Глава 35

Этот крик был слышен всюду, прокатившись раскатом по всем ярусам замка ледяного дракона. Он был ужасен, безумен и… жалок. Так вообще не престало кричать благородным особам, но ведь песни из слов не выкинешь. Это голосила и проклинала весь белый свет мать хозяина замка — Ниинэль, едва придя в себя.

Они очнулись почти все разом — на полу, поваленные друг на друга, хозяева, стража и гости. Недоумённо поглядывая друг на друга, люди поднимались, расправляя помятую одежду и пытаясь вспомнить, что же произошло. Вспомнили они тоже разом, и кое кто даже пытался паниковать, но другие быстро сообразили, что смысла в этом уже нет — их не тронули, и слава всем богам Снегории! А то, что невеста пропала, такое бывает. Ничего, жених видный парень, другую найдёт.

 Однако жених оказался потрясён до глубины души. Гнев постепенно прокрадывался в его душу, но пока ей владело отчаяние и опустошение. Элиза предала его, сбежав с тем, кого он ненавидел всей силой своей ледяной души. С тем, кто всегда был ей ближе, даже находясь за много миль, или, точнее сказать, в другом мире.

С Алвином. Ненавистным и три тысячи раз проклятым Алвином!!!

Мать кричала, раздавая подзатыльники ни в чём не повинным слугам и отвешивая пинки охране. А Адамант словно замкнулся в себе, и лишь небесно-голубые глаза его выдавали ту боль и горечь, что возрастала в нём всё больше с каждой минутой.

— Ну что ты стоишь?! — наконец, добралась и до него разъярённая мать. Лицо её было искажено от злобы, а ярко-алая помада размазана по бледному лицу, словно она клоуном здесь подрабатывала. — Догони их! И заморозь! Всех! Кроме девчонки! Я хочу посмотреть ей в глаза прежде, чем ты превратишь её в ледяную статую!

Адамант молчал. Он слишком много хотел бы сказать, но… не ей. Не своей матери. Элизе. А ещё он бы очень хотел её возненавидеть, но, как не пытался, не смог.

— Почему ты молчишь?! — ярилась мать ещё больше. — Неужели та огромная кошка язык тебе успела откусить?! Дракон! Ты зовёшься драконом! А на деле…

Она смачно сплюнула себе под ноги.

— Ты позор своего рода! И нашего дома! Весь в отца!

Адам покраснел, с силой стиснув зубы. А после дар речи вернулся к нему шипящим свистом, сквозь который, однако, можно было расслышать слова:

— Я верну свою невесту, чего бы мне это не стоило.

— Конечно, вернёшь! Не хватало ещё потерять единственный путь к власти в Снегории! А когда вы, наконец, официально поженитесь, я сотру с лица земли эту выскочку! Она заплатит мне за всё то унижение, что я испытала по её вине!

Адам сорвался с места, приблизившись к матери так быстро, что она даже поперхнулась последними словами, с опаской уставившись на сына.

— Я верну свою невесту, чего бы мне это не стоило. А после мы поженимся. И ты пальцем её не тронешь, потому что мне наплевать на власть над Снегорией. Я люблю эту девушку, уясни себе это, мама!

И Адамант, обернувшись в огромного ледяного дракона, бросившись к окну, выбив его своим весом, устроив стеклянный дождь, и улетел в небо, превратившись вскоре в едва заметную точку на горизонте.

***

 В белой пасмурной дымке облаков, должно быть, было холодно. Но холод для ледяного дракона являлся не более, чем словом — он не знал, что это, не понимал даже значения этого слова и почему все так боялись оказаться замёрзшими. Нет, он много раз видел последствия губительного мороза, окоченевшие и покрытые чёрными пятнами обморожения конечности людей при несчастных случаях, но никогда не испытывал на себе эту напасть. Адамант просто физически не мог замёрзнуть, его вторая сущность — ледяной дракон, не предполагала боязни холода. Зато он мог сгореть. И, кажется, огонь уже вовсю пожирал его холодное сердце.

 Не в буквальном смысле, конечно же. Виной всему была дурная девчонка, которую он знал очень много лет и всё никак не мог забыть несмотря на то, что она его, кажется, просто ненавидела. И всё же Адам наделся, до последнего надеялся, что Элиза передумает…

Когда их только представили друг другу, Адамант подумал, что увидел ангела — светловолосая худенькая девочка с огромными голубыми глазами была так прелестна, что он ни на секунду не сомневался, что отдаст ей и сердце, и душу. И пусть ему было тогда не так уж и много лет, а первая влюблённость, как говорят люди, ещё ничего не значит, Адам пропал уже тогда, утонул в этих бескрайних голубых озёрах глаз… и был высмеян, поднят на смех, отвергнут своей будущей невестой, которая во всём слушала своего безродного дружка, и была верна только ему.

Его дружба, любовь, и сердце оказались ей не нужны. Нет, Адамант был терпелив и настойчив, но даже его терпения оказалось недостаточно, и тогда произошло то, в чём он искренне раскаивался и не мог простить себе и по сей день. Однажды он всё расскажет Элизе, ведь они уже выросли, она поймёт и простит его, но…

Адамант крайне беспокоила одна вещь: тот безродный опять встал между ними. И пусть они оба не помнили своего прошлого — о, кое кто изрядно постарался! Но словно злой рок притягивал этих двоих друг к другу, чтобы испортить его, Адама, жизнь и не дать золотой мечте детства сбыться: ведь он искренне, до сих пор любил её, даже больше, чем хотел бы сам. Но так вышло, и он не собирался на этот раз сплоховать. Алвин не получит его невесту, чего бы ему это не стоило!

Даже если придётся убить его, превратив в ледяную глыбу.

И тут он увидел нечто, заставившее его сердце вспыхнуть пламенной болью: прямо сейчас, внизу, Алвин целовал её — Элизу, тесно прижимая к себе…