15

Мэдисон

— Дважды можешь не повторять.

Поцелуи Лиама больше не медленные и ленивые. Они обжигают губы и лишают дыхания, пока я не вынуждена отстраниться, чтобы глотнуть воздуха. Он проводит рукой по моим волосам и запускает в них пальцы, оттягивая голову назад.

Я замечаю блеск его ухмылки перед тем, как губы спускаются к моей шее.

— Великолепна, — шепчет он.

Комплимент окутывает меня, точно броня, защищая от собственных мыслей и сомнений.

Рука касается застежки моего лифчика. Возможно, он чувствует дрожь, потому что губы возвращаются к моим, целуя с силой, способной расплавить любую нерешительность.

Лиам расстегивает застежку.

Наши глаза встречаются, когда он отбрасывает ее в сторону; его взгляд настолько темный, что кажется почти черным от желания. Затем он переводит взгляд ниже.

— Как бы мне ни симпатизировало белье, — бормочет он, — это нравится бесконечно больше.

У меня перехватывает дыхание, когда палец Лиама движется вокруг одного из сосков. Он уже твердый – оба твердые, указывают прямо на него, словно сигнальные огни.

Он сжимает один между сильными пальцами, посылая мурашки по моей коже. На лице играет кривая усмешка, пока накрывает ладонью другой сосок.

Это невыносимо.

Но нет, потому что когда он наклоняет голову и втягивает сосок в рот... вот это невыносимо. Все тело натягивается, фокусируясь на ощущении, пока пьянящие пульсации нужды накрывают меня с головой.

Я запускаю пальцы в его медово-каштановые волосы.

— Лиам, я...

Он прикусывает сосок, и судорожный вздох крадет остатки моих слов.

— Значит, тебе нравится, — говорит он, и в голосе звучит нотка глубокого удовлетворения.

— М-м.

Ухмылка становится шире, когда он обнимает меня, увлекая назад к кровати. Я растягиваюсь под ним.

— Давай выясним, что еще тебе нравится.

— Мне нравится вот это, — говорю я, проводя рукой по редким волоскам на его груди. — Это что-то новое.

— С тех пор, как видела меня в шестнадцать, ты об этом?

Я киваю, закидывая ногу ему на бедро.

Улыбка Лиама становится шире.

— С тех пор многое изменилось, милая.

— Я вижу.

Он берет мои руки в свои, побуждая их исследовать. Просить дважды необходимости нет. Скользя по ложбинке на его спине, мышцам вдоль боков, рельефным кубикам на животе – я наслаждаюсь каждым сантиметром тела, которое теперь превратилось в тело мужчины.

Лиам стонет, когда мои пальцы очерчивают пояс его брюк. С бьющимся в груди сердцем я тянусь вниз и накрываю его член ладонью через ткань.

Он твердый как скала.

Лиам приподнимается надо мной.

— Еще не время, — говорит он.

Я надуваю губы и получаю в награду хриплый смех.

— Черт, не смотри на меня так. Я пытаюсь придерживаться списка приоритетов.

— Приоритетов?

— Позволь показать, — он просовывает руку мне под голову и устраивается рядом. Я теряюсь в поцелуях, едва замечая руку, раздвигающую мои ноги. Только когда его пальцы начинают танцевать вдоль кружевного края трусиков, я понимаю, к чему он клонит.

Но Лиам не перестает целовать меня, даже когда начинает ласкать через ткань. Даже когда я вцепляюсь в его плечи, вонзая ногти в кожу.

— Хватит дразнить, — он касается меня везде, кроме того места, где все ноет от желания.

— Но это пункт номер один в списке.

Я тянусь вниз и решительно просовываю руку ему в брюки. Выпуклость дергается под ладонью, и пальцы между моих ног сбиваются с ритма.

— Тогда я буду дразнить тебя в ответ, Картер.

Его дыхание учащается, щетина на подбородке касается моей щеки.

— Ты всегда за мной поспевала.

— Поспевала? Раньше я задавала темп.

— Забавно, как разнятся воспоминания, — он ухмыляется, сдвигаясь в сторону, чтобы дать больше доступа. Мне удается расстегнуть пуговицу на его брюках одной рукой – подвиг, который сомневаюсь, что мне когда-либо удавался прежде или удастся снова.

Пальцы Лиама подцепляют ткань моих трусиков и оттягивают их в сторону. Он ругается, когда пальцы соприкасаются с моей кожей.

А я? Я закрываю глаза и фокусируюсь на дыхании. Кажется, прошла вечность с тех пор, как меня касался кто-то, кроме меня самой.

— Черт, Мэдди. Ты хоть знаешь, какая ты на ощупь? Такая влажная, — словно в доказательство, его пальцы раздвигают складки и ныряют внутрь, заставляя пальцы на ногах поджаться от удовольствия.

— Поздравляю, — я хотела, чтобы это прозвучало саркастично, но голос прерывается.

Голос Лиама звучит искренне.

— Спасибо.

Его пальцы находят мой клитор, будто касался там сотни раз, и когда Лиам начинает описывать легкие круги...

Я утыкаюсь лицом в его плечо, чтобы заглушить вырвавшийся стон. Это пытка, смерть от тысячи легких прикосновений, и все же я не хочу, чтобы он когда-либо останавливался.

— Не могу дождаться, когда попробую тебя на вкус, — бормочет он. — И, черт возьми, не могу дождаться, когда окажусь внутри.

— Так не жди.

— Не ждать? — глубокий рокот его голоса, идущий из груди, раздается прямо у моего уха. — У меня чертовски велик соблазн этого не делать, но мы не для того тридцать лет обходились без секса, чтобы закончить все за пятнадцать минут.

— Это ведь ты уверял, что здесь не сдают комнаты по часам, — я просовываю руку в его боксеры, борясь с туго натянутой тканью, чтобы обхватить член пальцами. Он горячий на ощупь и настолько твердый, что Лиаму, должно быть, больно. — Разве мы не можем играть всю ночь?

— Скорее уж всю неделю, — бормочет он, выскальзывая из-под моей руки. Протест затихает, когда вижу, как он опускается на колени между моих разведенных ног.

Лиам качает головой, глядя на меня сверху вниз.

— Ты чертовски великолепна. Это просто нереально.

Я ухмыляюсь.

— Я уже лежу на спине в твоей постели, Лиам. Не обязательно продолжать меня соблазнять.

— Я не остановлюсь, — клянется он, обхватывая мои трусики руками. Я приподнимаю бедра, помогая их стянуть. — Ты получишь полную программу.

— VIP-пакет?

— С проходом за кулисы и всем прочим, — подтверждает он, устраиваясь между моих ног. Его глаза бросают на меня последний взгляд, темнея. — Помни – ты говоришь, что нравится, а что нет.

— Еще бы, — следующая фраза, о том, как сильно мне понравился палец внутри, замирает на языке в ту секунду, когда его язык касается меня. И, возможно, меня никогда по-настоящему так не ласкали раньше – медленными, дразнящими движениями языка вперемешку с быстрыми поцелуями и умелыми пальцами.

Здесь не нужны никакие указания. Лиам знает это лучше меня, потому что я ласкаю себя пальцами, а не языком. И когда смыкает губы в самой интимной точке бедер и водит языком туда-сюда...

Оргазм наступает, когда моя рука зарыта в его волосах, а глаза прикованы к потолку. Он усиливается от чистого шока, пронзающего меня, и удовлетворенного рычания между ног.

— Знал, что ты кончишь, — говорит он, и мягкая, но колючая щетина касается внутренней стороны моего бедра.

Требуется несколько мгновений, чтобы перевести дух.

— Знаешь что? — спрашиваю я, глядя вниз на темно-зеленые глаза, взирающие на меня с мужской гордостью. — Я знаю, что ты тоже кончишь.

Он ухмыляется.

— Возможно, ты права.

— Потрясающе.

Лиам приподнимается на напряженных мускулистых руках, и я смотрю на него без тени стыда – смотрю, как он стягивает боксеры, освобождая член.

Слюнки текут при этом виде.

Он тянется за чем-то в карман куртки.

— Продолжай смотреть на меня, — говорит он, — и, думаю, я... черт. Охренеть, как же хорошо.

Я не могу ответить, потому что рот занят. Но не оставляю возможности взглянуть на Лиама снизу вверх, на то, как его глаза полуприкрыты от удовольствия.

У власти есть своя награда – власть доставлять удовольствие, власть контролировать, власть дразнить. Живот напрягается от осознания того, что здесь у меня есть власть над ним. И точно так же, как Лиам знал, что делать, без моих подсказок, здесь не нужны советы.

Не тогда, когда круговые движения языка вокруг головки заставляют его бедра толкаться. И не тогда, когда его пальцы переплетаются с моими волосами, а дыхание учащается.

— Мэдди, — произносит он.

Я не останавливаюсь.

— Мэдди.

Я как будто его и не слышу.

Лиам упирается мне в плечи, и я валюсь назад на кровать, ухмыляясь.

— Мне нравилось.

— Мне тоже... даже слишком, — он переворачивает меня, подтягивает к краю кровати – я оказываюсь согнутой перед ним. Звук разрываемой фольги отдается в мозгу подобно пушечному выстрелу, все внутри ноет.

Я виляю задом.

— Пожалуйста. Мне нужно...

Остальные слова пропадают, когда он вталкивается внутрь. Я вцепляюсь в простыни и дышу, справляясь с остротой ощущений.

Я и забыла, каким глубоким может быть секс – как далеко внутрь тебя может проникнуть мужчина.

Руки Лиама обхватывают мои бедра.

— Идеально ложатся в руки, — бормочет он, словно только что подтвердил что-то для себя. А затем снова толкается внутрь – медленные, размеренные движения дают понять, что он меня разогревает.

Я оглядываюсь через плечо. Лиам наблюдает за местом нашего слияния, и вид его лица – застывших в первобытном удовлетворении черт – лишает тело всякой опоры.

Боже, как же хорошо чувствовать себя желанной, когда тебя касаются, когда берут таким образом.

Становится еще лучше, когда его руки скользят по моей коже, словно не может перестать касаться, словно не знает, где их оставить. Вскоре комнату наполняют наши звуки.

Надеюсь, Коул позаботился о звукоизоляции.

Лиам выскальзывает из меня без предупреждения.

— На спину, — приказывает он, дотягиваясь до одной из подушек.

Я приподнимаю бедра, чтобы он мог подложить ее. Мои ноги упираются в него, ступни по обе стороны от головы.

— Тебе и правда не нравится миссионерская поза, так ведь?

Он фыркает.

— Я здесь нацелен на нечто большее, чем просто «интересный» секс, Мэдди, при этом не заходя слишком далеко за границы дозволенного.

Мы оба смотрим, как он прицеливается и входит, сантиметр за сантиметром исчезая во мне.

— У тебя получается.

Глаза Лиама темны, когда он переводит взгляд с моего лица на тело, вниз, туда, где мы соединены. Мои глаза не отстают, сосредоточиваясь на напряжении его мускулов, когда он с силой входит в меня.

— Как, — еще один стон, — ты, — вздох, — пришел в, — помогите, — такую форму?

Лиам вскидывает бровь.

— А ты как научилась сжимать мужчину до полусмерти?

Он тянется к моей левой руке, пальцы на мгновение задерживаются на помолвочном кольце.

— Сюда, — говорит он, помещая руку между моих ног. Средний палец едва касается его члена, когда тот входит в меня и выходит. — Покажи, как ласкаешь свой клитор.

О боже. Я никогда не была так возбуждена, когда неприкрытая нужда в его глазах встречается с моей собственной. Я ласкаю себя, пока Лиам совершает толчки, внутрь и наружу; мы оба карабкаемся к стремительно приближающейся вершине.

Руки Лиама крепче обхватывают мои лодыжки, когда он стонет. Этот звук – сорванный, хриплый крик наслаждения – снова толкает меня за край. Удовольствие захлестывает и уносит прочь. Лиам следует за мной, делая последний глубокий толчок внутри.

Я падаю на кровать и пытаюсь собрать разрозненные мысли во что-то похожее на порядок. Через несколько мгновений Лиам растягивается рядом. Его волосы всклокочены, а зелень глаз кажется жидкой.

— Что ж, — наконец шепчу я. — Думаю, очень хорошо, что у нас впереди вся ночь.

Его ответная улыбка таит в себе обещание наслаждения.

— Сон переоценен.