марат — меня… не знаю на что. И одновременно страшно узнать, и одновременно хочется.

Вот что у меня на уме, но я молчу. Киваю только коротко и иду к двери в конце коридора, судорожно прикидывая, что ему скажу, а главное, как объясню свое поведение…