12

Лиам

Красное платье сразило меня наповал.

Знаю, это поверхностно с моей стороны, но черт возьми, нет ничего лучше женщины в сексуальном платье, и нет ничего лучше женщины в сексуальном платье, которая знает, что она сексуальна.

И именно так выглядела Мэдди: красное платье облегало фигуру. Подчеркивая узкую талию, хрупкие плечи и силу ног.

Я откидываю голову на спинку автомобильного сиденья и закрываю глаза. Желание крепнет с каждым днем, с каждой ее шуткой и каждой насмешливой улыбкой.

Когда я сделал ей комплимент вчера, пока она стояла в той примерочной в одном нижнем белье...

Ее лицо застыло, будто я потряс Мэдди до глубины души.

Будто подтекст шутки был ей чужд. Что еще мне оставалось тогда делать, кроме как отшутиться в ответ?

Дверь машины открывается, и я распахиваю глаза, лишь чтобы увидеть настоящую Мэдди, стоящую прямо передо мной.

И я снова напоминаю себе, что разум несовершенен, потому что вживую она в десять раз прелестнее, чем в воспоминаниях.

— Привет, — говорит она, улыбаясь. — Ты что, уснул на рабочем месте?

— Почти, — какую бы магию она ни сотворила со своим лицом, оно стало сияющим, словно лампа, от которой следовало бы отвести взгляд, но я не могу. Глаза стали как-то глубже, темнее. Длинные темные ресницы взмахивают, точно крылья бабочки, когда она моргает.

А красный цвет на губах делает их такими желанными, что хочется трахнуть сильнее, чем когда-либо.

Мэдди кажется бесконечно далекой от той соседской девчонки, с которой я вырос, и в то же время настолько знакомой, что внутри все ноет от тоски.

— Ты в порядке, Картер?

— Лучше не бывает, — отвечаю я, и видит бог, я не лгу.

При легком сиэтлском трафике не требуется много времени, чтобы добраться до «Скай Отель». Мэдди подсовывает руку под мою и слегка пошатывается на каблуках.

— Прости, — бормочет она. — Я не привыкла ходить в этой обуви.

— Я поймаю, если будешь падать, — обещаю я.

Она окидывает взглядом отель.

— Это место совсем новое, верно? Я никогда здесь не была. Кажется, в вестибюле есть книжный магазин?

— Да. Его открыли всего два года назад, — я хмыкаю. — Коул назвал его в честь своей жены.

— Вау, — выдыхает Мэдди.

Считает ли она это романтичным? Вычурным? Я не могу понять.

— Чуть не забыл, — говорю я, запуская руку в карман пиджака. — Ты должна надеть кольцо.

Мэдди улыбается, завидев его, будто воссоединяется со старым добрым другом.

— А вот и ты, малыш. Я скучала.

— Сомневаюсь, что у него есть разум.

Она накрывает левую руку правой.

— Только не при нем, он же слышит!

— И подумать только, а ведь ты считала это кольцо перебором, — поддразниваю я, пока глаза прослеживают контур ее губ. Никогда еще они не казались такими полными.

— Я привыкаю.

А я привыкаю к тебе, думаю я, и в памяти всплывает ощущение ее мягкого тела в моих руках. Это поражало меня в случайные моменты в течение дня, но никогда еще чувство не было настолько навязчивым, как сейчас.

— Ты готов? — шепчет она, поигрывая бровями. — Время начинать шоу.

— Ни пуха ни пера, — говорю я, обхватывая ее за талию. — Точнее, не пуха, учитывая каблуки.

Я замечаю взгляды мужчин в нашу сторону в ту же секунду, как входим в вестибюль отеля. Возможно, это просто мужская черта, или лично моя особенность, но я засекаю их, словно подлодка с радаром, входящая в зону боевых действий.

Я не могу их винить. Красное платье на Мэдди в сочетании с водопадом черных волос – это то, что неизбежно притягивает взоры.

Моя рука плотнее сжимается на ее талии. Мэдди поднимает взгляд, улыбаясь, и я улыбаюсь в ответ. Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться, думаю я. Я просто мысленно веду битву с двадцатью другими мужчинами.

Тебе, возможно, будет приятно узнать, что из этой схватки я выхожу победителем, отделавшись лишь парой царапин и ушибов.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного по отношению к свиданию. Это потому, что мы еще и друзья? Потому что я держал Мэдди рыдающую, в своих объятиях, когда умер ее кот, все те годы назад?

Или потому, что кровь закипает, когда целую ее?

Мэдди прижимается ко мне в лифте. Я нажимаю кнопку верхнего этажа.

— Лиам?

— Да? — меня окутывает едва уловимый аромат ее духов. Что-то пряное с цветочными нотками.

— Я только что кое-что поняла. Коул Портер ведь тоже появится, верно?

Это последнее, чего я ожидал услышать.

— Да, полагаю, что так. В конце концов, это его вечеринка.

— Ты же знаешь, мы разговаривали – ему известно, что я работаю в кейтеринге.

Я тут же понимаю причину ее беспокойства.

— Мы сказали Уокеру, что познакомились, когда ты занималась кейтерингом.

— Верно, но я могу работать на мероприятиях Коула в будущем. Он один из крупнейших клиентов Марко.

И это неловко: быть представленной как моя невеста – не говоря уже о будущей-бывшей-невесте.

— Я все улажу, — говорю я, и как раз вовремя, потому что двери лифта разъезжаются. — Ничто не отразится на тебе плохо, обещаю.

За свою жизнь я побывал во многих отельных барах Коула Портера, но ни один из них не впечатляет так, как тот, что находится на верхнем этаже «Скай».

Декор напоминает старые английские кабинеты, дарк-академию, диваны «Честерфилд» и сигары. Смесь спикизи и библиотеки, где много выпивки и мало книг.

— Боже, — бормочет Мэдди. — Посмотри на это место.

Возможно, стоит убрать руку с ее талии, но я не нахожу в себе сил вообще отпустить Мэдди. К тому же, мне нужно быть рядом, если она кувыркнется на дьявольских каблуках.

— Круто, правда?

— Это как городская версия хижины Альберта Уокера.

Посмеиваясь, я направляю нас к бару. Где-то позади саксофонист выдает соло.

Я заказываю «Олд-фэшн» себе и шампанское для дамы. Мэдди делает шаг ближе ко мне, словно опираясь для поддержки.

— Угадай что? — шепчет она.

— Что? — глоток алкоголя в горле никак не помогает унять комок желания в животе. Если уж на то пошло, он только раздувает пламя.

— На меня только что посмотрели волком, впервые за вечер, — ее улыбка широкая, дразнящая, та самая, которую я люблю больше всего. — Очередная из твоих завоеваний?

— Я ее не видел, так что не могу сказать, — бормочу я, приподнимая бровь. — И, к слову, я думаю, что «завоевания» теперь считаются унизительным термином.

— Зависит от завоеваний, я полагаю, — говорит Мэдди. — Уверена, некоторым это бы понравилось.

Мне не стоит этого делать.

Но я все равно произношу:

— И есть ли здесь кто-нибудь, кем бы ты хотела быть завоеванной?

— Думаю, я предпочитаю сама быть завоевателем, — она отводит взгляд от меня в сторону толпы, словно высматривая варианты. Я прислоняюсь к барной стойке рядом, мы стоим плечом к плечу, разделенные всего парой сантиметров.

— Мужчина в черном костюме, на два часа, — говорю я. — Он тебя уже оценил.

— Хм-м. Что ж, возможно, я вообще завязала с мужчинами.

— Вот как? — я делаю еще глоток, чтобы прижечь вспышку разочарования. — От имени всех мужчин позволь просто сказать, что это было бы трагедией.

Мэдди издает отчетливый вздох.

— Трагедией, говоришь?

— Пришлось бы учредить национальный день траура, — заявляю я. — Я бы больше никогда не надел ничего, кроме черного.

Ее рука задевает мою.

— Жаль, ведь тебе так идет серый.

— Не настолько, как тебе красный, — я не могу перестать флиртовать. Слышит ли она, насколько серьезны мои слова под легким тоном? — Выглядишь так, словно должна отвлекать Бонда за покерным столом.

Ее губы смягчаются в улыбке. Потому что в этом вся Мэдди. Когда не бросает мне вызов, она улыбается, и только эти два состояния ей свойственны.

— А ты в этом сценарии – Бонд?

— Не знаю, — отвечаю я, вскидывая бровь. — Полагаю, зависит от того, решишь ты меня отвлекать или нет.

На ее губах играет насмешливая улыбка.

— Жаль, что здесь нет покерных столов.

— Уверен, я смогу это организовать, — взгляд опускается к вишнево-красному цвету ее губ. — Так какова же причина обета безбрачия? Только не говори, что это из-за Джейсона.

— Возможно, — признается она.

Я прикладываю руку к груди.

— Ты не можешь позволить ему позорить всех нас.

— Нет, — поддразнивает она, — ты и сам зачастую отлично справляешься с тем, чтобы позорить ваш род.

— Я сражен. Ранен в самое сердце.

Мэдди кладет ладонь поверх моей руки на груди, ее пальцы теплые. Я чувствую ободок ее обручального кольца на своей коже.

— Не волнуйся, — говорит она. — Надежда еще есть.

Надежда на то, что я исправлюсь?

Или надежда на то, что она может нарушить обет против мужчин?

Но тут Мэдди убирает руку.

— На самом деле, я поставила на паузу именно отношения, — говорит она. — В них вкладываешь слишком много труда.

— Наконец-то, хоть в чем-то я могу с тобой согласиться.

— Когда у тебя были последние отношения?

— А что именно считается отношениями?

— Лиам!

Я ухмыляюсь, ничуть не смутившись.

— Года четыре или пять назад, наверное. Они продлились два года.

— В том-то и дело, — говорит Мэдди. — Ты работаешь, работаешь и работаешь, прикладываешь усилия, но потом отношения все равно разваливаются.

— Угу, — отзываюсь я, прихлебывая напиток. — А по какой причине вы расстались с Джейсоном?

Она качает головой, переводя взгляд с меня на перемешивающихся гостей. Какова бы ни была причина, сегодня она тоже не расскажет. Неожиданная вспышка ревности обжигает изнутри.

Что это за власть у Джейсона над ней?

Неужели Мэдди хочет его вернуть?

— О, смотри. Альберт здесь!

Я замечаю его за разговором с Коулом по другую сторону бара. Сидя на кожаном диване со своими густыми седыми усами, он выглядит так, будто мог бы быть частью интерьера.

Очевидно, Мэдди думает о том же, потому что приподнимается на цыпочки, чтобы дотянуться до моего уха.

— Он выглядит так, будто должен подписывать декларацию о войне или сидеть в Овальном кабинете.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Это точно.

И несмотря на первоначальное раздражение властностью этого человека, его недоверие к инвесторам, затянувшуюся игру в кошки-мышки...

Сейчас я чувствую к нему лишь невольное уважение и благодарность, потому что, если бы не он, Мэдди не была бы здесь, не заставляла бы меня смеяться. Я запечатлеваю еще один поцелуй на ее макушке, волосы под моими губами шелковистые и гладкие.

— Подойдешь минут через пять?

— У тебя есть план?

— Есть.

Она сжимает мою руку, улыбаясь.

— Буду через пять минут.

Альберт и Коул смотрят на меня, когда я приближаюсь, оба кивают.

— Рад снова тебя видеть, — говорит Альберт.

— Взаимно. Спасибо за прошлые выходные – я не развлекался так уже давно.

— Судя по твоей меткости, впрочем, не помешало бы еще немного попрактиковаться.

Я посмеиваюсь, поднимая стакан.

— Тут вы правы.

— Ты нанял хорошего человека, — говорит Альберт Коулу. — Признаюсь, вначале у меня были сомнения – он весь такой холеный, прямо как напомаженный нью-йоркский банкир.

Коул Портер вскидывает бровь, глядя на меня, сам он, на мой взгляд, выглядит не менее холеным. Но работал с Альбертом годами, закупая сталь для строительных проектов исключительно у Уокера.

— У нас были точно такие же опасения, — говорит Коул. — Вот почему наняли этого человека и подвергли его испытанию.

Я поднимаю бокал.

— И я прошел его?

— Блестяще, — заверяет Коул, но на самом деле он обращается к Альберту.

Альберт откидывается на спинку дивана, разглядывая нас обоих.

— Должен сказать, я решил дать вам, ребята, шанс.

Уголок рта дергается вверх, но я позволяю Коулу ответить. Потому что, хотя у руля инвестиций буду стоять я, деньги, которыми распоряжаюсь, принадлежат Коулу – по крайней мере, треть из них.

— Рад это слышать, Альберт.

— Честно говоря, самое время. Нам нужен внешний капитал для роста, и вы его обеспечите.

— Именно так, — подтверждаю я. — Буду рад встретиться в вашем офисе на грядущей неделе, чтобы обговорить детали.

— Прямо как акула, да? — подмечает Альберт, обращаясь к Коулу. — Идет на перехват.

Но ухмыляется, и когда он протягивает мне руку, мы обмениваемся рукопожатием.

— Где твоя очаровательная невеста? — спрашивает он. — У меня есть поручение от жены, которое нужно передать.

— О, она где-то рядом, — я картинно оглядываюсь через плечо. — Мэдди всегда заводит друзей.

Коул вскидывает бровь, но я отвечаю ему холодным взглядом. Тем самым, который, надеюсь, он истолкует верно: «не лезь не в свое дело».

— Должен сказать, — произносит Альберт, — что именно Рита стала той самой последней каплей, решившей судьбу этих инвестиций.

— Давайте не будем сравнивать со смертью, ладно?

Он добродушно смеется.

— Она сказала, что если такая женщина любит тебя, то ты не можешь быть совсем уж плохим парнем, даже если и работал на Уолл-стрит.

Незнакомый укол пронзает желудок, во рту появляется кисловатый привкус, которого я не чувствовал годами.

Вина.

— Она слишком добра, — говорю я.

Мэдди выбирает именно этот момент, чтобы появиться слева от меня, точно по расписанию. Ее улыбка накрывает нас всех, как теплая волна.

— А вот и ты, дорогая, — говорит Альберт. — Мы как раз говорили о тебе.

Она поднимает на меня глаза, в которых читается немой вопрос.

— Только хорошее, — успокаиваю я, и моя рука скользит к ее пояснице, словно магнит, нашедший источник.

— Похоже, твой мужчина здесь преуспел, — сообщает ей Альберт.

— Неужели? Это замечательно!

— Дожал меня в конце концов. Я хотел сказать, Рита вчера опробовала твой рецепт оленины.

— Да? — Мэдди переключается с меня на Альберта, присаживаясь рядом. — И как прошло?

Пока они погружаются в бытовую дискуссию о том, как лучше всего готовить дичь, Коул отводит меня в сторону.

— Лиам, — произносит он, и тон голоса намекает примерно на пять различных претензий.

— Знаю, знаю, — отвечаю я. Глаза все еще прикованы к Мэдди, чье лицо оживлено, пока говорит о готовке.

— Ты не говорил об этом Итану.

— Я скажу.

Коул вздыхает.

— Твои личные дела – это, конечно, твое право. Но проклятье... она кажется знакомой.

— Ты разговаривал с ней раньше.

— Да? — снова пауза. — Черт, точно. Дерьмо.

Вскоре после этого Альберт откланивается, пообещав позвонить через несколько дней для уточнения финальных деталей.

Мэдди возвращается ко мне, улыбаясь Коулу. На ее лице появилось нечто такое, чего я не видел целую вечность, застенчивость.

— Мэдисон, — говорит Коул, протягивая руку. — Ведь это ваше имя?

— Да, сэр.

— Мэдисон, мастер великолепных слоек с лососем, — произносит он. — И как же вы оказались помолвлены с этим парнем?

Щеки Мэдди вспыхивают, но в глазах пляшут смешинки.

— Я задаю себе тот же самый вопрос ежедневно.

Коул смеется, хлопая меня по плечу.

— Что ж, надеюсь, это не помешает выдающимся способностям по приготовлению слоек.

— О, могу заверить вас, что не помешает.

Коул бросает на меня взгляд, в котором огненными буквами горит фраза: «мы поговорим позже».

— Был рад новой встрече, — говорит он Мэдди, оставляя нас наедине в переполненном баре.

Она одаряет меня сияющей улыбкой.

— Альберт согласился?

— Да.

— Поздравляю, Лиам, — она обвивает меня руками, и жар ее тела плотно прижимается к моему. Мэдди отстраняется раньше, но я не даю ей уйти далеко. Рука возвращается на привычное место на ее талии.

— Это во многом произошло благодаря тебе, — говорю я. — Как бы мне ни было больно признавать.

— Решил разделить победу?

— Не в моем вкусе. Итак, технически мы закончили на сегодня, но это событие требует празднования.

Глаза Мэдди так и сияют, и блеск в них пробуждает во мне старую привычную тягу. Я хотел впечатлять ее и смешить, когда был ребенком, и хочу того же самого сейчас.

Некоторые вещи не меняются.