3

Мэдисон

Нарезка овощей не считается официальным видом спорта, а зря, и я еще не встречала ни одного шеф-повара, который думал бы иначе. Морковь, лук-порей и кабачки под ножом сдаются моему неистовому ритму.

Нож – часть меня, и к этому моменту он уже слишком хорошо знает мои настроения. На другой стороне стойки Альма никак это не комментирует, но и ее скорость нарезки возрастает. На этой неделе мы в дневной смене «У Марко», а значит, никакой выездной работы, но и никаких ужинов.

Это означает, что я смогу избегать Джейсона еще целых пять дней. Я становлюсь профи в игре в прятки, только наоборот: теперь я – та, кого невозможно найти.

— Когда крайний срок подачи заявок? — спрашивает Альма, поглядывая через плечо на кабинет шефа.

Но Марко, когда он там, всегда глубоко в своих мыслях, не говоря уже о том, что слух после целой жизни на кухне не самый лучший.

— Завтра, — говорю я.

— Пожалуйста, скажи, что твоя готова.

— О, более чем.

Уже несколько недель прошло с тех самых пор, как я решила податься на кулинарную стипендию, на которую нацелился Джейсон. В то время это казалось местью за его измены.

Теперь же кажется ступенькой к запуску собственной карьеры шеф-повара.

— Жду не дождусь, когда ты пройдешь в следующий тур, — говорит Альма. — Или момента, когда объявишь об этом и увидишь лицо Джейсона.

Моя ухмылка становится шире, она адресована луку-порею, который разделываю.

— В этом и идея, — отвечаю я. — Правда, будет неловко, если провалюсь.

— Он никогда не узнает, — говорит Альма, взмахивая ножом – жест одновременно пренебрежительный и опасный. — Я ему уж точно ни слова не скажу. Как он узнает?

Я пожимаю плечами. Поварская тусовка в Сиэтле тесная, и большинство из нас знают друг друга, по крайней мере по именам.

— Будем надеяться, что не узнает.

Мы стоим плечом к плечу и высыпаем нарезанные овощи в гигантскую кастрюлю для бульона. Готовим заготовку для вечерней смены, когда следующая группа поваров использует ее для приготовления ризотто.

— Знаешь, что, — говорит Альма, понижая голос до шепота. — Я погуглила твоего таинственного друга с вечеринки Коула Портера.

— Альма, ты...

— Ты знаешь, чем занимается его брат?

— Ага, — отвечаю я, потому что кто же не знает? Мои родители постоянно присылали фотографии газетных статей в семейную переписку. Они гордились Итаном почти так же сильно, как мной – тем, что мальчик, живший по соседству, стал таким успешным.

— И ты их знаешь? — спрашивает Альма, помешивая бульон. Ему суждено томиться часами. — Мэдисон, я думала, ты выросла в крошечном приморском городке!

— Так и есть, но даже в крошечных приморских городках водятся соседи. К тому же я не видела Лиама с тех пор, как мне было... шестнадцать? — я качаю головой. — Давно это было.

— Он красавчик, — говорит она. — Знаю, я замужем, но смотреть-то никто не запрещал.

Я вытираю руки о полотенце, перекинутое через плечо, и принимаюсь убирать разделочные доски.

— А еще живет в мире, отличном от нашего. В мире, где он ест профитроли с лососем, а мы их готовим.

Она фыркает, игнорируя мое замечание.

— Может, то, что ты на него наткнулась, – это знак.

— Знак? Я не верю в знаки.

— Да, я знаю, мисс «Кузнец-своего-счастья». Но, по-моему, дела идут в гору, — Альма упирает руки в бока. — Кулинарная стипендия, горячий новый парень в жизни...

— Воображение заводит тебя слишком далеко.

Но я ухмыляюсь, расстегивая верхнюю пуговицу поварского кителя. Дверь в кухню распахивается, и официантка просовывает голову.

— Мэдди?

— Да?

— К тебе посетитель.

— К кому, ко мне?

Она пожимает плечами с широкой улыбкой.

— Тут мужчина в костюме спрашивает Мэдисон Уэбб. Сказал передать, что пришел взыскать долг, и что ты поймешь, о чем речь.

Мои глаза, должно быть, становятся размером с блюдца, потому что она подмигивает.

— Я налила ему бокал вина и велела подождать.

— Спасибо.

Лиам здесь? Как раз когда закончилась моя смена?

— Видишь? — говорит Альма. — Я же сказала, дела идут в гору. Теперь иди и сама куй свое счастье.

Требуется пять минут в раздевалке, чтобы распутать темные волосы и расплести косу. Впрочем, лучше не становится: они ложатся волнами и выглядят растрепанными. Челка тоже не желает слушаться, но я пытаюсь развести ее по сторонам и пригладить остальное в хвост.

Лиам застал меня потной после долгой смены, и ему придется с этим смириться.

Я выхожу из кухни в зал ресторана. После нескольких месяцев работы здесь, «У Марко» ощущается как дом, а бежево-голубой декор успокаивает чувства.

Я сразу вижу Лиама.

Он откинулся на спинку стула так, будто владеет этим местом, закинув руку на соседнее сиденье и уткнувшись в телефон.

Бокал вина на столе кажется наполовину пустым.

Я откашливаюсь. Он поднимает взгляд, дежурная очаровательная улыбка наготове.

— А, Мэдисон. Спасибо, что пришла.

— Ты сам сюда пришел, — замечаю я.

Его улыбка изгибается.

— И то верно. Подойди, присядь. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Сейчас три часа дня, — говорю я, опускаясь на стул напротив. — Так что нет.

— Все такая же осуждающая, как я погляжу.

Мои брови взлетают вверх, и Лиам смеется, снова откидываясь на спинку.

— Это та Мэдди, которую я помню, — говорит он. — Всегда остра на язык. Не было вызова, который бы тебе не пришелся по вкусу.

Я закидываю ногу на ногу, жалея, что не надела на работу что-то другое, что угодно, кроме старой толстовки.

— Не уверена, что ты – тот Лиам, которого помню я, — говорю я, склонив голову набок. — Кажется, никогда не видела тебя в костюме, а теперь только в них и ходишь.

— Я перешел на новый уровень, — говорит он.

— Как ты меня нашел?

— Поговорил с Коулом, чтобы узнать название кейтеринговой службы, — произносит он так, будто это сущая ерунда. Полагаю, для Лиама так и есть. — Было несложно позвонить Марко и спросить, когда ты работаешь.

Мои брови, должно быть, доползли до линии роста волос, потому что он фыркает.

— Просто небольшое любительское расследование.

Ничего в этом не звучало как «небольшое». Жаль, что я не заказала выпивку, было бы чем занять руки. Я складываю их на коленях.

— Столько усилий ради человека, у которого мог просто попросить номер в субботу.

Лиам кивает, и густая прядь медово-каштановых волос падает ему на лоб.

— Ты права. Похоже, моя доля в этой жизни – сожалеть о принятых решениях.

— Звучит зловеще, — говорю я. — Мне кажется, ты неплохо устроился с тех пор, как уехал из Фэрфилда.

Его квадратная челюсть напрягается, но в голосе слышится лишь непринужденность.

— Вполне, — отвечает он. — Сейчас я вернулся в Сиэтл по работе.

— И работаешь в инвестиционном банкинге?

— Ты звучишь удивленной. Почему?

Я прикусываю губу. Невозможно сказать, в каких отношениях мы с Лиамом после стольких лет молчания. Мы уже не те дети, которыми были когда-то, и в высоком мужчине передо мной трудно разглядеть проблески его прежнего «я». Улыбки никогда не были такими чертовски обаятельными.

— Ну, — начинаю я, — это не совсем та профессия, о которой дети мечтают, когда вырастут, понимаешь? Хотя ты всегда любил математику. Привел «Математиков» к чемпионству и все такое.

Он фыркает.

— Я почти забыл об этом.

— Ну да. Что ж, именно таким ты и был в последний раз, когда я тебя видела.

Лиам барабанит пальцами по столу.

— А когда я видел тебя в последний раз, у тебя была розовая прядь в волосах, а любимой группой была «Грин Дэй».

— О, не напоминай, — я обхватываю голову руками. — Мой худший период.

— И на протяжении четырнадцати лет, — говорит он, — этот образ засел у меня в голове.

— Слава богу, я дала повод запомнить меня другой, — говорю я, хотя сейчас на мне чересчур большая толстовка и ни капли макияжа.

Его улыбка становится шире.

— Мне нравятся оба варианта, но этот предпочтительнее.

Да уж, стоило все-таки что-нибудь заказать. Руки на коленях кажутся бесполезными, в горле пересохло.

— Зачем ты заглянул? — спрашиваю я, проводя рукой по волосам. Да, большая часть все еще в хвосте. — Ты сказал, что хочешь попросить об одолжении. Как и говорила, я с радостью возмещу стоимость рубашки.

Лиам фыркает.

— Я здесь не за этим.

— Оу?

Он оглядывает ресторан, другие столики слишком далеко, чтобы разговоры за ними были чем-то большим, чем приглушенным гулом.

— Одолжение значительно серьезнее, чем то, на которое я имею право претендовать.

— Если это как-то связано с инсайдерской торговлей или кокаином, я пас.

Лиам разражается удивленным смехом, как я и надеялась.

— Все стереотипы в одном предложении. Я впечатлен, Мэдди.

— Ты единственный инвестиционный банкир, которого я когда-либо встречала, — говорю с улыбкой. — Так что придется доказать, что я не права.

— Это будет легко. Я не прошу ни о чем подобном.

Я притворно стираю пот со лба.

— Слава богу. Я была не готова к моральной дилемме: сдавать тебя властям или нет.

— По крайней мере, от этого я тебя избавлю, — улыбка Лиама дрогнула, но совсем слегка. Этого достаточно, чтобы я увидела в его лице того мальчика, которого знала когда-то, несмотря на щетину. — Тебе нравится здесь работать?

— «У Марко» – один из лучших ресторанов в Сиэтле. Разумеется, нравится.

— Отлично, — говорит Лиам, но тон не звучит радостно. Он делает глоток вина, откидываясь на стуле. — Давай я просто выложу все как есть.

— Пожалуйста.

Мозг работает на износ, пытаясь предугадать, что ему может быть нужно. Какая-то другая, меньшая часть меня разочарована тем, что Лиам пришел не просто ради воспоминаний.

— Я пытаюсь закрыть одну деловую сделку, — говорит Лиам. — Стремясь выглядеть более... ориентированным на семью, так сказать, или на ценности, я, возможно, сболтнул, что у меня есть девушка. Невеста, если быть точным.

Моя улыбка полна недоверия.

— Ты шутишь.

— Хотел бы, чтобы это было шуткой, — говорит он. — Это было лучшее, что пришло мне в голову.

— И что скажешь, когда они поймут, что ты соврал?

— Ну, в этом-то все и дело, — он склоняет голову. — Я надеюсь, что им никогда не придется узнать правду.

Я открываю рот, но слова не выходят. Лиам же не предлагает то, о чем я думаю... или предлагает?

— Потеряла дар речи, — комментирует он. — Если бы не сидел как на иголках в ожидании твоего ответа, я бы позлорадствовал.

Лиам не выглядит так, будто сидит на иголках. С бокалом вина в одной руке и небрежно закинутой на спинку соседнего стула другой, Лиам выглядит человеком, который все контролирует. Будто только и делает, что все контролирует, словно костюм сам умолял сшить его по меркам.

— Так... ты хочешь, чтобы я притворилась твоей невестой? Чтобы помочь как-то закрыть эту сделку?

— Именно так, — говорит Лиам. — Просто чтобы я казался более...

— Приятным? — спрашиваю я.

Его широкая улыбка возвращается, но в ней чувствуется расчетливая острота. Должно быть, Лиам привык вести деловые переговоры.

— Точно.

— И я была первой женщиной, о которой ты подумал?

Глаза Лиама темнеют от того, что похоже на смущение.

— Они спросили имя невесты, и твое было первым, что пришло на ум.

Я моргаю, глядя на него, не в силах подобрать слова.

Лиам, впрочем, не теряется. Его улыбка становится кривоватой, взгляд блуждает по почти пустому залу «У Марко». Промежуток между ланчем и ужином – час, который мы в шутку называем сумерками.

— Не хочу тебя пугать, — говорит он, — но вон тот человек в поварском кителе сверлит нас взглядом так, будто мечтает быть вооруженным.

Я оглядываюсь и вижу Джейсона, стоящего у двери на кухню. Его темные волосы спрятаны под бейсболку.

Он переводит взгляд с меня на Лиама, а губы кривятся так, будто тот съел что-то кислое.

Я одариваю Лиама самой солнечной, самой широкой улыбкой, словно он – все, о чем я когда-либо мечтала.

— Я в деле, — говорю я, протягивая руку через стол и накрывая его ладонь.

— Да? — кожа мягкая и теплая. Он переворачивает мою руку ладонью вверх и переплетает наши пальцы. — Полагаю, это как-то связано с тем мужчиной.

Это мелочно, но ощущение потрясающее.

— Возможно, — отвечаю я. — Я сыграю твою невесту на тех мероприятиях, где нужна, если ты пару раз сыграешь моего парня в ресторане.

— Перед кем-то, кого хочешь заставить ревновать?

— Бывшим, ага.

— Ого, — говорит Лиам, бросая взгляд на кухонную дверь, но Джейсона и след простыл. — И вы работаете вместе?

— Неизбежно, — говорю я.

Я знала на что шла, когда заводила роман на работе, и все равно это сделала.

Взгляд Лиама возвращается к моей руке, которую перекатывает в своей. Я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание, пока его пальцы обводят мои.

— Похоже, осталось сделать только одно, — говорит он.

— Что именно?

— Купить тебе кольцо.