2

Лиам

— Шейла, — говорю я, поднимая руки в универсальном жесте «успокойся». — Я бы с радостью это обсудил, но не прямо сейчас.

Она закатывает глаза.

— Я не дам возможности снова мне не позвонить.

— Я и не говорил, что позвоню, — произношу я, не в силах сдержаться. — Мы отлично провели время, но прошло уже несколько недель.

— Ты оставил огромный счет за обслуживание номеров.

Неужели? Твою мать.

— Прошу прощения, — говорю я, залезая во внутренний карман пиджака. Еще немного, и я опоздаю на встречу. Я достаю бумажник. — Сколько там было? Я заплачу вдвойне. Считай это выплатой процентов.

Шейла расправляет плечи и целится остатками кофе на вынос прямо в меня. Годы игры в теннис обеспечили быструю реакцию, но такого я не ожидал, поэтому успеваю лишь отвернуться.

Теплый кофе просачивается сквозь рубашку.

— Какого черта?

— Мне не нужны твои деньги, — выплевывает она, уходя на сапогах на высоком каблуке. — Пошел к черту, Лиам.

— Дерьмо, — бормочу я, глядя на выглаженную рубашку. Из белой она превратилась в грязно-белую, и это совсем не тот лестный оттенок, о котором вечно треплют дизайнеры интерьеров. Я сбрасываю пиджак, чтобы избавить и его от позора кофейных пятен.

Мужчина в костюме посмеивается, проходя мимо, но я игнорирую глазеющих.

И да к черту, теперь я точно опоздаю, потому что не собираюсь заявляться на важнейшую встречу в карьере в рубашке, которая выглядит так, будто она искупалась во френч-прессе.

Небольшой крюк в Финансовый квартал Сиэтла – и я сменяю старую рубашку на другую, без единого пятнышка, запихивая прежнюю в мусорный бак на обратном пути. Выбрасывание испачканных рубашек становится досадной привычкой в последнее время.

Взгляд на часы говорит все, что нужно знать.

Я опаздываю на пятнадцать минут.

Я сворачиваю гнев и прячу его глубоко внутри, не позволяя ничему, кроме спокойного самообладания, проступить наружу, когда вхожу в высотку. Тот факт, что «Уокер Стил» вообще согласились на встречу, стал шоком – и я не собираюсь позволять себе все испортить из-за скверного настроения.

Нет, я – тот парень, которому звонят, когда все летит к чертям. Когда индекс Доу-Джонса падает на пятьсот пунктов за час, а остальные трейдеры сходят с ума. Когда брокер принимает ужасное решение, и нужно возместить убытки до того, как об этом узнает вип-клиент.

Делать деньги – это то, что я умею лучше всего. Взлелеивать эти нули и единицы, удваивать, а затем удваивать снова.

Но не поймите неправильно. С людьми я тоже лажу великолепно – что и сделало меня одним из самых молодых старших брокеров на Уолл-стрит.

Двусмысленные речи? Я в них мастер в кубе. Сладкие речи? Настолько приторные, что заработаете кариес.

— Мистер Картер, — произносит мужчина на несколько лет моложе, кивая. — Позвольте проводить вас в зал заседаний.

У Альберта Уокера есть офис на верхнем этаже, не то чтобы он когда-либо там бывал. «Уокер Стил» ведет дела непосредственно на объектах, и он печально известен пренебрежением к традиционным рынкам и условностям больших городов.

Другими словами, избегает таких людей, как я.

Мужчина средних лет с рыжевато-коричневыми волосами приветствует меня, когда я выхожу из лифта.

— Деннис Уокер.

— Лиам Картер, — отвечаю я, и крепко сжимаю его руку при рукопожатии.

Его хватка такая же твердая, но лицо выглядит так, будто вечное недовольство – это его обычное состояние.

— Рад, что вы смогли прийти.

— Ни за что бы не пропустил.

Он отпускает руку первым.

— Мой отец согласился на эту встречу только из любезности к Коулу Портеру.

— Я в курсе, — говорю я. — Мы признательны за предоставленную возможность.

— Мы еще не решили, будет ли она вообще предоставлена, — судя по тону, я заношу его голос в колонку «против».

Значит, продать идею будет непросто. Мое любимое.

Альберт Уокер поднимается из-за стола, когда мы входим. Старик выглядит точь-в-точь как на снимках, что я видел: костюм на пару размеров больше, усы и глаза, пронзительные, как у ястреба. Такими им и полагалось быть, чтобы «Уокер Стил» продержалась долго, не привлекая сторонних инвестиций.

— Ну надо же, — произносит он, протягивая руку над столом. — А я уже гадал, неужели вы прогуляете.

— Прошу прощения, — говорю я, отвечая твердым рукопожатием. — Задержался на предыдущей встрече.

Губы Альберта дергаются под усами.

— Хм, — хмыкает он. — Что ж, присаживайтесь и давайте послушаем ваше предложение.

Я приподнимаю бровь.

— Сразу к делу? Вы человек по моему сердцу.

— Весьма в этом сомневаюсь, — отрезает он, — разве что, возможно, в этом единственном отношении.

Я откидываюсь в кожаном кресле, загоняя злость на Шейлу еще глубже, в самые дальние закоулки сознания.

Пора показать результат, Лиам.

— «Портер, Парк и Картер» – это не инвестиционная компания, управляемая безликим советом директоров. Напротив, наша сила именно в совете и в деловом опыте трех его основных участников.

Альберт кивает, откидываясь в кресле так, будто готовится к чему-то занимательному. Ни одной другой инвестиционной компании не было позволено владеть долей в «Уокер Стил». Когда мой брат и его новые партнеры выразили в этом заинтересованность, я знал, кто именно должен этого добиться.

Но, похоже, он не воспринимает предложение всерьез.

— В переписке я отправлял вам гибкую шкалу обязательств. Мы готовы отказаться от ряда прав, которые обычно предоставляются акционерам.

Рука Альберта сжимает резной подлокотник кресла.

— И именно вы будете главным ответственным за инвестиции? Мы будем общаться с вами?

— Совершенно верно, — подтверждаю я. — Как управляющий и исполняющий обязанности генерального директора «Портер, Парк и Картер», я курирую весь портфель.

И это чертовски солидный портфель. Но мой ответ, казалось, не впечатлил Уокера – усы опустились еще ниже, когда он нахмурился.

— Вот послушайте, — говорит он, — вот это как раз то единственное, что мне не дает покоя.

— Почему же?

— Вы знаете, сколько банкиров с Уолл-стрит сидело в том же кресле, где сейчас сидите вы? Заявляя, что они другие, что компании другие, что мы не «продаемся», принимая их деньги. Деньги, которыми они швыряются только потому, что думают, будто могут сорвать быстрый куш.

Проклятье.

Я вытягиваю ноги перед собой, демонстрируя полное спокойствие.

— Я не могу отвечать за тех банкиров, которых вы встречали раньше, — говорю я, — но уверен, что я другой.

Бровь Альберта ползет вверх.

— О? Потому что ваш послужной список, кажется, указывает на обратное.

Что? Дорогой читатель, мой послужной список безупречен.

— Я был самым молодым инвестиционным банкиром в прежнем банке, который в одиночку управлял взаимным фондом, — заявляю я. — Последние семь лет обходил индекс более чем на семьдесят процентов. Я был лучшим менеджером по управлению активами в...

— Тише, — прерывает Альберт, взмахивая рукой над столом, словно я – непослушный ребенок. Я прищуриваюсь. — Я прекрасно знаю, что вы умеете делать деньги. Коул Портер не нанял бы вас, если бы это было не так. Но в том-то и дело – я не хочу, чтобы с этой компанией был связан банкир с Уолл-стрит. Я не хочу выслушивать ваши мнения на собраниях акционеров. Я знаю, как живете вы, борзые юнцы из крупных банков. На что тратите деньги. И ничего подобного не будет иметь отношения к «Уокер Стил». Мы – семейная компания.

Вырывать волосы по одному и то было бы приятнее, чем вести этот разговор. Какого черта меня судят по самой низкой планке, заданной коллегами?

— Я из Вашингтона. Вырос всего в нескольких часах езды отсюда.

— И почти не бывали здесь с тех пор, как начали работать на крупнейшие банки Нью-Йорка, — Альберт вскидывает густую бровь. — Более того, я не хочу, чтобы какой-либо намек на образ жизни плейбоя ассоциировался с этой компанией.

Мое недовольство, должно быть, сменилось замешательством, потому что Альберт усмехается. Деннис обходит стол и прислоняется к стене; оба Уокера смотрят на меня так, будто ответ очевиден.

Я проваливаю эту сделку.

— Образ жизни плейбоя? — переспрашиваю я. Откуда они, черт возьми, могут знать, как я провожу личное время?

— Банкиры с Уолл-стрит этим славятся, — растягивая слова, произносит Деннис. — Мы были готовы предположить о вас лучшее из-за связи с Коулом Портером, но то маленькое представление, которое я видел сегодня утром перед зданием, убедило в обратном.

Накатывает давящее осознание.

— А. Вы имеете в виду инцидент с кофе?

Альберт не улыбается.

— Именно его, — подтверждает он. — Как уже сказал – мы семейная компания, мистер Картер. Мы строим. Продаем. Мы заботимся о наших клиентах и сотрудниках, и работаем в соответствии с определенными ценностями. Любому, кто помышляет об инвестировании в нашу компанию, любому без исключения, придется преодолеть очень высокую планку.

У меня это не получается.

Нет ничего, что я ненавидел бы сильнее, чем неудачи.

Я киваю, постукивая кулаком по подлокотнику. Думай быстрее, Лиам.

— Я понимаю, мистер Уокер. Это тот же принцип, которому старается следовать «Портер, Парк и Картер». Поиск инвестиционных возможностей в компаниях, которые будут существовать долго, в отраслях, способных на революцию. Я могу вам не нравиться, но вы можете доверять совету директоров в том, что они верны этим ценностям, — я расправляю плечи, прямо встречая его взгляд. — Что касается меня, вы правы – я работал на Уолл-стрит. И был в этом хорош. Но через какое-то время этого стало слишком много, меня окружил образ жизни, который мне претил. Вот почему вернулся сюда, домой, к своей семье. А что касается утреннего инцидента... — я качаю головой, будто все это – одно большое недоразумение. Словно я – исправившийся и раскаявшийся банкир с Уолл-стрит. — Очень прискорбно. Я пытался объяснить той женщине, что мы никогда не встречались, но она, казалось, была полна решимости выплеснуть на меня разочарование жизнью. Кофе и рубашка стали сопутствующим ущербом.

Деннис скрещивает руки на груди, всем видом показывая, что готов уличить меня во лжи. Судя по выражению лица, я не удивлюсь, если это его любимое времяпрепровождение.

— Удобное объяснение, — замечает он.

— Только потому, что оно правдивое, — я широко развожу ладонями, будто мне нечего скрывать, пока ложь продолжает слетать с губ. — У меня серьезные отношения. Моя невеста работает здесь, в Сиэтле.

Глаза Альберта теплеют.

— Вот как?

— Да.

— Как ее зовут? — спрашивает Деннис.

— Мэдисон, — отвечаю я. Имя слетает с языка так легко, будто это очевидно – а это единственный способ сделать ложь убедительной.

Но выбор имени удивляет меня самого.

— Я здесь всерьез и надолго, так же как и «Портер, Парк и Картер», — продолжаю я. — Я твердо верю, что наши ценности совпадают, но уважаю ваши сомнения. «Уокер Стил» не продержалась бы так долго, не будь вы осторожны.

— Чертовски верно, — говорит Альберт. — Слушайте, Коул Портер и Итан Картер наняли вас, и это единственное, что говорит в вашу пользу. Может, вы и заправляете всем, но деньги их, и это меня успокаивает.

Я борюсь с желанием стиснуть зубы. А я-то думал, что покончил с жизнью в чьей-то тени.

— Дайте шанс доказать, что вы ошибаетесь, — произношу я. — Если решите, что предпочли бы не принимать наши инвестиции, мы это уважаем, и никаких обид.

Он снова вскидывает бровь.

— Не знаю, что в вас такого, Картер, но... поступим так. Присоединяйтесь к нам с Деннисом за ужином ровно через неделю. Я пришлю в офис письмо с подробностями.

— Буду рад, — я тянусь через стол для рукопожатия, и мясистый кулак Альберта снова сжимает мою ладонь.

— С женами, — добавляет он. — Или с невестой, в вашем случае. Пожалуйста, приведите Мэдисон.

Моя рука сжимается в его хватке еще крепче.

— Обязательно приведу.